Часть 1
29 ноября 2024 г., 22:46
Джон не спит суммарно 41 час. То есть, около 1.5 карасов. В основном думает. Иногда что-то чертит. И из-за стола за это время вставал всего дважды — по острой нужде. Потому что ноги не держат, колени не гнутся, тянет поясницу и темнеет в глазах. Пока в себя придёшь — и так ограниченное время потратишь вникуда. Изначально он рассуждал о принципе слияния, но в последний скифос успел поймать себя на том, что думает о жизненных клише Лололошки в каждом из миров. Ну, там, сомнительная постройка, шахты, пшеница, разрушение устоев общества. И, если он терял память при каждом переходе, почему в итоге поступал по единому сценарию? Почему не адаптировался к обществу, чтобы на нём паразитировать, как это частенько делал сам Джон? Ну, хотя бы ради разнообразия. Морда-то у него распологающая.
Джон встряхивает головой, разгоняя бессмысленную цепочку рассуждений. Голова отвечает раскалённым гвоздём по вискам. Учёный устало стонет, откидываясь на спинку стула. Достало. О чём он там? Ах да, Лололошка. А зачем Лололошка? Наверное чтобы выращивать пшеницу...
Так, стоп! Какая ещё пшеница?! Лололошка для слияния. Точно. Как они могут сливаться, если сила Джона вторична относительно тела изначального двойника? Если он, конечно, изначальный. По идее, разница в силе должна опровергать то, что они один человек. Не двойники, просто очень похожи. Ну вот прям. Очень... Надо пересчитать процент их схожести. Или не надо, они же разные люди. Но разные люди не сливаются. А может они сливаются, потому что думают, что не разные люди? Надо удостовериться. Надо найти Лололошку.
Джон прокашливается. Зовёт двойника по имени. Тот не отзывается. Может потому что не двойник? Надо проверить. Чтобы проверить надо встать. Если не проверить, дальше не порассуждать. Итак. Голова кружится, в глазах темнеет, щёлкнуть поясницей, потрясти ногами. Вроде можно идти. Делает шаг, и чуть не падает, вовремя хватаясь за стол. Бесится. Пинает ножку стула. Ну всё, теперь точно можно идти.
Так, ему нужен Лололошка. Значит надо пойти к грядкам. На улице шум, галдят беженцы, но Джона это не беспокоит. Точнее беспокоит, но от цели не отвлекает. На грядках Невер. Ладно, идём дальше. Альфред? Альфред болтает с Беренгарием. Оба с Джоном здороваются. Тот идёт дальше. Двойника нет. Обходит лагерь. Не находит. Начинает злиться. Краем глаза улавливает вспышку прокса. Щурит глаза, потому что слепит даже сквозь очки. Стоп, где очки? Ладно, не важно. Быстрым шагом подходит к двойнику, хватает, и тащит за шарф. Лололошка закономерно возмущается. Джон молчит.
Доходит до временного места жительства. Проталкивает двойника внутрь.
— Раздевайся.
— Джон! Ты что тв... Что?! — Орёт громко, раздражая больную голову. Джон стонет, но на этот раз больше наигранно. Снова пинает стул. Скрещивает руки на груди.
— Раздевайся. Что непонятно?
— Зачем. Вот что непонятно. — Зеркалит позу. Это потому что они один человек, или потому что психология?
— Чтобы понять. — Джона возмущает чужая тупость. Ну как так можно, ответы же очевидны!
Лололошка смотрит на него. Прямо-таки пялится. Хмурится. Что не так? Подходит ближе. Зачем? Нарушает личные границы, почти сталкивая их носами. Совсем что ли...
— Джон, ты когда в последний раз спал? — Так. Это-то тут причём? У него вообще-то тут наука! Открытия! Мысли! — Джон, у тебя вид нездоровый.
— Это мыслительный процесс.
— А по-моему, это угробление своего здоровья. — Зануда.
— Давай к делу. — Отталкивает чужую голову. — У нас нет времени на пустые разговоры.
Лололошка вздыхает, обдавая жаром. Задумывается. Ну сколько можно думать?! Снова смотрит. Как-то странно смотрит.
— Разденусь, если ты тоже разденешься. — Что?
— Что?
— Что слышал. Либо так, либо я ухожу. — Угх, это его слияние таким вредным сделало? Или он всегда таким был. Не важно. Раздеться так раздеться.
