Поймать кролика (или попасться самому)

— Я увольняюсь. Уён отрывается от кипы бумаг, поднимая взгляд, и смеряет секретаря недовольным взглядом. Тот отводит назад пятнистые уши, дёргает хвостом, а после протягивает заявление на увольнение. — Нет. Он возвращается к документам, но вздрагивает, подпрыгивая на стуле, когда Доён со всей животной силой бьёт по столу, припечатывая поверх лежащих на столе бумаг написанное от руки заявление. Чон медленно поднимает взгляд, и так проходит несколько долгих секунд, в течение которых они рычат и недовольно дёргают хвостами, а после мужчина скалится и несмотря ставит свою подпись внизу. Доён хмыкает, его хвост обвивается вокруг бедра, а сам он быстрым и плавным шагом покидает кабинет, пока Уён, хватаясь за голову, открывает почту и находит в недавних леопардовые уши. «Найди замену. У тебя две недели. Способную замену» «Ок» Уён закатывает глаза, а после возвращается к документам. Он на мгновение задумывается о том, что было бы неплохо поработать с кем-то ниже по пищевой цепочке: иметь хищников в подчинении — полное дерьмо.

*

Так, ровно через две недели, Доён вламывается в его кабинет без стука, пропихивая перед собой парня, который, только заметив директора, пытается дать дёру, но его быстро перехватывает и толкают в центр кабинета. Уён, наблюдающий за этой картиной, откладывает ручку, наклоняя голову в сторону. Он смотрит на очаровательный хвостик, выглядывающий из-под чужой мешковатой рубашки, на чёрные уши, сливающиеся с копной волос. Он смотрит на кролика. — Ты же сказал, что директор медведь, — парень дёргает Доёна за рукав, его маленький хвостик дрожит, пока его взгляд мечется между мужчинами. — Да он по натуре вообще скотина, — Доён пожимает плечами, моментально заставляя мужчину цыкнуть и закатить глаза. — Вот, я нашёл замену. Кофе делать он умеет. Учится в магистратуре. Лицо красивое, задница тоже. Развлекайся. И уходит, хлопая за собой дверью, пока кролик, прижимая к груди папку, огромными глазами смотрит на чужую удаляющую спину, а затем — на Уёна, который к чужим выходкам уже привык. Он вздыхает. — Не обращай на него внимания, — мужчина поднимается и подходит ближе, улыбаясь. — Прошу, располагайся. Давай обсудим всё. Как тебя зовут? — Чхве Сан, — кролик неловко улыбается в ответ, кланяясь, и садится за стол напротив чужого кресла. — Доён сказал, Вы ищете нового секретаря? — Да, замену ему. Опыт работы? — Я работал последние два года в «Suny» секретарём генерального директора. — Почему уволился? — Уён складывает пальцы в замок и кладёт на них подбородок. Он максимально расслаблен: не хочет пугать. Их мир довольно парадоксален. Они, гибриды, составляющие большую часть населения планеты, вынуждены жить по человеческим правилам и называть себя людьми — ведь человеческого в них больше. Только вот они, гибриды, наделённые ушами и хвостами животных, действуют на инстинктах. Они придерживаются строгой иерархии, не скалят зубы на тех, кто может перекусить глотку, и смотрят свысока на тех, кого могут сожрать сами. Поэтому Сан, милейший чёрный кролик, прижимает уши к голове, опуская взгляд в пол, лишь бы не смотреть на лиса напротив. — Поменялось руководство. Я не сработался с волком. Уён понимающе мычит. Он понимает — кролики всегда выглядят крайне привлекательно из-за природной застенчивости и маленьких круглых хвостиков, которые дрожат, стоит только пересечь границу дозволенного. Кролики всегда прячут взгляд и пинаются, стоит только подтолкнуть их к краю. Но в них больше человеческого, и они обязаны придерживаться людских законов, поэтому лис тянется за папкой документов в ящике и протягивает их Сану. — В моей компании недопустим любой вид дискриминации. Можешь не волноваться, никто не посмеет указывать тебе на твою природу. Если что-то подобное и произойдёт, у нас есть отдел защиты прав работников. Они рассматривают каждую жалобу, — Уён листает чужое резюме, отзыв с прошлого места работы, смотрит на диплом из университета, а после захлопывает папку и возвращает её владельцу. — То, что сказал Доён… — Уён приподнимает брови. — Вы спите со своим секретарём? Ещё одна кроличья черта, которая не даёт остальным покоя — внезапные всплески прямолинейности. От ушастых, которые боятся лишний раз взглянуть в глаза, подобные фразы становятся как минимум неожиданностью, как максимум — приятным шоком. — У Доёна грязный рот и отсутствие фильтра, — Чон улыбается одним уголком рта. — Я предпочитаю не выходить за рамки профессиональной этики. Сан кивает, поднимая взгляд, но Уён по чужому взгляду видит: не верит. Потому что лисы — прирождённые лжецы и льстецы.

