Теория и вопросы

По венам разливалась усталость. Всё тело будто ватное: в лишний раз и не двинешься. Напряжённые ладони не разгибались, словно застыли на рукояти, хотя клинки уже давно были убраны из рук. Перед глазами полумрак. Лололошка думает, что это какая-то злая иллюзия, всего лишь выкрутасы его больного подсознания. Но, увы, это реальность. Подумать только, эти неприветливые серые стены — их новый дом. Всего скифос назад прямо на месте, где сейчас стоит Ло, был убит очередной воплощённый. Терпкий запах битвы, такой знакомый, с хорошо различимым запахом крови, мешался с холодным воздухом, наполнял этот подвал... дыру под замком, если точнее. И всё же это неуютное место — действительно спасение для них. «Спасибо этому бедолаге рыцарю, что решил устроить себе вип-помещение в подвалах замка. Спасибо. Да-да. Рыцарь, ты уже этого не услышишь. Но спасибо. Ты приютил нас. Спас. Хотя не ведаешь даже этого... Убить тебя было несложно. Каким бы переростком ты ни стал, против клинков моего покойного друга тебе тягаться будет сложно». Мысль о Марке промелькнула в голове быстро, как молния. И ударила в самую глубину сознания, поражая громом все клетки мозга. Марка он потерял. Много кого потерял. Лололошка сжимает пальцами край запачканной в крови и грязи одежды. Отнимает взгляд с одной точки на стене, оглядывается, резко, до противного хруста костей поворачивая голову. Голубые глаза метались по небольшому помещению. Он подходил к каждому своему знакомому, вглядывался в его лицо. На расстоянии пытался определить, дышат ли они, живы ли, не сильно ли им больно. Эта внезапная проверка была просто необходима для душевного спокойствия, если его ещё можно назвать спокойствием. Кажется, это слово потеряло свой смысл ещё в тот момент, когда он, Лололошка, согласился на сумасшедшую авантюру Джона. А сейчас же... сейчас уже поздно думать об этом. Кашу заварили, конечно, не они, но кроме них расхлебывать её просто некому. Только они имеют возможность вылечить этот мир и поставить его на путь цивилизации. Им суждено, если не выиграть эту битву, то хотя бы умереть в ходе неё. Ох... Чëртово Заражение! Чёртов Отец! Сжались кулаки. В кожу впились не стриженные ногти. Губы сжались в тонкую полоску. Зубы скрипнули. Брови сдвинулись к переносице. В теле трепетало невыносимое желание рвать и метать, разнести всё к чертям, посрывать с потолка освещение, громко выкрикнуть самые страшные проклятия и со всех ног броситься прочь. Да, прочь. Попасться в лапы заражённым крысам и рыцарям — хорошая смерть для того, кто устал выживать. Где-то на периферии зрения Ло уловил едва заметное движение. Шелестели перья. Невер. Вот уж у кого «сдохнуть» — первый порыв перед лицом опасности. Ло даже чуть-чуть улыбнулся. Не спит старая уставшая птица, не спит. В темноте сверкают потухшие глаза. Ох уж этот Невер. Лололошке даже захотелось подойти к нему и пожелать доброй ночи. Может быть, даже обсудить сегодняшние события. Убедить его, что падение Сонного измерения — это не конец. Что они обязательно выживут и так. Что непременно расправятся с Отцом и его приспешниками. Что всё в конце-концов станет хорошо. Что все будут счастливы. Ло и себя хотел в этом убедить. Убедить в том, что можно всё изменить и сделать если не утопию, то хотя бы простой нормальный мир без войн и бессмысленных расовых предрассудков. Где над твоей головой не будет виться опасность в лице кровожадного ненасытного паука — Очищения. Парень тихо вздохнул. Нет, не будет он сейчас разговаривать с Невером. Им всем нужно время привести в порядок мысли и восстановить силы в тишине и покое. Лололошка осмотрелся ещё раз: да, все точно на месте. Дворфы, Балсмег, Беренгарий, Альфред... Бедный, бедный