Джон быстро скидывает с себя халат. Расстёгивает жилет, почти выдирая пуговицы. Двигается дёрганно, спешит. Чёрт, у него ещё 15 пуговиц на рубашке. Может её порвать? Да не, ткань качественная и плотная. Придётся снимать нормально. Или... Расстёгивает первые три, снимает через голову. Отлично. Тянется к штанам, поднимая взгляд на двойника. Лололошка стоит в метре, вскинув брови. Одетым стоит. Джон начинает злиться. Двойник спохватывается и начинает снимать броню. Отлично.
Спустя минуту оба стоят раздетые. Полностью, хотя двойник попытался оставить нижнее бельё. Пришлось повторить требование ещё раз. Идиот. Джон подходит, рассматривая ближе. Шрамов больше, чем у него. Конкретно так больше. Мышечная масса тоже больше, но Джон чуть суше. Ладно, это можно списать на разницу в образе жизни. Смотрит на член. Ну... Наверное одинаковый. Джон перед зеркалом никогда не дрочил. Но помнит как тот лежит в руке. Тянется. Получает по рукам. Поднимает голову. Лололошка смотрит на удивление строго. И пылает ушами. Очаровательно, но бесполезно. Джон краснеет также. Уши, щёки, шея. Значит они всё же двойники? Так, не о том речь.
— Что не так?
— А что, чёрт возьми, так?! Ты что творишь?! — Руку сжимает крепко. До синяков точно — кожа у Джона тонкая. Интересно, у него тоже? Свободной рукой сжимает чужую, стараясь повторить силу давления. Или надо сильнее, мышц-то у него больше?
Лололошка дёргается и отталкивает Джона от себя. Ну что не так? У них нет времени на игры в недотрогу. Пытается подойти ещё раз. Рывок. Комната внезапно крутится. Затылок и поясница отдают болью. В глазах шум. Так, что только что произошло? Смотрит на пародию потолка в шоке. Его только что..? Поднимает взгляд на двойника. Ну да, Лололошка возвышается над ним. Судя по дистанции, Джон лежит. Хочется закрыть глаза. И от недосыпа, и от того, что голова кружится. Как будто ему боли не хватало.
— Красотка... Какого хера?
— Которого ты только что пытался облапать! — Чт... Что за странная формулировка. И никого он не лапал! Это эксперимент. — Серьёзно, Джон, иди поспи, блин. У тебя крыша едет!
Джон смотрит на крышу. Та, конечно, едет, но это точно из-за головокружения. А о нём двойник знать не мог. Или мог? Они же один человек. Наверное. Глаза-то у них разные. И вкусы. И сила. И физическая форма. Но они же из параллельных реальностей, так что это допустимая погрешность. Теоретически. Надо удостовериться.
— Откуда ты знаешь?
Лололошка смотрит на него в шоке. Ну что опять не так? Протягивает руку. Зачем? Джон рассматривает линии на чужой ладони. Смотрит на свои. Разные. Значит и люди они разные. Сверху раздаётся усталый вздох, его хватают за плечо и поднимают. Точно, Джон же на полу. Как он там оказался? Ладно, это потом. Ноги не держат, но упасть на двойника не позволяет гордость. Впрочем, Лололошка и сам его не отпускает. И куда-то ведёт. Куда это они... О, кровать. Джон о ней уже и забыл.
— Я не планирую с тобой спать, красотка. Просто хочу проверить схожесть наших тел.
— Фу, Джон. Я с тобой тоже спать не собираюсь. Давай ложись. — Зачем тогда ему ложиться? Надо уточнить.
— Зачем?
— Спать.
— Зачем?
— Ну, как бы тебе сказать. — Чужие руки давят на плечи, сажая на кровать. Тёплые. У Джона всегда холодные. Ещё одно доказательство того, что они всё же не один человек. Давят на плечи дальше, вынуждая лечь. Голова упирается в стену. Джон закидывает на кровать ноги, устраиваясь поудобнее. Если они разные люди, почему тогда сливаются? Может Лололошка со всеми сливается? Джон как-то не замечал, пока следил за ним. Или эта способность блокировалась вместе с воспоминаниями? Если да, то всё становится ещё запутаннее.
— Джон, прекрати. — На глаза опускается ладонь. Тепло. Темно.
— Что именно?
— Думать. — Блин, может ему ещё и не дышать? Что за блаженный идиот.
— Я гений. Я не могу не думать.
Со стороны Лололошки звучит очередной вздох. Может у него проблемы с дыханием? Раньше Джон этого не замечал. Или не смотрел. Зевает. Так, надо убирать эту руку, у них нет времени на сон. Поднимает свою. Её отталкивает другая рука. Поднимает вторую. Хватает чужое запястье в попытке оттянуть. Не оттягивается. Это потому что Лололошка сильнее, или потому что Джон слабее? А, чёрт, это же одно и то же. Двигается к изголовью. Ладонь не пропадает. Что за настырность!
