It's not fair. Это не справедливо.

Этой зимой Площадь Гриммо, в связи с последним событиями, стала, казалось, самым миролюбивым местом во всем магическом Лондоне. Миссис Уизли трепетно хлопотала над очередным кулинарным шедевром, ее дни на каникулах были просты и полны забот, успеть проследить за каждым рыжим разбойником, с утра до вечера беспокоится каждый ли накормлен и достаточно наберет веса за каникулы, ведь самый главный недостаток человека в ее глазах — излишняя худоба, вечером удостоверится, что все небольшие коробки спрятаны в их с Артуром комнате, и ни один из любопытных детей, а таких в доме, было как минимум двое, не залезли втихаря и не проверили что же там спрятано. Золотое трио, казалось, в эту пору года не волнуется ни о чем, мальчики хулиганят на улице под возмущения Гермионы, позже все вместе сидят у камина выслушивая небылицы близнецов, вечером закрываются в своей комнате, и пока Гермиона, пытаясь читать книгу, недовольно рычит на Рона, тот без капли стыда рассказывает о очередных «симпатичных» однокурсницах Гарри, лишь бы тот отвертелся от его сестры. Жизнь идет своим чередом даже для самого серьезного и склонному к тревожности Римуса, хотя с каждым появлением его старого кудрявого друга, кажется что он уже вовсе не взрослый профессор Люпин, а старый, добрый, чьи щеки краснеют от любого слова — Лунатик. Римус любит Тонкс и строит с ней планы на будущее, Римус пьет свой ненавистный чай в библиотеке, старясь забыться в очередной книге, Римус засыпает каждую ночь с большим трудом, выпивая очередную таблетку снотворного. Сириус, чья жизнь спустя 13 лет перевернулась с ног до головы, пытается быть ответственным родителем для Гарри, понимая что в этом он проигрывает Миссис и Мистеру Уизли, Сириус пьет каждый вечер в своей комнате, пытаясь осознать что давно забытому старому уже не место в волнительном настоящем, Сириус помнит и любит, но взамен увы, ничего не получает. Он видит его, выросшего и окрепшего, он видит его счастливого и любимого, он смеется со своей возлюбленной, он заботится о детях, шутит за столом и кажется вполне доволен своей жизнью, он видит его, но принадлежит он увы не ему. В прекрасную рождественскую ночь, когда все, и даже старый дом, казалось уснули под покровом темного, снежного города, тусклый свет горел в старом рабочем кабинете, когда то принадлежащему Ориону Блэку, сейчас же здесь сидел, когда то его любимый сын, ныне считающимся предателем семьи. Все говорящие портреты давно спрятаны где то в чулане, фотографии на столе перевернуты изображением вниз, а на столе полупустая бутылка огненного виски. В пьяной, потерявшийся в мыслях голове возникали разные знакомые силуэты: он видел молодых Лили и Джеймса Поттеров, держащих на руках малютку Гарри, он видел совсем молодого 6-курсника Джеймса, который отчаявшийся в своих любовных делах, решился помочь своему другу. Он предлагал всевозможные способы которые он уже испробовал на Лили, тихо подбадривал улыбкой из-за угла, видя разговоры Сириуса с Римусом, подставлял плече в моменты когда казалось что все окончательно безнадежно, и пьяный кричал ему «пойди и скажи все прямо!» Совет, спасший всё 15 лет назад, сейчас казалось не имел никакого значения, мог ли он, взрослый и забытый всеми Сириус Блэк пойти, и сказать все прямо? Абсурдная мысль ворваться в спально своего бывшего возлюбленного и его прекрасной девушки, кричать о том какой он предатель что бы услышать заветные слова о любви, и примирится, прямо в первой попавшейся комнате, абсурдная но насколько ядовито-сладкой она казалась. Только увы совесть и разочарование были сильнее, Сириус знал, что если его любили то об этом сказали бы уже в первую ночь их встречи, знал что там с ней он намного счастливее, помнил что спустя 15 лет ему уже давно никто ничего не должен, но надеялся, что чудеса все еще случаются в этом грубом, полном обид мире. В полночь, он задремал прямо в этом кресле, а спустя пару часов его разбудили тихие шаги, и аккуратные прикосновения, которые, когда Сириус осознал