Альфред! Завтра нужно будет справиться о его самочувствии, поддержать разговорами. И ведь ещё совсем недавно они все делили его Сонное измерение, обустраивались, обживались. А теперь Сонного измерения нет. Теперь они брошены на улицу, прочь из тёплого дома в жерло жестокости и несправедливости, то, от чего они так удачно некоторое счастливое время скрывались во Сне. Привет же, ненавистный мир! Встречай своих недолюбленных детей! В подвале было душно. Или это Лололошке так только кажется? Во всяком случае, он, тихо ступая по каменному полу, направился к выходу. На карауле стоял Джон. Руки опущены вдоль туловища, ладони мерно искрились зелёным без особой надобности. Пустотный маг находился на страже безмятежного сна новоиспечённых беженцев. Ло прислонился к стене напротив. Перевёл мутный взгляд на раскинувшиеся окрестности. Втянул в себя как можно больше воздуха. Лёгкие тут же наполнились неприветливым холодом, продирающим грудь. Странно видеть эти места снова, зная, какую опасность можно ожидать буквально отовсюду. Тем более теперь, когда всеведущий Отец их ищет и явно скоро найдёт. Вместе с холодом в груди растекается пустота, замораживая чувства и мысли. Действует отрезвляюще. Да уж. Ещё несколько капель назад Ло был готов к самой страшной мести за всех, кого он потерял и кто ещё жив. Он был готов принять очередной бой и выцепить победу, даже находясь в лапах смерти. А теперь единственное, что он чувствует, выйдя на воздух: пустота. Великое ничего, поселившееся у него в душе и вытеснившее все эмоции. И что странно: Ло было хорошо в этой пустоте. Спокойно. Тихо. Тихо? Лололошка перевёл взгляд на юношу рядом. Тот каким-то образом умудрялся спать стоя. Теперь понятно, почему Ло ещё не получил ни одного язвительного комментария на тему всего своего существования. Как там пословица? Не буди лихо, пока оно тихо, да? — Джон? Спящий поднял ранее опущенную на грудь голову и уставился через тёмные стëкла очков на оппонента. И даже ведь не испугался, когда разбудили, зараза. — Джон, ты спишь, — проконстатировал факт Ло. — Кто? Я? — тут же вскинулся Харрис, ехидно улыбаясь. — Я-то сплю? Да ни за что, — и в контрасте предложения широко зевнул, прикрывая рот. Лололошка усмехнулся. Этот человек такой невозможный! Просто ужас! Но... почему так хочется улыбаться, глядя на него? Почему на душе так непринуждённо и легко, когда вот совсем недавно он, Ло, то умирал от зашкаливающих отрицательных эмоций, то размышлял о душевной пустоте. Волшебство, не иначе. — Начинаю скучать по тем временам, когда ты не врал, — сказал Лололошка ностальгически и скосил глаза куда-то в сторону. — Учись различать враньё от сарказма, красавчик! — подмигнул Джон, опуская очки. — Так и знал, что сейчас съязвишь, — сложил руки на груди Ло. — А как иначе? — Харрис залихватски поправил каштановую чёлку и уставился вдаль, принимая ту же позу, что и оппонент. Ладони его, кстати, всё ещё искрились магией — всегда наготове. Хах. Ло сейчас понял одну вещь: они ведь реально вдвоём стояли в абсолютно одинаковых позах. Вот же... Наверное, со стороны они выглядят как зеркала. — Джон... «...как думаешь, что будет дальше?» — хотел спросить Лололошка, всё ещё размышляющий о недавних событиях, но только потупил голову. Действительно. Откуда даже Харрису знать об этом? Тупой вопрос. Джон на такие обычно злится. По-своему, конечно. Поливает грязью сквозь интеллектуальный юмор и уходит восвояси, намекая на то, что не хочет иметь с тобой никаких сношений. Всегда одно и то же. — Что? — спросил, сдерживая зевок, оппонент после достаточной паузы в диалоге. «Да ничего», — хотел уже было отмахнуться Ло, но вместо этого выдал заботливое: «Тебе бы поспать». Харрис