— Лололошка, а ну отстань!
— Не отстану, пока ты не ляжешь.
— Да я уже лежу! Что тебе ещё надо?
— Чтобы ты заснул.
— У нас нет на это времени.
— Да заражённые лучше выглядят! И голова у них не дырявая.
— Во-первых, дырявая. Из неё же прокс заражённый растёт. А у меня не растёт, значит не дырявая. Если ты её не пробил. Но кровь я бы почувствовал. А без крови дыр в голове не бывает. Значит не пробил, не надо мне лгать. Во-вторых, у нас одинаковое лицо, и, я тебя уверяю, оно гораздо симпатичнее морд заражённых. Так что ты опять лжёшь. — Лололошка стонет. Блин, да что ему опять не так?
— Джон, я тебя прошу. Просто спи.
— Да нет у нас на это времени, как ты не понимаешь?!
— Что мне сделать, чтобы ты заснул?
— Чт... Ты меня слышишь вообще? Нет. Времени. Всё, отстань!
— Да чтоб тебя, я сейчас реально просто вдарю тебе по голове! — Это-то зачем... — Может не единожды. Пока не отключишься!
— А-а. Вот зачем... Лололошка, иди лучше пшеницей займись.
— Какая, блин, пшеница?
— У тебя в каждом мире пшеница. Иди-иди, пора собирать урожай.
— Да за что мне это... — Это ему-то за что? Тут вообще-то Джона в заложниках держат!
Со стороны Лололошки слышится шелест. Но глаза всё ещё закрыты помехой, поэтому понять что он там делает не представляется возможным. Может реально по голове собирается бить? Но тогда и по своей руке попадёт. Будет больно. Или двойник мазохист? Джон вот точно нет. Ещё одно различие?
— Ты мазохист?
— Заткнись. — Ну что за вредина.
Прежде, чем Джон успевает ответить, кровать рядом проминается, ладонь на глазах смещается, а к его боку прижимается что-то тёплое. Это ещё что?
— Лололошка?
— Повторяю. Заткнись.
— Я не собираюсь с тобой спать. — Ну серьёзно, зачем он это делает? У него же пшеница.
— Ты это уже говорил. — Да не, он бы запомнил.
— Я чувствую твой член своим бедром. — В рёбра прилетает кулак. Больно. За что? Он же правду говорит.
— Просто. Закрой. Свой. Рот. — Слишком много затыканий. Его что, заело?
Но Джон решает не спрашивать. Начинать драку не хочется. Ну ладно, придётся думать так. Или... Рука медленно и осторожно тянется к бедру.
— Джон, глаза тут закрыты только у тебя. Угомонись. — Вот блин, как он мог об этом забыть.
— Закрой тоже.
Руку перехватывают, и перекидывают через чужое тело. Лололошка тянет его на себя, убирая ладонь с глаз. Что за махинации? Джон оказывается на боку, в кольце чужих рук. Это они обнимаются? Тепло... Пытается подавить зевок, но не выходит. Лицом упирается в чужую грудь. Снова темно. Ну ладно, мозг Лололошка ему всё равно не закроет. Так что, о чём он там... Лололошка, слияние, пшеница... Заражённые...
