he(art) is everything

Что есть искусство? Каково его определение? Я не услышу двух одинаковых ответов на этот вопрос. Они всегда будут разными и в этом и заключается смысл. Искусство — это все. Определить — значит ограничить. Создать вымышленные рамки и поместить в них слово. Искусство не имеет рамок, оно выходит наружу назло, как бы насмехаясь. Обществоведы еще не вывели такого определения и никогда не выведут, искусство нельзя запечатать в несколько предложений. Некоторым вещам просто нужно позволить существовать без категорий и определений. Но если вы зададите этот вопрос Джеймсу Поттеру, то он не станет сомневаться ни на секунду перед ответом. «Регулус Блэк». Да, Джеймс был далёким от искусства человеком, но разве нужно что-то понимать, чтобы уважать его красоту? Джеймс признавал эстетику картин и скульптур, но разве хоть одна из них сравнится с темными кудрями, длинными ресницами и глазами, в которых ежедневно штормило? Нет, все они глупцы. Да Винчи, Ван Гог и Босх. Каждый поголовно. Они не видели Регулуса Блэка, они понятия не имеют, что такое искусство. «Жертвоприношение Исаака. 1601. Микелянджело Караваджо.» У Регулуса было иное понятие искусства. – Отец приносит в жертву сына по приказу Бога, который хотел удостовериться, что тот в него верит. Его останавливает ангел. Не иронично ли это? — Регулус поворачивает голову к Джеймсу, только чтобы обнаружить, что тот уже на него смотрит. – М-м, весьма, — уклончиво отвечает Джеймс. Вообще он так отвечал последний час, потеряв весь интерес к картинам и обретя совершенно новый пунктик на наклоняющегося к ним Регулуса. Он сегодня в брюках, которые Джеймс назвал в своей голове «трахающимися брюками». Сегодня Рег гораздо реже смотрит на Поттера, уделяя все свое внимание картинам. Сегодня Регулус складывает руки за спиной, когда ходит по выставочному залу и игнорирует своего парня. – Джеймс. Вот его голос. Рег всегда делает такой голос, когда думает, что Джеймс не заинтересован. Джеймсу он не нравится. – Регги. Регулус хмурится на прозвище. – Давай по очереди найдем картины, которые ассоциируем друг с другом, а? Должно быть весело, тут столько коридо... Поттер не успевает закончить предложение, потому что его затыкают глубоким поцелуем. Это хороший поцелуй. Джеймс это наверняка знает, потому что Рег встаёт на носочки, тянется к нему, вжимаясь в него грудью и руками цепляясь за волосы. Он выводит что-то языком в чужом рту и выпускает выдох, когда крепкие руки сжимают его талию. Да, это хороший поцелуй. – Хорошо, — отступает Блэк с легкой улыбкой на губах. – Хорошо, — кивает Джеймс. Он никогда от этого не устанет. Он бы мог целовать Регулуса Блэка до конца своей жизни, держать его в своих руках и просто иметь. Было что-то безумное в том, когда Рег инициировал контакт в общественных местах. То есть, да, наедине он был буквально льнущим котом, но на публике? Поттер сваливал это на последствия воспитания в семье Блэк, потому что Сириус тоже порой шарахался от Ремуса на улице. – Я уже выбрал, — выпаливает Джеймс. Это правда. Он ходил за Регом все это время, но он не идиот, вопреки распространенному мнению. – Уже? — с сомнением в голосе спрашивает Блэк, выгибая бровь. Этот маленький говнюк. – Мхм, — качает головой Поттер, хватая Регулуса за руку и таща в другой зал. Они проносятся через несколько залов перед тем, как Джеймс резко останавливается перед скульптурой. – Похищенная любовь, Аккоссато, — шепчет Поттер, глядя на удивленное лицо Регулуса. Он давно заприметил именно эту скульптуру. Блэк же удостоил ее только одним взглядом. Но сейчас тот смотрит на нее по-новому: связанные крылья, залепленный рот, и помещенный в коробку ангел. Скульптура внезапно что-то размашисто бьет внутри Регулуса. О. Быть увиденным. Ему посчастливилось иметь человека, который не только слышит его, но ещё и видит. Внезапно Рег думает: Джеймс спортивный фанатик, одевающийся в футболки с дурацкими надписями и питающийся тостами с арахисовой пастой. Но он тут, в картиной галерее, с Регулусом. Ходит за ним и слушает его. О, Регулус любит этого мужчину. Он поворачивается к Джеймсу и видит любовь. Он видит искусство напротив себя в комнате, наполненной им. – Твоя очередь, да? — спрашивает Поттер. – Да. Теперь Регулус хватает Джеймса за руку и с еще бóльшим стремлением бежит по залам. Некоторые оборачиваются, чтобы посмотреть на них, как на безумцев, но Рег не останавливается: он пробегает мимо тех помещений, в которых они с Джеймсом еще даже не были, но у Поттера есть странная привычка следовать за своим парнем куда угодно, поэтому он не задает вопросов. Оба тяжело дышат, но Блэк, кажется, нашел то, что искал: он дергает ручку двери, на которой написано «Склад», и толкает внутрь комнаты Джеймса. Регулус быстро запирает ее, пока Поттер оглядывается: это совсем небольшое помещение со старыми рамами в углу и картинами, покрытыми тканью. Он вопросительно смотрит на тяжело дышащего Регулуса. – Ты не можешь так поступать, — наконец говорит Блэк. – Как? Рег, что я сделал? Если ты из-за скульптуры, то... — Джеймс резко останавливается. Он знает этот взгляд. Этот взгляд обычно предзнаменует что-то очень хорошее. Огонь в глазах