кто это был, в миг заставили его пробудиться. — Бродяга, ну кто так делает, иди в комнату — голос Римуса, теплый и тихий, как будто боящийся разбудить даже маленькие пылинки на шкафу, не то что бы Сириуса. Кудрявая, темноволосая голова медленно поднялась со стола, а серые глаза быстро метнулись на такое знакомое лицо. «Постарел» — пронеслось в мыслях, только шрамы те же. - Римус, ты что тут.? Не успев договорить и осознать что происходит, его громкий, удивленный голос перебил шепот. — Не спалось, увидел что в комнате свет горит и подумал — Римус замялся смотря на него с глупой улыбкой, и нахмуренными, задумчивыми глазами. — подумал вдруг ты тоже не мог уснуть. Сириус отвел взгляд куда то вглубь комнаты, вспоминая их ночные вылазки, курения сигарет втайне от профессоров, так глупо, того «плохого» парня, которого все девушки в Хогвартсе считали как минимум привлекательным, научил курить самый спокойный и тихий из студентов, хотя к слову, за счет его сдержанной натуры и шумного окружения, популярностью он пользовался не меньшей. Не в силах отпустить его сейчас, а тем более зная что сам Сириус теперь не заснет, ему пришлось приложить все свои силы и очарование, заставив Римуса остаться с ним здесь еще на час, они сидели тихо, попивая горящую жидкость из старых стаканов, они вспоминали свою молодость, смешные попытки Джеймса добиться Лили - всевозможными издевками над Северусом, развешиванием омелы по всей общей команде Гриффиндора, цветами и шоколадками, нелепыми признаниям прямо перед всеми учениками, стихами которые приходилось писать Люпину, но конечно под твердым руководством Поттера, вспоминали как Лили, хитрая и осторожная, умудрялась не попасть ни в одну из его ловушек, с гордостью отвергавшая его на глазах друзей, прятавшись в кабинетах, кладовых и просто в любом удобном уголке, только бы не попасться ему на глаза, вспоминали предателя Питера, который в юности казался совершенно очаровательным пухлым мальчишкой, старавшимся подражать своим друзьям, нелепо флиртуя с любой наивной Пуффендуйкой. Вспоминали как сами устраивали шалости, прятались от тогда еще молодой и строгой, но не менее обаятельной профессор Макгонагалл. Вспоминали все и всех, только оба, совершенно глупо умалчивали об одной, такой важной детали. Не выдерживая более этих глупых и совершенно не имеющих смысла в глазах Сириуса разговоров, учитывая что в них вовсе нету того что он жаждал услышать все эти года, его сонная, немного пьяная голова все же произнесла те слова, о которых спустя пару секунд он все же пожалел. - Почему она, Лунатик? В горле Римуса застрял ком, зачем? Зачем он вновь вспоминает все это спустя столько лет? Притворятся дурачком не было сил, не было сил даже вымолвить слова, но собравшись с мыслями, и решив что это лучший из возможных вариантов, он все же начал говорить, совершенно глупым, учитывая что врать он не умел, тоном. - Если ты о Тонкс то — голос предательски задрожал — ну, она прекрасный человек, я с ней счастлив и. Глаза Сириуса засверкали, в них появилась такая до жути знакомая эмоция разочарования, которую Римус не видел уже как 15 лет. - Ты знаешь что я не об этом Римус, черт, ты все прекрасно знаешь! Не в силах совладать с собой, вскочив с кресла, Бродяга, казалось вот вот закричит, его тон был полным презрения, он хотел злится и крушить все вокруг, но с каждым взглядом голос ломался, а глаза предательски блестели. Громко выдохнув, Римус тоже не удержавшийся на месте, встал и принялся метаться по комнате, сердце казалось, вот вот выпрыгнет из его груди, и убежит прямо в ближайшее окно, лишь бы не испытывать этого стыда. - Ты ведь не надеялся на то, что я буду ждать тебя все эти года Сириус? Слова вышли грубее чем должно было, его светлые глаза, никогда ранее не казались Сириусу такими жестокими, сердце замерло, оно не пульсировало, она стучало как будто извиваясь в предсмертных конвульсиях, его было слышно в ушах, оно отзывалось по всему телу, но это было не важно, был не важен граненый стакан на столе и то что их услышат