***
Когда чужое дыхание замедляется, Лололошка позволяет себе выдохнуть полностью. Наконец-то этот бешеный уснул. Думать о том, что за херня тут происходила не хочется. Полнейший сюр. Кто ж знал, что разумный Джон от недостатка сна превращается... Вот в это. С одной стороны, можно было бы кинуть его так, и вернуться к своим изначальным планам. Например, поболтать с бывшими жителями сна. Но, если Джон внезапно проснётся, он же вскочит в чём мать родила, и пойдёт его искать. Поэтому, лучше поберечь и так печальную психику беженцев, и остаться рядом. А ещё, хотя бы трусы на своё законное место вернуть. Но стоит Лололошке попытаться встать, как чокнутый прилипала сжимает его крепче, обвивая уже двумя руками. Неужели не спит? Да нет, глаза закрыты, пульс спокойный и ровный. Наверное просто замёрз. Лололошка подцепляет ногой сбитое неизвестно как давно одеяло, и тянет его на себя. Изворачивается, и накрывает обоих. Видимо, ему придётся остаться так до момента, пока Джон не проснётся. Ну ладно, всё равно Беренгарий часто упрекал его в недостатке отдыха. Вот и отдохнёт. Устраивается поудобнее, снова обнимает Джона, стараясь не прижиматься тем, чем к двойникам прижиматься не принято, и засыпает.***
Джон продирает глаза через неизвестный ему промежуток времени. На улице всё равно всегда темень. Как оказался в кровати, помнит смутно, как заснул — не помнит вообще. Но он накрыт, и его окружает что-то очень тёплое. Или кто-то... Джон хмурится, пытается прорваться сквозь сонную пелену сознания. Что-то тёплое начинает шевелиться. Чёрт подери, с чем он заснул... Медленно, с опаской, пытается отодвинуться на край. Но быстро понимает, что не сможет: собственная рука придавлена, а он в кольце чужих. Так, ну раз у этого нечто есть руки, значит он гуманоид. Это... Не то, чтобы успокаивает. Он ни с кем спать не планировал. Ещё и. Стоп, где его одежда?! Вскакивает как ошпаренный, прибиваясь к противоположной стороне кровати. Со стороны изголовья голову поднимает Лололошка. Лололошка? Что вчера вообще произошло... — Джон, ты всегда такой бешеный с утра пораньше? — Голос хриплый, поза расслабленая. Двойника их положение явно не удивляет. — Какого чёрта мы лежим в обнимочку в одной кровати?! Без одежды! — Ты серьёзно? — Лололошка округляет глаза и тоже садится. Смотрит пристально. Джон не знает что сказать. Пытается покопаться в воспоминаниях. Он, вообще-то, не привык так резко просыпаться, но это ладно, это потом. В голове всё ещё вата с какими-то малоинформативными обрывками. Вот он сидит за столом. Пинает стул, причём несколько раз — понятно, почему побаливает стопа, ходит по лагерю. Вот Лололошка стоит перед ним нос к носу. Вот они... Раздеваются? А дальше они оба в кровати, и вот он тут. Джон прислушивается к себе; помимо гудящей головы и боли в рёбрах, тянет поясницу... — Пожалуйста, только не говори мне, что мы переспали. — Собственный голос звучит хрипло и странно-тоскливо. Если это окажется правдой, что ему думать вообще? — Чт... Джон, с чего ты это взял? — Да или нет? — Ну не могли же они... Почему Лололошка уходит от ответа? — А что, если да? Джон молчит, шокированно смотря в чужое лицо. Лололошка выглядит спокойным. Расслабленным. И ни капли не смущённым, в то время как сам Джон пылает ушами. И щеками. Чёрт, он весь горит. Может у него температура? — Джон, всё хорошо? Вчера ты определённо был менее скованным. — И улыбается ехидно, гуляя глазами по чужому телу. Что делать? Как себя вести? До этого он никогда не забывал свои интрижки. И почти никогда не был снизу; а тут он явно был снизу. Это что же получается, его вчера нагнул собственный клон? Звучит как горячая фантазия, которую Джон никогда не планировал представлять. Ладно, из плюсов: Лололошка определённо спустил не в него. Да и он не чувствует неприятной липкости на теле. Тот их обтёр? Ещё более неловко. Может и голос у Джона хриплый из-за стонов, а не сна? Ужас какой. Так, это же что-то меняет в их отношениях? Должно, наверное. А на слияние это как-то повлияет? Если повлияет, то как? А вообще, стоит сказать Лололошке, что он ничерта не помнит. А-то вдруг тот надумает себе чего... И им придётся однажды переспать ещё раз. Чёрт. — Я надеюсь у тебя нет венерических заболеваний. — Не то, о чём он хотел поговорить, но тоже актуально. Ладно. Лололошка напротив хохочет. Что? Что он не так сказал? Он уже спрашивал это вчера? — Как-то