Регулуса чаще всего означает отличный секс. – Заткнись, — резко говорит Регулус и Джеймс ухмыляется. Ему нравится, когда Регулус ему грубит. Это горячо. Потому что он знает, как Рег может извиваться под ним, умоляя о большем. Поэтому он позволяет своему парню грубить, зная, что рано или поздно Джеймс заставит его скулить от желания. Джеймс первым пригвождает Регулуса к стене. – Ни одна работа не сравнится с твоими губами, Регулус Арктурус Блэк, — выдыхает ему в рот Джеймс перед тем, как прижаться к нему с поцелуем. Это хороший поцелуй. Джеймс обнаруживает, что у него еще не было плохих поцелуев с Регом. Даже тот, когда у Блэка во рту была зубная паста, был хорошим. Этот? Этот отличный. Его руки обхватывают чужую талию, пробираются под рубашку, пока Блэк извивается под ним. Джеймс скользит руками выше, не пропуская ни одно ребро, и затем сдавливает сосок, заставляя Регулуса хрипеть и на секунду отстраниться. – Ты был создан для греха, Джеймс Флимонт Поттер, — вторяет ему Блэк, сжимая в руках темные кудри. Он меняет позиции: теперь Поттер прислонен к стене, все еще оглаживая его грудь, а Рег быстро переключается на шею. Регулус любит шею своего парня. Он любит прикусить кожу, немного оттягивая ее зубами и затем отпустить, тут же зализывая место. Любит оставлять багровые следы на ней и слегка царапать ногтями. Регулус думает, что Бога создавали по образу и подобию Джеймса, не наоборот. Вы когда-то смотрели на человека, понимая, что это — все, высшая точка, идеал? С веснушками на плечах, идиотскими родинками по всему телу, мозолями на руках. Со всем этим Джеймсу удается быть самым идеальным человеком на свете. – Tu es l'exception à toutes les règles, Jamie, — тихо шепчет Блэк перед тем, как упасть на колени перед ним. Джеймс резко втягивает воздух, готовый кончить только от одного редкого комментария на французском. А смотреть вниз было определено ошибкой. Регулус был искусством. Растрепанные угольные кудри, покусанные губы и полурастегнутая рубашка. Блять, Джеймс хотел его так сильно, что он бы сжег всю эту галерею если бы из-за этого Блэк был ближе к нему. Он бы сжег дотла весь мир ради Регулуса. Рег быстро расстегивает ширинку на чужих джинсах, тяжело дыша. Вернее, он периодически забывает, как дышать. Джеймс, Джеймс, Джеймс. Джеймс Поттер его. Он никогда не насытится этой мыслью. Судорожно спускает джинсы до колен. – Рег, Рег... — взывает Поттер, заставляя Регулуса запрокинуть голову, — Кто-то может зайти... – Тебе бы это понравилось, верно? — когда Блэк отвечает, он опаляет жарким дыханием чужие боксеры, на что Поттер буквально извивается, — Держу пари, ты бы хотел меня оттрахать напротив Боттичелли. Регулус дразнится. Джеймс поскуливает от желания. Он слабый мужчина. – Джейми, я и так твой, — Блэк стягивает последний кусок ткани, — Я твой, — повторяет он перед тем, как опустить губы на головку члена. Поттер рефлекторно запускает одну руку в угольные волосы Регулуса, другой закрывая себе рот. Блять. Блять. Блэк смотрит на него из-под длинных ресниц так невинно, словно не держит сейчас во рту его член, и Джеймсу хочется кричать. Рег прав. Ему бы хотелось заняться любовью с ним перед каждой ебучей картиной в этом ебучем музее искусств. Джеймс стонет, когда Блэк начинает двигаться: он опускается ртом до основания и резко втягивает щеки так, как нравится Поттеру. Быть любимым значит быть увиденным. Джеймс направляет его, держа за голову, снова и снова заставляя вбирать член в рот, задыхаясь от собственных стонов. Он останавливается, когда Рег небольно щиплет его за ляжку. Тот выпускает член изо рта и по-хищному улыбается Поттеру. Высовывает язык, проводя им вдоль плоти, смотря точно наверх. Это станет смертью Джеймса Поттера. Вот так он и умрет. От безумного минета Регулуса Блэка на складе в картинной галерее. Он мучает Джеймса как только может, выбивая из него подергивания и жалкий скулеж. Он жесток и так восхитителен в этом. Поттер шепчет его имя как мантру, даже не выговаривая его полностью. Как хорошо. Блэк использует зубы и это конец для Джеймса: он глухо стонет, так, что за дверью наверняка слышно. Колени подгибаются и он кончает с именем Блэка на губах. Конечно, Регулус глотает, смотря в медово-зеленые глаза. Конечно, Регулусу нужно было это сделать — он выглядит крайне довольным. Блэк вытирает уголок губ большим пальцем и поднимается с колен к тяжело дышащему Джеймсу, у которого до сих пор искры в глазах. Поттер может слышать собственное сердцебиение. Возможно, его сердце отстукивает ритм имени Блэка. Ре-гу-лус. Возможно, его сердце никогда не билось в другом ритме. Может, он родился с сердцем, знающим имя Рега. – Тебе идет находиться среди картин, — с мягкой улыбкой говорит Регулус. – Тебе идет стоять на коленях передо мной. Мы будем ходить в музеи чаще, да? В мире еще столько музеев, Рег. Мы посетим каждый. Например, завтра. Что ты скажешь? Можем по два в день, да? О, составим расписание... — Поттер пускается в полет, его уже не остановить, но Регулус и не пытается. Ему нравится слушать своего парня. Татуировка «Дж.Ф.П.» горит на внутренней стороне бедра, напоминая о себе. Регулус улыбается. Регулус его. Это искусство.