спустил на нос очки и посмотрел на него как на придурка. «Не нуждаюсь», — был его скупой ответ. Лололошка наблюдал, как парень напротив вновь принял якобы сосредоточенный, но сонный вид. Даже подбородок на грудь положил, будто опять собирается дремать в позе стражника. А Ло, как бы часто они теперь ни общались и ни сливались характерами, до сих пор иногда путал границы между юмором и серьёзностью непревзойдённого JDH. Но в данный момент парень был на удивление уверен: тот просто выпендривается. Лололошка сам не заметил, как потянулся к чужой руке. Он дотронулся совсем немного. Кончиками пальцев тыльной стороны ладони, чтобы ненароком не обжечься о зелёные искры. Джон дёрнул рукой: заметил-таки это мимолётное прикосновение. — И как это понимать? — он скептически уставился на Ло, спросил шутливо: — Так понравилось в одно целое сливаться? Напомнить тебе про то, как на нас обычно действуют прикосновения? Харрис усмехнулся. Конечно, он не серьёзно. Слиянию они оба не доверяли. Пусть хоть тысячу раз говорит Начало об его благотворном воздействии — всё равно. Каждый из них не хотел терять индивидуальность, ибо каждый — личность, отдельный человек. Делить тело и разум с кем-то, кто абсолютно разнится с тобой, — такое себе времяпрепровождение. — Да нет, — Ло неопределённо помотал головой и в некоей озадаченности, вызванной собственными действиями и мыслями, сказал: — Просто подумал, что на время сна магией лучше не пользоваться. Мало ли — кошмары, — на этих словах Джон еле заметно нахмурился. — Может и сработать не пойми что. — Это вряд ли, — сказал Харрис с невозмутимой улыбкой, какая всегда появлялась на его лице, когда кто-то хоть на грамм сомневался в его действиях. — У меня сны структурированы. И, в отличие от некоторых, в них не может быть ни кровавых принцесс, ни мёртвых королей, ни даже весьма разговорчивых скелетов. Джон был своей речью, по всей видимости, доволен. Ло фыркнул. Ну конечно, куда же без старых грехов. Но Харрису, как видно, было мало небольшой победы в их словесной перепалке (и как только у них каждый разговор сводится к ней...), и он решил добить всё довольно-таки логичным вопросом, что следовало по-хорошему задать уже давно. — Лололошка, а напомни, в чëм суть нашего диалога? И Ло задумался. Действительно. Сути не было, и они оба это знали. Когда это они стали говорить друг с другом ради самой возможности? Лололошка так и не ответил, пожав плечами. Оба отвернулись, начав бесстрастно разглядывать виды Архея, думая каждый о своём. Джон всё-таки перестал держать магию всё время наготове, расслабившись в присутствии союзника. Тот же непроизвольно погрузился в умственную деятельность, и лишь украдкой иногда посматривал на Харриса. Так они простояли капель тридцать. И могли бы молчать и дальше, если бы Ло внезапно не пришла в голову одна мысль, срочно требующая серьёзных обмозгований и проверки на практике. — Джон? — Что? Ты хочешь, чтобы у меня появились триггеры на своё же имя? — Харрис сказал это так, без должного недовольства. Не хотелось ему злиться, несмотря на все располагающие аспекты ситуации. — Джон, нам нужно проверить мою теорию о слиянии! — игнорируя предшествующее ворчание воскликнул Ло. — Какой бы они ни была — не согласен, — отрезал Джон, строго глядя на оппонента через стëкла очков. — Нет, ты подожди, послушай, — Лололошка вскинул руки, приготовившись что-то бурно объяснять. — Мы не будем сливаться. Вернее постараемся. Моя идея — своеобразная проверка на то, можем ли мы хоть немного брать в руки контроль над слиянием. Представь, как будет круто касаться друг друга и не бояться превратиться в единый организм? Учёный поглядел на него крайне скептически. А Ло, не обращая на это