поздно ты поинтересовался. Нет, я уверен, что чист. — Фух, одной проблемой меньше. Итак, надо собрать себя с силами и просто сказать. — Я нихрена не помню. — Совсем ничего? Жаль, это было... Очень даже хорошо. Расслабляюще, знаешь. Особенно в наших нервных реалиях. — Ну да, двойник явно выглядит посвежее. — Кхм... Это же ничего между нами не меняет? Я как-то не планирую повторять? — Соберись, Джон, больше уверенности в голосе. — Ты ведь даже не помнишь, уверен что больше не хочешь? Вчера тебе всё очень даже нравилось. Даже не знал, что великий JDH может быть таким податливым... — Всё! Всё, заткнись! — Тянется рукой к двойнику, закрывая глумливый рот. Чуть не падает из-за дистанции и смещения центра тяжести. Лололошка хватает его за руку, придерживая. Смотрит пристально, щурит глаза. И берёт два пальца в рот, покрывая слюной. Если бы Джон был автоматоном, точно бы перегрелся. Это что же между ними вчера происходило, что Лололошка, ходячее доказательство существования асексуалов, ведёт себя... Вот как блядь какая-то. Пальцы Джон, естественно, вырывает. Больше он к нему руки тянуть не будет. Для психической стабильности. Лололошка пожимает плечами, встаёт с кровати, не стесняясь своего голого тела, и медленно начинает одеваться. — Ладно, вредина. У меня на сегодня ещё планы. Потом зайду. — И реально уходит. Джон, в состоянии шока, остаётся на кровати.***
Отойдя достаточно далеко от чужой палатки, Лололошка, наконец, позволяет себе хорошенько так просмеяться во весь голос. И очень долго не может успокоиться, заставляя некоторых беженцев тревожно обходить его по дуге. Когда смеяться становится уже больно, с яркой улыбкой идёт-таки к Беренгарию и остальным. Он же вчера их не успел навестить. Старик встречает его такой же широкой улыбкой. Хвалит за хорошее настроение и радуется новости, что Лололошка наконец нормально отоспался. Альфред рядом тоже улыбается. Чувствует себя отлично, доволен возможностью помогать беженцам с лекарствами. Гимлин и Валин в палатке поодаль играют с детьми в настолку. Даже Невер в приподнятом настроении копается в грядках. Хорошо, когда у друзей всё хорошо. Ну и вот, все проверены, никому ничего не надо. В обычное время Лололошка бы уже пошёл к Джону, спрашивая что им делать дальше. Но, стоит ли смущать двойника дальше через такой относительно короткий промежуток времени? Всё же, выбил из колеи он его знатно. Но отказать себе в такой возможности не мог. Джон частенько позволял себе саркастичные комментарии и сомнительные шуточки. Так что, можно сказать, Лололошка ответил ему его же оружием. Правда, наверное, всё-таки перестарался. Он-то хорошо знает, какого это — просыпаться, не имея воспоминаний ни о чём, кроме собственного имени. Но тут другая ситуация: Джон довёл себя, заварил кашу и вообще еле-еле улёгся спать. Так что, Лололошка надеется, после этой истории тот подумает дважды, прежде чем забивать на сон. Немного пошастав по лагерю, решает всё же идти к Джону. Зайдя в палатку, понимает, что за это время ничего здесь не изменилось. Даже двойник всё так же сидит — голый — на кровати. Похоже, с шуткой Лололошка всё же переборщил. — Джон? Ты долго тут сидеть собираешься? Сам говорил, что у нас мало времени. — На собственное имя дёргается. Поворачивает голову и снова краснеет лицом. М-да, если бы Джон не был его копией, Лололошка бы умилился. Выглядел тот очень даже мило, относительно своей обычной язвительности. И-и-и? Ни ответа, ни привета. Замечательно, кажется он его сломал. Неужели Джона так поверг в шок их гипотетический секс? Лололошка всегда думал, что уж его-то интрижками на одну ночь не удивить. Или проблема в том, что они один человек? Ну, как-то сомнительно; комплименты-то Джон ему-себе отвешивал. И даже как будто иногда флиртовал. Скорее всего его беспокоит именно отсутствие памяти на этот счёт. Но это-то точно не вина Лололошки. Спать надо нормально. — Это я вчера надоумил тебя переспать со мной или...? — О, подал-таки голос. Как хорошо, а-то это уже начинало вызывать беспокойство. Неужели он всё это время реально обсасывал утреннюю ситуацию? Так блин, кто кого мог надоумить? — Ну, сначала вроде как ты. Хотел провести какой-то эксперимент. Ну, а дальше само закрутилось, ну, и, как вышло так и вышло. — Зачем он вообще этот цирк продолжает? Ну ладно, сказал вроде нормально. И даже, исключая некоторые уточнения, не соврал. — Чёрт. Почему