Горечь от сигарет

      На земле было холодно, наступала зима, но снег ещё не выпал. Не любил Джимми это время года, особенно потому, что болезни наступали чаще именно в эти месяца. Люди вокруг ходили по своим делам, общались друг с другом, у всех происходила своя история в этот момент. Но Джимми курил пачку сигарет, к которой не притрагивался два с лишнем года. Тулпар отнимал время жизни незаметно, ты не даёшь этому значение, пока не осознаешь. Год туда, год обратно. И каждый раз одно и тоже, что уже устаёшь физически. Во всём этом осознаешь свою беспомощность, и завидуешь тем, кто тратит время на других работах. Они видят свою семью, друзей, домашний скот и того чаще. Но не они.

Хотя... Джимми есть куда вернутся?

      Усмехнувшись, он закуривает новую сигарету. Неприятно на вкус стало уже с третьей, но он продолжает раз за разом. Хочет будто бы все воспоминания испепелить, ибо осознаёт, насколько же грешен. Его мысли занимал Кёрли и... Дайсукэ. Перед первым было чувство вины, ибо его состояние могло сказаться на работе, что не есть хорошо уж точно. В итоге больше нервных клеток потерял именно он. Кёрли прекрасен, но скоро точно сойдёт с ума с желанием спасти каждого. Только это глупо. Ибо ты или спасаешь весь и убиваешь ненароком себя, или позволяешь себе умереть. Но вот Дайсукэ...       — Тупой ребёнок... — на губах вновь привкус его губ, а на щеках его руки. Становится неприятно, но от чего? От него? Или себя?       Дайсукэ двадцать один год, он человек взрослый и достаточно умный. Да, он был прав когда сказал, что сам решает, к кому что чувствовать. Но Джимми ужасный человек для так называемой любви. Холодок прошёлся по телу, а понимание, что далее будет хуже убивало. Било кнутом, что причинить боль придётся, иначе никак абсолютно.       — Привет... — и вот, он стоит вновь перед ним, спокойный, но без улыбки. — Ты тут долго? Кёрли говорит, что нужно будет ехать.       — Ещё сигарету докурю, и пойду.       Ответ спокойный, и тянется к пачке. Кончились. Вот же блять. Но Дайсукэ неожиданно свои сигареты тянет, и вновь возвращает ту самую улыбку, которую Джимми видел по утрам, пока все спят, по вечерам, когда они спокойно общаются друг с другом. Когда они были абсолютно одни. Когда ни для кого другого улыбка больше не предназначалась.       — Шоколадные. Попробуй, лучше твоей хуйни. — и смеётся, и Джимми закатывает глаза, сам не понимая, зачем. Уже привычка будто бы.       Закуривает, ибо выбора не остаётся, и привкус был сладким, остающимся на губах. Свои губы кусает, и ощущения от этого странные. Но станет ли отрицать, ему приятно до дрожи?       — Ты любишь шоколад.       — Лучше уж сказать, что я люблю сахар.       Они вновь молчат, и Джимми вспоминает поцелуй. Этот придурок и вправду сладкий. Он был весь таким, и это заставило тело задрожать вновь от воспоминаний, а вкус сигарет будто прибавляло эффекта. Дайсукэ был слаще любых конфет и шоколадок, был слаще любого коктейля, был слаще... Любого бывшего Джимми.       — Зачем тебе пирсинг на языке?       Вопрос как гром средь ясного неба, и Дайсукэ даже теряется. Забыл будто про поцелуй, и то, что это вообще кто-то знает. И ведь да, он забыл полностью.       — Моя подруга делала прокол, а она девушка боязливая до безумия. И я сказал, что тогда буду рядом с ней и тоже сделаю в поддержку.       И становится для Джимми понятно, кто перед ним сидит ещё сильнее. Почему-то сердце заболело от осознания, что этот человек любит именно его, а не какого-то адекватного человека, с которым он может построить счастливое будущее. Почему-то больно от осознания, что возможность навредить ему высокая, и сделать счастливым он вряд-ли сможет. Просто не умеет. Бьёт осознания с кулака и следующий момент.

Он хочет снова поцеловать. В последний раз.

      И когда сигарета кончается, то друг другу в глаза смотрят, будто ожидая чего-то. Дайсукэ явно ждал поцелуя даже сильнее, чем Джимми, ведь он не двинулся, а его глаза бегали по лицу. Он боится делать это второй раз, поэтому в руках всё именно что Джимми. Только теперь осознаёт, какого это, боятся взять в руки и поцеловать человека. Он ведь всегда плевать, даже малознакомых девушек целовал, нет, кусал их губы и после грубо использовал тела, а на утро все довольны. Они забывали друг о друге, и всё что слышал Джимми: "Я не такая", но ему было плевать на одноразок. Ему было плевать, когда он целовал партнёров. Всегда был настойчивым, мог начал спокойно душить в процессе, не стесняясь ничего абсолютно. Он всегда всё брал под свой контроль, всегда абсолютно.       Тут он поцеловать, нет, чмокнуть в губы не может.       Джимми из прошлого въебал бы Джимми, который сейчас мнётся, и думает лишь о том, что это неправильно. Что он, видите ли, боится навредить. Старому Джимми было бы плевать, и они уже ехали бы к нему и потрахались бы. Несколько месяцев отношений. После Дайсукэ уходит сломанным. В этом суть Джимми.

Я не хочу быть снова монстром.

      — Так и будешь стоять?       Дайсукэ улыбается, и дрожь сама прошлась по телу. Да, они вдвоём хотят, но насколько сильно будет сейчас мерзко взять и поцеловать, когда ты знаешь, что никакого продолжения нет? Насколько ужасно взять, и использовать момент чужих чувств? Насколько же, Джимми?       Только Дайсукэ смятений не понимает, и шаг вперёд делает, на носочки встав. Подаёт сигнал что давай, вперёд! Всё будет в порядке!       В Джимми что-то сломалось.       Он целует сам, к стене прижав, предварительно на затылок руку положив, чтобы Дайсукэ больно сильно не было. Они целуются недолго, из языки сплетаются, и в этот раз Дайсукэ волнуется. Руки сжимает в волосах, да улыбается в поцелуи. Придурок. Как же Дайсукэ придурок. И Джимми не хочет двигаться дальше поцелуев, но сам же сжимает руку Дайсукэ, и они сцепляются в замочек. В глаза друг другу глядят, да активно целоваться продолжают.       У Джимми губы треснуты, а Дайсукэ использовал бальзам для губ, когда они вернулись. От Джимми всё ещё воняет теми мерзкими сигаретами, а у Дайсукэ привкус шоколада. Джимми боится того, что сегодня происходит, а Дайсукэ готов к чему-то новому, и уверен во всём на все сто процентов.       Джимми жаль. Жаль, что все равно придётся сказать нет. Но это потом, нужно отложить на потом.

И всё же, Джимми купить сигареты со вкусом шоколада. Он не хочет забыть момент, когда Дайсукэ стоял перед ним, обнимая и улыбаясь.

      — Джимми...       — Нам пора.       Но руки всё ещё скреплены. Всё ещё.

Но это временно.