внимания, продолжил: — Помнишь, ты говорил, что, когда мы спорили, слияние ослабевало? Так вот. Может быть, если мы будем постоянно спорить, то не сольёмся? — Если бы не знал, что это бесполезно, предложил бы тебе ещё раньше, — нахмурился Джон, что вообще был не в восторге от затронутой темы. — Но это только теоретические выводы, ничем не подтверждённые. Представь, если мы действительно сможем это контролировать? — Лололошка на секунду замолчал, собираясь с духом к следующей фразе. — Наши действия при развоплощении Шангрина доказали, что это возможно. Харрис молчал. Взгляда его не было видно. — Признай, что ты просто боишься самого факта нашего слияния, — Ло отлипился от стены, оказываясь посреди прохода. — Вовсе нет! — вспылил Джон в раздражении. Руки дрожали. Сжимались кулаки. Тема уже действительно стала раздражать. — Твоя тупая голова когда-нибудь допрëт, что наше соединение — это лишь неотвратимый процесс потери индивидуальности? — А вдруг нет? — настаивал Ло. — Какой нет, если об этом намекается буквально везде? Я не согласен раньше времени терять своё «Я»! — Вспомни слова Начала. — К чертям ты её упомянул? Сильными можно быть и не сливаясь. — Ты опять уходишь от ответа. Джон тоже перестал облокачиваться о стену и подошёл почти вплотную к оппоненту. — Не ухожу, а говорю как есть. — Говоришь, дабы скрыть неуверенность. — Ты меня слушаешь вообще? — Конечно. Но твои доводы всё ещё кажутся мне недостаточными. — Как тебе ещё объяснить, что-! мх... Джона бесцеремонно заткнули, взяв за грудки и поцеловав. Честно говоря, Ло и сам не мог объяснить природу своего внезапного порыва. Секундой позже он объяснит это тем, что захотел-таки проверить свою теорию на практике. Ещё секундой позже он уже не сможет думать ни о чём, кроме жарких губ, что так упорно сминал своими. В данный же момент он, напрягая мозг изо всех сил, всё повторял и повторял кричащее «моя теория правдива! моя теория правдива!» У Харриса же мысли были похожи на белый лист — не исписанный никакими словами и цифрами. Обычно же этот лист в его голове был похож на изощрённую шпаргалку: слишком мелкие буквы, дабы поместить их как можно больше. Буквы эти заезжали везде на свободное пространство, поселялись там на короткий миг и вновь переезжали — сумбурное движение, похожее на метро в час-пик. Но ведь каждый знает: создатель и только создатель шпаргалки никогда не запутается в мелких, не всегда понятных и чётких символах. Он всегда сможет без труда выудить нужную информацию и представить её свету. Сейчас же Джон Дейви Харрис был в явном шоке. Для него существовала только бешеная энергия, что мягко и постепенно вливалась в разум и тело, обволакивая его всего. И... Боже! Как же приятно было ощущать отсутствие постоянно шевелящегося вороха мыслей у себя в голове! И тут он услышал голос... «Моя теория правдива!» Чья теория и почему правдива?.. Ах да. Это Лололошка про слияние. Надо ему возразить. Но подсознание противилось. Оно не хотело возражать — лишь полностью отдаться во власть чужого мнения и замолкнуть, безропотно проводя оставшееся время рядом с чем-то сильным, постепенно угасая, растворяясь. Нет. Так же нельзя. Точно нельзя. Нужно возразить. Хоть что-нибудь. «Фигня твоя теория!» — выпалил Джон первое, что пришло на ум. Теперь подсознание, споткнувшись о возникшую крупицу недопонимания, нехотя останавливало ход, поворачивалось и, наконец, плавно возвращалось к законному владельцу. Харрис, ощутив какой-никакой контроль над ситуацией, облегчённо выдохнул в чужие настойчивые губы. Ло целовал, как в последний раз: так потенциальный влюблённый, не знающий, когда будет новая возможность, целует партнёра на прощание, беря своё по максимуму. Влюблённый