ты вообще согласился? — Ты просто не видел себя вчера. Я так-то пытался отвязаться. Но вышло даже классно. — Да-да, только не продолжай. Слушай... — Джон делает какое-то сложное лицо. Внутреннее чутьё подсказывает, что сейчас Лололошка за свои враки ответит точно. — Может ещё раз попробуем? Серьёзно что ли? Он же с самого пробуждения истерил как ему это не надо. Блин, и что же делать? Лололошка благодарит свою перманентную усталость от жизни за скудный эмоциональный спектр. Если, конечно, дело в ней. Потому что иначе стоял бы красным, как Джон, а это с его байкой как-то не вяжется. Так, главное сделать задумчивый вид и попытаться соскочить. — А не ты ли мне всё утро орал, что никогда в жизни больше на это не пойдёшь? — Так, ну во-первых, я не орал. А во-вторых, я подумал, прикинул и пришёл к выводу, что это как-то несправедливо. Ты со своим двойником переспал, а я нет. — Ты тоже со мной переспал, не надо тут. И если бы не доводил свой организм, всё бы запомнил. — У меня были важные мысли! Я не мог оставить их просто так. — И какие, если не секрет? — Потом вспомню. Главное, что важные. Всё, не переводи тему, давай уже: да, нет? Пока я не передумал. — Такое ощущение, что это мне надо — сексом с тобой заниматься. — Ну давай, говори ты уже! Вот, порой Лололошка ловил себя на мысли, что было бы крайне интересно покопаться в мозгах двойника. Например, когда тот озвучивал свои логические цепочки, в которых пять несвязных по-началу фактов сходились в один очень связный вывод. Ну так, чтобы понять как эта черепная коробка вообще работает. Сейчас он тоже был бы не прочь узнать, как Джон пришёл к тому, чтобы стребовать с него перепихон. Выглядя при этом так, будто его заставляют. Должна же за этим быть какая-то его гипотеза. Или хотя бы интерес? Но люди с интересом вот так не выглядят. — Я бы согласился, но выглядишь ты как-то неуверенно. Тебе точно это надо, или опять просто что-то проверить хочешь? — Угх, да, мне это надо. Как ты вообще представляешь мою дальнейшую жизнь, омрачённую осознанием, что я не помню нашего секса? — Блин, ну хочешь я его перескажу? — Лололошка! — Ладно. Ладно, я согласен. — Ну кто его за язык тянул, а? Что ж, если играешь — играй до конца. Надо вспомнить всё, что он знает о сексе. На удивление, что-то да знает. И даже о сексе с мужчиной, вот это у него жизнь была... И очень даже хорошо, что была, перед Джоном один раз облажаешься — всю жизнь будешь выслушивать. Так, что там надо? — У тебя смазка-то есть? — Ну, вчера же ты меня чем-то смазывал. И чур я сверху! — Вчера я смазывал тебя тем, что ты мне и притащил. Я без понятия что это было. — Осматривается. Ну, вроде тут достаточно непонятных колбочек, чтобы сошло за правду. Стоит ли ему бороться за главенствующую позицию? Если не бороться, при каком-нибудь косяке можно будет соврать, что снизу он никогда не был. Вот и отлично. — Сверху так сверху. Джон выдаёт тихое "Йес" и подскакивает с кровати, обмотавшись в одеяло. Прохаживается, выискивая, видимо, что-то заместо смазки. Значит, действительно что-то такое есть. Лололошка причисляет себя к мастерам выпутывания из ситуаций, которые сам же и создал. Ну, или любимчикам судьбы. Сомневается ещё немного, но всё-таки начинает раздеваться. Блин, такими темпами он к Джону сразу раздетый будет приходить. А что, зато время на переодевания туда-обратно тратить не будет. Нижнее бельё с тяжёлым вздохом летит к остальным шмоткам. Всё как вчера. Было бы вообще идеально, если бы Джон так же внезапно заснул. Но настолько сильно ему везти не может. — Блин, Лололошка, тебе обязательно посреди комнаты своими булками светить? — Вчера это тебя не напрягало. — Всё, меньше слов, больше дела. — И вытащил какую-то скляночку. Что ж, Лололошка надеется, что он об этом не пожалеет. Садится на кровать, ожидая Джона. Тот подходит, кидает склянку на кровать и смотрит. Примеряется что ли? Лололошка со вздохом стаскивает с него одеяло. Нельзя показать, что вся эта ситуация его напрягает. Зато напрягается Джон. Всё такой же голый. Кладёт руки ему на плечи и тихонько водит. Как-то не впечатляет. Лололошка обнимает его за бёдра, притягивая ближе. В принципе, если в ситуацию добавить возбуждения, будет не так неловко. Опускает руки на ягодицы, легонько сжимая. Ну, достаточно приятные, что ещё сказать. Джон валит его на кровать, ударяя затылком об стену. — Блин, аккуратнее. — Извини-извини. Так, давай