*

Испытательный срок длится месяц, и за это время Уён видит Сана ровно три раза. Тот оказывается настолько шустрым и юрким, что начинает казаться, что документы сами оказываются на столе вместе с ароматным кофе. Мужчина не жалуется, но чувствует нарастающее внутри недовольство — к концу месяца становится понятно, что кролик его избегает. Несколько раз, заглядывая в кабинет секретаря, Уён слышал резкий скрип ножек стула по полу, а после находил чужую макушку на уровне нижней полки у шкафа с документами с прижатыми ушами. Сан все силы прикладывает на то, чтобы лишний раз не попадаться на глаза, поэтому Чон решает перейти в наступление. Они видятся ровно через месяц, когда Уён ставит подпись в чужом трудовом договоре. Сан сидит с прямой спиной, перебирая пальцами, пока Уён, откинувшись в мягком кресле, сканирует того взглядом и водит языком по щеке. — Давай прогуляемся за кофе, — он поднимается, его тон не терпит отказов. — Отметим твоё официальное трудоустройство. Сан моргает, обращая внимание на чужую руку, которая нагло оборачивается вокруг его талии, толкая к выходу. Он навостряет уши в возмущении, но так ничего и не говорит, а стоит им выйти из кабинета, чужая рука исчезает. Как будто ему показалось. — Я ведь сам могу приготовить кофе, — он поглядывает на мужчину рядом, который улыбается в ответ, и надувается, когда не получает ответа. Пока они едут в лифте обратно — каждый с макси-стаканчиком кофе, которые оплатил Уён — лис незатейливо касается чужих ушей, поглаживая мягкую шерсть, а после поддевает чужой подбородок указательным пальцем и молча уходит, стоит дверям разъехаться. Сан смотрит тому вслед огромными глазами, сам не замечая, как сильно дрожит его хвост. И впервые при взаимодействии с хищником не от страха — от приятного волнения.

*

Уён говорит, что ему жизненно необходимо, чтобы секретарь находился в шаговой доступности, поэтому спустя ещё два месяца Сан переезжает в чужой кабинет. Он не жалуется: у него прекрасные условия, даже лучше, чем были в прошлом — если не считать отсутствие личного пространства и вечно прожигающий взгляд, — но он запутался. Лис прямолинеен во всём, чего касается, особенно если речь идёт о работе — о его секретаре в частности. Его незатейливые касания становятся всё настойчивее. Сначала он приобнимает за талию при каждом удобном случае, через пару недель невзначай поглаживает уши, а после наглеет настолько, что дёргает секретаря за хвост, с довольной ухмылкой наблюдая за чужой реакцией.

*

— Как дела на работе? — Доён доливает ему вина, пока Сан, развалившись на чужой постели, рассматривает своё отражение в потолке. — Нормально, — тот отмахивается, — думал, будет хуже. — Псина нормально себя ведёт? Сан подвисает на этом вопросе. У него в голове со скрипом вращаются шестерёнки, пока он пытается вспомнить, с какой собакой у него могли бы возникнуть проблемы. А потом прозревает. — Ну, он… — Сан задумывается, закусывая губу. Он переводит взгляд на друга, лежащего рядом, а после обратно на потолок. «Он» что? — Точно всё нормально? — Ким хмурится. — Он тебя не трогает? Сан отводит взгляд в сторону, закусывая щёку изнутри. Он чувствует, как начинает алеть шея с ушами, и Доён, в одну секунду взвившийся как фурия, замирает, а после прищуривается. — Да ну нахер, — он распахивает глаза. — Вы что, трахаетесь? — Нет, — кролик фыркает, дёргая ушами. — Слушай, раз уж разговор зашёл об Уёне… Мне нужна твоя помощь, — Сан переворачивается на живот, подпирая руками подбородок. — Ты хочешь подать на него жалобу в отдел защиты? — Я хочу, чтобы он взял меня на своём столе. Доён дёргается, едва не проливая вино, а Сан застенчиво улыбается, прижимая уши к голове.

