Вода и масло

Глаза жгло вспышкой белого цвета. В нос ударил неприятный запах спирта, а тело пронизывала ноющая боль от полученных травм. Вай вскочила с больничной койки. По вискам затрещал стальной молот. Вопросы разрывали голову, тревожность била колкими мурашками по спине. Казалось мир плыл от перенапряжения, мысли настолько сильно заняли место в сознании, что девушка не увидела заходящего человека. Молодая медсестра добродушно улыбнулась заученной улыбкой, глаза же были уставшими и заплаканными. - Доброе утро! Вы долго спали, но это ничего. С вашими травмами это вполне естественно. Не смотрите так устрашающе, я не причиню вам вреда. Вы находитесь в центральной больнице Пилтовера. Все самое страшное... Позади,- с комом в горле закончила белокурая девушка в ярко-голубом халате. - Где Кейт? Кейтлин Кирамман... Она, она жива?, - холод, липкий и пронзительный, сковал тело. Не страх, а сама смерть, просачивающаяся в кости, в каждый вздох, в каждый биение сердца, превращающее его в отчаянный, беззвучный барабанный бой. Время растянулось, превратившись в бесконечную, мучительную медленную смерть, каждую секунду которой пронзали ледяные иглы ужаса. Это был не просто страх, это было вселенское одиночество, полное осознание собственной ничтожности перед лицом безжалостной силы. Сила именуемая– Смертью. Сила, которая забрала часть сердца и жизни Вай. Смерть забрала Паудер... Джинкс на глазах у девушки, заставила почувствовать самую сильную муку, пронизывающую боль перерастающую в физическую нехватку дыхания. - Кейтилин Кирамман... Я не могу распространяться сведениями о пациентах. Кем вы приходитесь пациентке?, - с прищуренными глазами произнесла работница больницы. В голосе прозвучали нотки тоски и тревоги. Вай никогда бы в жизни не сказала, что из этого её напугала больше всего. - Послушай сюда... Мэри, - глаза быстро мелькнули на железный бейджик блондинки. Подавив весь гнев преисподней, дабы не сорваться на девушку, Вай медленно продолжила: - Я вижу тебе тяжело, мы потеряли сотни солдат в бою. На моих глазах гибли не просто люди, а друзья, Мэри. Каждый из нас многим пожертвовал. Кейтлин Кирамман моя... Жена. И я хочу знать, что с ней прямо сейчас, - голос был уставшим с небольшой хрипотцой, но взгляд был требующем, практически угрожающим. - Простите, я не смотрела вашу карту. Врачи не могут её найти, вероятно вы не из этих краёв, - девушка быстро затараторила, казалось незнакомка вот-вот заплачет. - Кейтлин находится в палате 1070, девушка измотана ей требуется покой и постельный режим. Колотая рана практически зажила. Врачи полагают, что зрение левого глаза утеряно навсегда,- подытожили девушка. Медсестре хотелось добавить, что-то еще но Вай уже бежала к дверному проёму. Казалось девушка не чувствовала пронзительную боль в рёбрах. Первое чувство, которое ощутила Вай было- облегчение. Воздух, прежде такой густой и неподвижный, вдруг стал свежим, лёгким, наполняя лёгкие спасительным приливом. Тело, ещё дрожащее, медленно начинало возвращаться к жизни.Мир снова стал осязаемым, наполненным знакомыми звуками и запахами. Это было не просто облегчение, это было чудо, возвращение из бездны, из самого сердца смерти, к хрупкому, но такому дорогому жизни. Но после слов: "Зрение левого глаза утеряно навсегда". Тревога забила с новой силой. Вай не чувствовала, как колит бок от быстрого бега. Старалась не думать о том, как трещат виски готовые вот-вот лопнуть. А сердце вновь бьет грудь с башенным ритмом. Двенадцатый этаж... Пятнадцатый... Семнадцатый. Глаза быстро пробежались по карте семнадцатого этажа. Бесконечные коридоры и двери мелькали перед глазами, словно крылья бабочек. 1050... 1060.. 1070. В тихом коридоре, Вай могла слышать как сильно сбилось собственное дыхание, как сердце отчаянно стучится в грудь словно говоря: "выпусти меня". Девушка набиралась смелости чтобы войти. Бесполезные попытки усмирить дрожащие от волнения руки вновь ни к чему не привели. К черту. Дверь с громким звуком распахнулась. Вай подбежала к растерянной Кейтлин. Крепкие руки обхватили тёплое тело девушки. Нос зарылся в изящных изгибах шеи. Казалось, что мир замер. Горечь окутывала душу, словно холодный туман, наполняя её тяжестью. Каждый вздох становился словно бременем, а слёзы, скапливающиеся на ресницах, стремились вырваться из глаз с удвоенной силой. Живая... Настоящая Девушки обнимались бесконечное количество времени, наслаждаясь каждым мгновением проведенным друг с другом. Два сердца, наконец, нашли друг друга, как звёзды на ночном небосводе. Пальцы скользят по спине, словно любимая мелодия, наполняя воздух магией тепла и безопасности. В этих объятиях сливаются все чувства: радость, печаль, страх и надежда. Губы шепчут слова, которые были не произнесены так долго. Словно весь мир исчезает, остаются лишь они двое, переполненные эмоциями, готовые заново написать свою историю. Вай робкими движениями отстраняется от аккуратной спины девушки. - Как ты, Кексик?, - заправляя непослушную прядь синих волос за ухо, спрашивает Вай. В тусклой комнате, атмосфера кажется более интимной, скрытой от посторонних глаз. - Как и все - паршиво. Врачи сказали тебе, да?, - с грустной улыбкой ответила Кейтлин. Девушка была необычайно спокойна, тепло нерасторопно разливалось по животу. Медленно приходило осознание, что все в порядке. Все самое ужасное позади. Вай рядом, а значит нет ничего и никакого более важного кроме девушки сидящий напротив. - Да... Рассказали, но с этой повязкой ты не менее привлекательная. Я счастлива знать, что ты жива, все остальное не имеет для меня абсолютно никакого значения, - с уверенностью и лёгкой игривостью произнесла Вай. Глядя на полку возле кровати девушка заметила баночки с разным содержимым. Глаза вопросительно блеснули в полумраке больничной палаты. - Это мази для заживления раны. Нужно обрабатывать глаз каждый вечер. Не хочу лишний раз беспокоить работников больницы. У них и так много пациентов, - отвечая на безмолвный вопрос, Кейтлин потянулась к стеклянным баночкам разрывая зрительный контакт. - Позволишь?, - нерешительно забирая увесистые стекляшки из дрожащих рук, произнесла Вай. Девушка видела тревогу и страх Кейтлин, видела как ей непросто принять произошедшее. Тебе не нужно притворяться рядом со мной. Вай аккуратно сняла повязку с головы, девушка осмотрела заживающую рану, скулы невольно свело от гнева. - Я бы хотела посмотреть на смерть этой суки, - пальцы аккуратно, словно обращаясь с бриллиантом начали обрабатывать глаз золотистой мазью. Нежными движениями, опасаясь лишний раз сделать больно, Вай с головой ушла в процесс. - А как ты себя чувствуешь, Вайолет? Я знала в какой ты палата, просила отца присматривать за тобой. Честно, я набиралась смелости, чтобы увидеться. Я имею в виду, то что произошло с..., - выбирая более мягки слова, Кейтлин тихонько застонала от боли. Не заживший до конца глаз защипал, словно в него попал сок лимона. - Давай не будем об этом. Иначе разрыдаюсь, как ребенок. А салфеток поблизости нет- с натянутой улыбкой продолжила, Вай. Девушка аккуратно дула на глаз, дабы снизить неприятные ощущения. Ей не хотелось грузить Кейтлин своими переживаниями. Не хотелось видеть во взгляде Кейт борьбу. В жизни Вай умерла её родная сестра, для Кейтлин - убийца её матери. Девушка не имела права просить поддержки , только не у Кейтлин. Только не у той, кому Джинкс нанесла раны куда глубже, чем шрам на глазу. Вай... Голос Кейтлин был глубоким, осторожным. Девушка аккуратно забрала баночки с мазью из мозолистым рук, а следом поставила обратно на полку. Обхватив двумя руками лицо Вай, губы Кейтлин коснулись ее щеки — едва-едва, как крыло бабочки. Нежное прикосновение, больше обещание, чем сам поцелуй. Легкий трепет, прошел по коже, от этого почти невесомого касания. Затем губы скользнули чуть ниже, к уголку рта, задерживаясь на мгновение, словно пробуя на вкус ее боль. В этом жесте не было страсти, только нежная, бережная забота, глубокое понимание без слов. Следующий поцелуй был в висок. Легкий, почти не ощутимый, как дыхание ветра. Следом губы Кейтлин робко прикоснулись к самой желанной части лица Вай. Это не был поцелуй, предваряющий страсть, это был поцелуй, который сам по себе был страстью — страстью к существованию, страстью к жизни, страстью к ней. В нём не было необходимости в словах, ибо слова были лишними. Все сказано. Все понято. Всё заключено в этом бесконечно нежном, глубоком, полном безусловной любви поцелуе. Это был поцелуй, в котором заключалась вечность. Это был поцелуй, который говорил: "Я здесь, я с тобой, я поддержу тебя". И в этом молчаливом обещании скрывался целый мир утешения и спокойствия. Нехотя отстраняясь Кейтлин прошептала в самые губы Вай Тебе не нужно притворяться рядом со мной.