ложись нормально. Надо немного примериться, как вообще с тобой работать. Ты, кстати, знал, что сперма содержит ряд психотропных гормонов, и при попадании внутрь облегчает подавленное состояние? Ну, при относительно частом контакте. — Это ты так спрашиваешь можно ли будет в меня спустить? Нет. Иначе вымывать будешь сам. Джон закатывает глаза, углубляясь в объяснение исследований на эту тему. Ёрзает на его бёдрах, очерчивает пальцами грудные мыщцы, пару раз сжимает. Лололошка думает, что раз это его успокаивает, пусть себе болтает. И трогает. Ему и самому эта тишина уже на мозги капала. Но бревном лежать не вариант, так что садится, вынуждая Джона переместить руки на спину. Подхватывает чужие ягодицы для удобства. Блин, а ведь они реально очень даже лежат в руке. Надо запомнить. Носом ведёт от ключицы до уха, облизывая раковину. Никаких протестов не встречает. Проходится ногтями вдоль позвоночника. Двойник отвечает дрожью. То ли нравится, то ли щекотно. Засасывает кожу на сосцевидной мышце, задумываясь, откуда вообще её знает. Джон поворачивает голову. Мажет носом по щеке. Облизывает чужие губы, целует. Лололошка, не думая, отвечает. Получается мягко и ненавязчиво. Он ожидал от двойника большей спеси. Тот, впрочем, сразу лезет языком: облизывает нёбо, проходится по зубам, всасывает губу, и так по кругу. Целоваться, оказывается, очень даже приятно. Лололошка прижимает его ближе, возвращая руки к ягодицам. Отныне — его самая любимая часть Джона. И, если так пойдёт, рот Джона ему тоже начнёт нравиться. Отрываются друг от друга с тяжёлым дыханием, растягивая ниточку слюны. Почему-то это смешит. Лололошка облизывает губы. Тянется за новым поцелуем, но Джон толкает в грудь, вынуждая лечь. Ладно, всё же он сверху. Ведёт языком по шее, прикусывает кадык, ключицы. Приятно. Мнёт руками грудь. Снова. А потом её и облизывает. Лололошка решает вернуться к своему любимому занятию, раз уж они не целуются. К ягодицам. Джон прикусывает сосок. Лижет, отдавая искрами тепла прямо в пах. Ох. Ладно, неожиданно, но приятно. Ему нравится. Проходится пальцами по рёбрам, вызывая щекотку, царапает поджавшийся пресс. А губы всё равно оставляет на груди. Лололошка ведёт рукой по позвоночнику, стараясь вызвать повторную дрожь. Получается. Снова мнёт ягодицу, иногда позволяя пальцам задевать сфинктер. Джона от этого очень умилительно потряхивает. Второй рукой зарывается в чужие волосы, оттягивая голову на себя. Целует. На этот раз ведёт сам, стараясь повторять чужие махинации. Получается более слюняво и активно. Даже приятнее. Возбуждение мягко захватывает тело, качая на мягких волнах. В свои прошлые разы он такого не ощущал. Джон отрывается первым. Приподнимается и снова садится на бёдра. Двигает тазом, проезжаясь по чужому члену. Вызывая дрожь. И тянется за бутыльком. Что ж, видимо, с прелюдией они относительно закончили. Впрочем, это не мешает Лололошке гулять свободной рукой по чужому животу, словно бы случайно задевая головку. Лицо у двойника в такие моменты нуждающееся: брови заламывает, губы кусает. Ему и самому уже мало. Вторую руку всё ещё держит на ягодице. — Красотка, что ж ты так прицепился к моей заднице? — Голос хриплый, дыхание рваное. — С прошлого раза понравилась. — У самого, впрочем, не лучше. Джон затыкается, устраиваясь между разведённых ног. Закидывает их на свои бёдра, открывая зубами флакон. Теперь-то они точно переходят к главному. Субстанция на вид достаточно густая. Джон капает на чужой член, заставляя тело вскинуться. Ещё и холодная. Льёт на пальцы и приставляет один ко входу. Аккуратно проникает. Ощущения... Странные. Не больно, но и не прикольно, как говорится. Не получая реакции через время, вводит второй. Свободную руку перемещает на грудь. Царапает, сжимает, отвлекает. Снизу немного жжёт, но сильного дискомфорта Лололошка всё ещё не чувствует. Мышцы особо не напрягает, потому что, ну, это же Джон. Он явно разбирается в том, что делает, да и задница у него классная. В общем, решает, у них по всем критериям безграничное доверие. Третий заставляет немного напрячься. Больновато. Джон сразу лезет целоваться. Ну да, это хорошее отвлечение. Язык к языку, и они снова разводят слюнявый бардак. На особо неприятном моменте Лололошка прокусывает чужую губу. Хочет извиниться, но двойник кусает в ответ. Ладно, теперь они относительно квиты. Через время дыхание