этот ловит прерывистые вздохи, цепляет языком кончик чужого, сплетает вместе. Он осторожен, но страстен. Нетерпелив и всеобъемлющ. Он ведёт себя как азартный игрок, но всегда остановится у черты дозволенного... Лололошка сжимал его предплечье и зарылся пальцами другой руки в каштановые локоны на затылке. Словно говорил: «Не отпущу». «Я не разрешал себя целовать!» — крикнул Джон в мыслях, физически пытаясь выбраться из захвата. «Это был хороший способ проверки теории!» — пробовал оправдаться Ло. «Не отменяет факта. Отпусти» — требовательно произнёс Харрис, продолжая мысленный спор. Благодаря упорным попыткам вырваться он всё-таки сумел освободить предплечье от сильной хватки, но, увы, на этом свобода кончилась, — его окончательно обездвижили, прижав к стене, и обе руки сковав над головой. Учёный на это недовольно промычал. Он также ощущал, как чужая рука крепко сжимала его талию, замёрзшие пальцы забирались под одежду: оттягивали халат, поднимали белую рубашку. Холод чужих прикосновений ощущался контрастно. По коже табуном пошли острые мурашки. Джон недоумевал, как этому тихому и безобидному клону вообще могло прийти в голову что-то подобное. И вот как теперь объяснять его действия? Пословицей про омут или справкой с подтверждённым эмоционально неустойчивым расстройством? Энергия, что ранее совсем немного, но всё-таки умерила пыл, сейчас с новой силой продолжила свои нападки. «Дурак! Мы снова сольёмся!», — вновь попробовал воззвать к благоразумию JDH. Как жаль, что проблема, по всей видимости, заключалась именно в том, что благоразумия Лололошка не имел. «Мне интересно, насколько долго мы можем сдерживать Искры. Смотри, неплохо же получается». «В самом деле?» — ответил Джон злым сарказмом. Да, у них пока что действительно получалось контролировать слияние, но чëрта с два этот придурок говорит так, будто всё это безумно легко?! Нет! Абсолютно! Харрис физически ощущал, как Вспышка, отзываясь на чужую близость, медленно растворяла его изнутри, словно в кислоте, дабы вырваться из бренного тела и соединиться, стать большим. «Как у Ло вообще язык повернулся сказать «неплохо справляемся»? Разве он не чувствует, как это сложно, держать под контролем силы?» Раскалывалась голова. Ещё никогда она так не болела, учитывая всю ежедневную мозговую активность. Так больно, что можно подумать, будто Вспышка может действительно расплавить мозг. Сердце то выскакивало из груди, то билось медленно: на кардиограмме показались бы неутешительные результаты. Наверное, если бы Ло не держал его, Джон бы уже свалился на землю от этой невозможной боли. «Вот оно какое, твоё слияние: вначале обманчивая эйфория, а после нестерпимая боль!» Последующие мысли запутались в тугой неразборчивый клубок. Джон откинул голову назад: несильный удар о холодный камень должен был хоть немного привести в порядок ум. Руки Ло, что держали его, внезапно исчезли. Оставалось только сползти по стеночке, усесться белым костюмом на грязный, поросший мхом пол и забыться на долгие пару минут, восстанавливаясь. Через время мысли стали обретать какое-то подобие порядка. JDH оттянул край оранжевого шарфа и измерил пульс. Аритмия всё ещё потихоньку резала грудь, но уже не так сильно и почти безобидно. Джон переместил ладонь на холодный от испарины лоб. Не без усилий поднял глаза на сидящего напротив паренька: точь-в-точь такого же, как он. Удивительно, но после такого контакта со своим клоном, когда головная боль, наконец, отступила, вновь стало как раньше. Нет, стало даже чуть лучше. Словно не бывало никаких переживаний о старом доме, и не было битвы с воплощёнными. На душе, где бы она ни находилась, спокойно. Только слабость во всём теле давала знать о недавних