дети, было не важно пусть сейчас начнется война и в него первого прилетит смертное проклятие, все что сейчас отзывалось эхом в его ушах, эти грубые слова, разрушившие последнюю надежду. — Я надеялся. — Тихо, без сил больше кричать и ругаться, Сириус забился в угол и начал говорить, хватая воздух как в последний раз, сдерживая горячие слезы, которые вот вот стекут по его щекам. — я ждал тебя каждую чертову ночь, я ждал лишь того что встречу тебя Римус. Я волновался за Гарри, волновался за войну, но ничего из этого не имело бы значение если бы я вернулся к тебе. Римус я бы просидел еще столько же в Азкабане только если бы это дало мне гарантию вернутся к тебе. Римусу хотелось кричать на Сириуса, хотелось выбить эту глупость из головы, его жестокие голубые глаза, когда то он называл их ангельскими. - Ты думаешь я не ждал тебя? Ты думаешь я не сходил с ума от мысли что я не знаю что с тобой? У меня не было жизни несколько лет Сириус, у меня не было ничего, я остался один, один без всех вас. Я ненавидел всех, ненавидел тебя за то что ты далеко, порой даже ненавидел Джеймса с Лили, думал что если бы не их ребенок всего этого бы не было! Но больше всего я ненавидел себя, я уничтожал себя каждое полнолуние, в волке это чувство обострилось, я царапал руки, я дер стены, Сириус я искал тебя. И сейчас, когда я наконец то нашел себе человека которого смог полюбить, когда все стало нормальным, появляешься ты и.. Голос сорвался, не в силе продолжить, не в силе заставить себя сказать слово «портишь.» Он знал что это будет слишком сильным ударом, что то внутри его все еще сдерживало, ему хотелось кинуться на Сириуса, ему хотелось просто прикоснуться к нему, увидеть хоть каплю понимания, он мечтал, нет он бредил, что хоть один из мародеров останется в его жизни. - Я ни за что не забыл бы тебя Сириус, я не забываю о тебе до сих пор. Но я ценю ее. Сириус смотрел в стенку, не в силах обернутся и ответить, он лишь тихо дышал, отрывисто, пытаясь собрать с мыслями, хоть раз за этот разговор побыть рациональным, напрасно. - Признайся в том что для тебя это было лишь школьной интрижкой и уходи. Уходи прочь Римус, я не хочу видеть тебя. — голос, тихий и глубокий, полный ненависти, сильное чувство, которому никогда не победить сильнейшее — любовь. - Не тебе указывать куда мне идти, ты потерял это право 15 лет назад, Сириус. Ты никогда не был чертовой интрижкой, бродяга как же ты не понимаешь, я ценю тебя, ценю тебя так же как раньше но я просто не могу — слова, сейчас уже не значили ничего, он хотел подойти, он хотел трусить его что бы он наконец понял, но все напрасно, голос стал тише и беспомощнее чем когда либо. Тихие пару шагов назад, он смотрел на него, он смотрел и наделся что так будет лучше, хватаясь за ручку двери, пытаясь держать баланс, не дать этим мыслям в голове захватить все его тело, беспомощно, парализовано, он просто смотрел вперед, смотрел на кудри и старый, помятый пиджак, смотрел на руки упершиеся в стену. Он слышал голос, трепетный голос, слова подходящие на молитву, слова вечной скорби. - Это не справедливо Римус, ты выбираешь ее вместо меня. — горячие слезы, не в силах больше сдерживаться, потекли по щекам. - Я люблю тебя Бродяга, но я выбираю так как нам обоим будет лучше. Руки соскользнули с ручки, не захлопывая двери, громкие, торопливые шаги, звук которых уходил все дальше. Сегодня ночью Римус совершил свою главную ошибку, сегодня ночью Римус выбрал правильное счастье, теряя настоящее. Завтра с утра он будет бить кулаками в стену, завтра с утра он раз и навсегда покончит с Тонкс и уйдет от всех, в поисках того самого счастья, которое оставило на столе только две мятые записки. «Передайте Гарри что он обязательно справится без меня, а его родители обязательно будут мной гордится. Передайте, что я уже давно потерял любой шанс на свое счастье, и прошу его ни в коем случае не дать никому отнять его собственное.» «Я Сириус Блэк III, в здравом уме и крепком здравии, завещаю этот дом на Площади Гриммо 12, Гарри Джеймсу Поттеру.»