***

Девушка бросила взгляд на открытые окна палаты. Глазам предстала ужасная картина: разгромленные здания, руины статных домов и кровавые обломки военных сооружений. В воздухе витал запах смерти, запах отчаяния и животного страха за будущее города, за будущее людей... На войне взаправду нет победителей. Вай всегда считала, что часто ситуация вынуждает быть жестоким. Вайолет выросла в местах, где жизнь строилась на жестокости. Но когда руки замарались по самые локти, когда глазам вновь и вновь представала картина смерти, девушка поняла, как ошибалась. Пилтовер одержал победу, но победой оказалась— сама жизнь. Когда-нибудь город вновь придет в норму. Разрушенные здания приобретут первозданный вид, дороги очистят от крови, а время позволит свыкнуться с глухой болью в груди. Но люди уже никогда не будут прежними. Пилтовер - никогда не будет прежним. Война позволила людям из разных миров сплотиться, довериться друг другу и сражаться плечом к плечу. Война дала людям понять, что в отчаянные времена никогда не знаешь с кем придется смотреть в глаза смерти.

***

Девушки лежали друг напротив друга. Совершенно из разных миров и сословии. Глядя в глаза, каждая из них находила там покой, понимание, опору. Все произошедшее показало, как трудные времена спасают людей: заставляют забыть о мести, гордости, старых обидах. Время рано или поздно заставляет воду и масло мешаться в одном чане под названием "спасение". Жизнь забавная вещь...Тяжёлая и до чертиков непредсказуемая, но в этом и заключается её главный шарм. Вай и Кейтлин, многим пришлось пожертвовать, чтобы понять: Среди всепоглощающего хаоса, они и есть смысл друг друга. Смысл быть и сражаться за каждый прожитый день.