событиях. Ло со странно подогнутыми ногами сидел недалеко на некоем подобии каменных ступеней. Голова низко опущена, уши крепко сжаты руками в кожаных перчатках. Кажется, ему тоже было ой как плохо. И виду не подавал, пока целовался. Зараза. Джон попытался встать. Увы, рука, оперевшись о стену, соскользнула, а ноги принципиально не хотели держать ослабевшее тело. От этих неудачных шевелений Лололошка оживился. Он, словно только что прозревший котёнок, вылупил в тревожности и страхе глаза, направленные прямиком в глаза учёного — у обоих оправы очков либо съехали на нос, либо подняты на макушку. Ло, засуетившись, потянул дрожащую руку к Джону, словно намереваясь проверить, действительно ли он не мираж. Но Джон — не мираж. А немиражи много чего умеют. Например, колдовать. Лололошка отпрянул: всего в нескольких миллиметрах у его шеи остановился прозрачный клинок, искрящийся зелёным. В недоумении Ло уставился на Харриса. Тот, даже не потрудившись поднять руку, умудрился на исходе сил призвать умения пустотного мага. На его расслабленном лице расцвела тень иронической улыбки — настолько было отрадно видеть это недоумение в зеркале. Но недоумение не продержалось долго. Лололошка, более не сдвинувшись с места, проконстатировал: — На последней твоей фразе мы бы могли слиться. Да уж... были вынуждены согласиться с друг другом во время спора. Или же..? У Ло в голове что-то щëлкнуло. Он бы, наверное, принял это за последствия их неудавшегося слияния, если бы не чёткая фраза, что пронеслась в его мозгу как вихрь, всполошив все мысли. — Джон! — парень, чью слабость как рукой сняло, когда ему пришла новая идея, в возбуждении подался вперёд. Исчезнувший было зелёный клинок появился вновь, как напоминание о том, что лучше сейчас к друг другу не приближаться. Но Лололошке и этого расстояния было вполне достаточно, чтобы рассказать всё, что он хочет. — Джон, а представь, если Слияние имеет разум и делает всё (ну вот прям всё), чтобы мы слились? Любыми методами. Оно же знает, что после — нам хорошо. Значит, оно должно играть на ощущениях. Сейчас, например, играло с болью, чтобы мы, не выдержав, сами захотели закончить попытки контроля силы и соединиться. И мы на это не пошли. Так оказывается, что, даже если мы думаем, что можем что-то контролировать, то мы крупно ошибаемся? Ибо Слияние будет контролировать нас в любом случае? Его совсем никак не обыграть? — Ло нахмурился и сузил грустные глаза. Эта тирада вырвалась у него сама собой. Ему до сих пор, бывает, непривычно много говорить. — Капитан Очевидность, — фыркнул JDH с угловатой улыбкой. — Ты знал, да?.. — брови Ло сошлись на переносице ещё ближе. — Перед тобой гений! Конечно, я уже успел догадаться, — Джон слабо махнул руками, эдак вот, и в самом деле гений. Лололошка искренне заулыбался: так подействовали на него обычные самовосхваления учёного. Как родные уже. Без них Джон — это не Джон. И как хорошо, что в этой жизни хоть что-то неизменно, так ведь? Ло поднялся со ступеней, опираясь на стену. Тело ещё немного подрагивало, но в целом снова окрепло. Парень хотел и JDH руку помощи подать, но благо вовремя вспомнил, чем это чревато. Лололошка поднялся вверх совсем на немного. Всё же они и так стояли практически у выхода. Уселся на холодную архейскую землю в позе лотоса и стал всматриваться вдаль, будто бы надеясь отыскать там что-то такое... такое, что ответит на все его вопросы. Как будто бы оно точно там есть и всегда было. Ло, не глядя в сторону, почувствовал, как недалеко от него приземлился ещё один человек: по неровным шагам и причитаниям под нос не трудно догадаться, кто это. — Интересно, — начал Лололошка, всё также уставившись куда-то далеко. — Я когда-нибудь