сбивается напрочь, губы жжёт, а пальцы двойника дискомфорт не приносят вообще. Джон отстраняется, и на его лице играет блудная улыбка. — Готов, красотка? — И, прежде чем Лололошка успевает спросить, резко давит пальцами на что-то внутри. Тело подкидывает, и он стонет. Ох. Становится слишком горячо, слишком... Слишком. — Вау. — На выдохе. — Ты что, никогда не был в принимающей позиции? — Как будто он настолько хорошо помнит. — Не-а. — Ого, даже так. Ну. Тогда приятно быть твоим первым! — И от этого почему-то горят щёки. Придурок. Джон с улыбкой тянется за поцелуем, параллельно пристраиваясь к сфинктеру. Аккуратно входит, не забывая облизывать чужие губы. Поцелуй в итоге прерывают быстро — дыхания не хватает у обоих. Заполненность ощущается до ужаса странно. Член Джона полностью в нём, и это как будто совершенно другой уровень, относительно того, что они делали до этого. Лололошка ловит его за руку, сжимая. Как-то ему. Слишком много. Да. Надо немного успокоиться. Сжимается, совершенно рефлекторно, и Джон шипит, падая головой на грудь. Вау. Как же это... Вау. Вот это действительно слияние. Полный восторг. — Всё хорошо? — Голос Джона запыхавшийся, дрожит на конце. Ужасно хочется его обнять. — Да. Да, давай. — И обвивает руками, прижимая как можно ближе. Джон ведёт бёдрами, насколько позволяет поза. Совсем немного, но им на двоих сейчас достаточно. Надо просто привыкнуть. Отстраняется, напоследок целуя, и упирается руками в кровать по обе стороны от лица. Начинает наращивать темп. Что-то ищет. Что, Лололошка понимает потом. Когда тело снова подбрасывает, и он не сдерживает стона, откидывая голову. Джон, определившись, бьёт каждый раз прямо в цель, заставляя буквально разваливаться под собой. Глаза закрывает пелена, а тело прошивает тем уровнем первобытного удовольствия, которое Лололошка ещё никогда не испытывал. Как же хорошо. Джон наклоняется ближе, но понять это получается только тогда, когда язык поочерёдно и мягко проходится по щекам. Дыхание у него в моментах срывается на тихие стоны, и это Лололошку просто сводит с ума. Руками хватается за чужую спину, царапая ногтями лопатки. Ещё ближе. Пожалуйста. Лишь бы не прекращалось. Ещё... Джон кончает внезапно, громко выстанывая что-то похожее на имя прямо Лололошке в ухо. Падает сверху, не прекращая дрожать. Сжимает волосы. Внутри становится до ужаса горячо. И странно. Джон хватает его резко, пока Лололошка ещё осознаёт произошедшее, проходится всей рукой по члену, давит на голову. Этого, оказывается, больше, чем достаточно, чтобы отправиться следом. И это чувство... Как фейерверк, как оглушение от взрыва, как благословение свыше, как... Джон. Лежащий на нём и жарко дышащий в ухо. Лололошка его обнимает. Пытается выровнять дыхание сам. На глазах всё ещё пелена, и только сейчас он понимает, что всё это время это были слёзы. Слёзы, но не от боли... Вау. Закрывает глаза, позволяя им стечь по щекам. Медленно приходит в себя. Джон приподнимается и выходит из него. Это ощущается... Ещё более странно. Блин, он же просил не спускать внутрь. Но, если Джон испытывал хотя бы половину того, что чувствовал Лололошка — ничего удивительного. Тянется за каким-то куском ткани на полке. Зачем она там вообще? Обтирает их и снова ложится на Лололошку. Тяжёлый, но это приятно. Спать не хочется, а вот полежать просто так — очень даже. — Надо бы тебя помыть, красотка. — Хриплым голосом в ухо. — Ну нет. Это твоя зона ответственности. Я предупреждал. Джон цыкает и обещает притащить воды чуть позже. На этом диалог затухает. Лежат молча, наслаждаясь каким-то особым уютом момента. Наслаждаются недолго. — Тебе хоть понравилось? Для первого-то раза? Хотя чего я спрашиваю, конечно понравилось, это же я... — Да, Джон. Было хорошо. — М. Ну и отлично. Наконец-то я запомнил наш секс. — Ах, ну да. — И даже не думай, что он ничего между нами не поменяет. Это была акция первого раза. Даже если ты его не запомнил. — Чур я сверху! — И с одной стороны: у Лололошки ноль протестов. Ему более чем понравилось. Но с другой: он не мог отделаться от идеи увидеть Джона в другой роли. Увидеть, как тот разваливается точно так же, как разваливался, сам Лололошка. — Мечтай. — И опускает руки на чужие ягодицы. Раз уж они тут лежат просто так, грех отказывать себе в моменте.***
Спустя пару киафов и один пинок, Джон всё-таки одевается и тащится за водой, не прекращая бурчать.