узнаю, кто я всё-таки такой? Джон усмехнулся. Ответил в своей манере: — Не думал я, что тебя всерьёз интересуют такие глубокие вопросы. А Ло правда интересовали. Всегда. В его памяти хорошо отпечатаны каждые разы его появления в новых мирах. Чистый лист в голове, поношенная одежда и своё имя — вот весь материал, из которого он из раза в раз лепил свою личность заново, забывая предыдущую. «Кто я? Откуда? Зачем здесь появился?» — вечные вопросы, что тревожили его первое время нахождения в новом мире. После он с головой погружался в судьбы других людей, решал их проблемы, не имея конкретных собственных. Чтобы существовать хотя бы для кого-то. Просто быть. Иметь свой вес в чьей-то истории... Да, его всегда интересовало, кто он. И сейчас было ощущение, словно вот он, мир, где он может узнать о своём происхождении — Архей. Это же так замечательно складывается: древнее измерение, что хранит в себе древние знания одного небезызвестного мироходца. Харрис, видимо, не очень довольный тем, что на его остроту так и не обратили внимания, сказал серьёзно, улавливая настроение собеседника: — Лололошка. Если бы тебе предложили информацию о тебе, взамен на что-то, что тебе дорого. Продашь ли ты это ради ответа на вопросы? — Ну, смотря в каком контексте находится «это»... — Тебе не идёт увиливать от ответов. Уголки губ чуть-чуть дрогнули, и парень спрятался в ткань голубого шарфа, дабы скрыть это глупое выражение лица. Ну опять. Не могут они никак поговорить по душам без хотя бы маленьких стычек. — Я... Наверное, да. Мне безумно хочется знать, кто я такой. Ради такого можно многое отдать, — ответил Ло, подумав несколько капель. — Даже меня? Ло в удивлении повернулся на крайне довольную лыбу JDH. И как понимать этот вопрос, скажите, пожалуйста? — Нет, тебя нет, — глухо проговорил Лололошка, снова уткнувшись в шарф. Джона он не видел в этот момент, потому что отвернулся. А Джон... увы, не ожидал такого ответа. Думал, если разговор принял сторону сарказма, то никакой правды, тем более такой, в нём уже не предвидится. Харрис, уже без фирменной улыбки, тоже повернулся на тёмные пейзажи Архея. Подумает над фразой Ло позже. Обязательно подумает. — Джон... — в тишине голос прозвучал неестественно громко. — М? — Прости. Учёный на долю секунды скроил эмоцию озадаченности, но тут же нашёл объяснение реплике его альтернативной версии и отмахнулся, показывая, что беспокоиться не о чем. — Да ладно. У меня тоже возникали мысли, схожие с твоей Теорией. Лололошка повернулся к Харрису. Он хотел попросить прощения за то, что целовал без разрешения. Но раз Джон сам выбрал оптимальный для себя контекст... Ло, отбрасывая в сторону истинный смысл своего «прости», целиком поддался идущему разговору и с любопытством протянул «но-о?», ожидая продолжения фразы. JDH, тем временем, с две капли насладившись своим превосходством в диалоге, всё же ответил: — Но я просчитал вероятность провала и отказался от этой идеи. Лололошке одновременно хотелось закатить глаза и заулыбаться до ушей. Так и не решив, что лучше, просто цокнул с какой-то неопределённой эмоцией и вновь обратил взор на раскинувшийся перед ними мир. Имеют ли реальные образы ответы на вечные вопросы? Имеют ли они плоть и кровь? Или это расплывчатая субстанция, что, вероятнее всего, прячется в тени обычных вещей или даже в тени тех деревьев вдалеке? Можно ли её найти случайно, открыв какой-нибудь старый антикварный сундук? А как найти этот сундук? Или же его искать не стоит? Но кто сопроводит тебя во все приключения, цель которых — познание и себя, и Вселенной? — Джон... — Какая мысль на этот раз? — Я бы хотел искать все ответы с тобой. — Странно. Сейчас я хотел сказать ровно то же самое.