*

У лиса появляется новое хобби: дёргать кролика за хвост каждый раз, когда тот проходит мимо. Если Уён не дотягивается, то он лапает чужую задницу, часто щипая кожу через брюки и оставляя после себя синяки. Он распаляется с каждый разом всё больше, чувствуя полную свободу, потому что Сан, начиная со своего первого официально рабочего дня, ни разу не высказывал претензий. Сан смолчал в первый день, когда почувствовал руку на талии, а потом смолчал, когда его впервые дёрнули за хвост, заставив вскрикнуть и покраснеть даже ушами. Сан молчал на каждую чужую выходку, терпя оказываемые знаки внимания, но у него была одна причина, по которой он сразу же не уволился и не пожаловался на домогательства: ему это нравилось. Ему нравилось видеть, как загорались глаза Уёна, когда он ползал на коленях перед шкафом, пытаясь найти нужные документы на нужной полке. Нравилось видеть, с какой силой бился чужой хвост, стоило ему расстегнуть рубашку на две пуговицы больше привычного. Нравились чужие касания, всегда несдержанные и резкие, потому что Уён всё ещё не заходил слишком далеко и опасался за безопасность. Сану сносило голову от своего босса, а у босса вставал на него член. И Сану это нравилось.

*

Лис под конец года распускается окончательно, когда перехватывает руку Сана, протягивающую ему папку с документами на подпись. Уён дёргает того к себе ближе, второй рукой обхватывая бедро и прижимая вплотную. Он упирается подбородком в чужой живот, ухмыляясь, пока держится руками за чужие ноги, пальцами поглаживая ягодицы, обтянутые свободными классическими брюками. Сан задерживает дыхание, боясь дёрнуться лишний раз, и встречается взглядом с мужчиной. Он сглатывает, когда старший глубоко втягивает воздух носом, проводя им по животу. Он наблюдает за мужчиной, приоткрыв губы, и понимает, что вся его напускная уверенность разбилась при взгляде на чужие расширившиеся зрачки. Сан пропускает момент, когда в животе, чуть ниже чужого носа, начинает закручиваться узел, и отталкивает от себя мужчину в последний момент, когда тот уже впивается пальцами в ягодицы. Уён успевает отвесить ему очередной громкий шлепок, отдающийся эхом по всему кабинету прежде, чем кролику удаётся сбежать в уборную, закрываясь дрожащими пальцами на внутренний замок. Он глубоко дышит, чувствуя, как горит всё тело от чужих прикосновений, и смотрит на своё же отражение в зеркале, облизывая пересохшие губы. Рука сама ложится на ширинку. Он краснеет даже шеей, когда сжимает себя через штаны, смотря на своё отражение и стискивая зубы, чтобы не издать лишних звуков. Он догадывается, что Уён слышит его тяжёлое дыхание, слышит, как он хрипит, когда кончает, как моет руки после и пытается привести себя в порядок, дрожащими пальцами поправляя одежду и причёску. Когда Сан находит в себе силы выйти из уборной, в кабинете никого не оказывается. Он делает глубокий вдох, мысленно благодаря мужчину за то, что тот решил дать ему пространство и время, а после возвращается к работе. Уён возвращается в кабинет ещё через десять минут, и по чужому растрёпанному виду Сан понимает, что им можно было разделить одну уборную — так бы им не пришлось избегать взглядов друг друга в гробовой тишине до конца рабочего дня.

*

Следующие две недели Уён его почти не трогает, разве что по привычке дразнит, поглаживая бёдра, когда он останавливается рядом, чтобы передать или забрать документы. Они оба сильно устают от свалившейся на них нагрузки, задерживаясь в офисе до ночи, поэтому заигрывания отходят на второй план. Сан таскает кофе уже им двоим и в итоге перетаскивает стул к чужому столу — так удобнее и быстрее. Они заканчивают с отчётами вечером тридцать первого декабря, когда в здании не остаётся никого, кроме них двоих. — Я надеюсь, за такое полагается премия, — Сан, поднимаясь, потягивается, и замечает, как на него засматриваются, и ухмыляется, склоняя голову. Стал совсем смелым за несколько месяцев. — За такое полагается вознаграждение, — Уён зеркалит чужую ухмылку, подманивая младшего пальцами, а после затаскивает его на свои бёдра — благо, они из-за боли в теле переместились на кожаный диван ещё в дневное время. Когда их губы сталкиваются, не происходит никакой искры, сердце не начинает резко сбиваться с ритма, вместо этого тело заполняет приятная нега. По телу расходится наслаждение, когда оба понимают — дорвались, наконец. Уён продолжает думать, что контролирует ситуацию, но Сан, по большей части только принимая, имеет куда больший контроль. Потому что всё, что позволено Уёну — делается с его разрешения. Потому что Уён отстраняется, как только чужие колени касаются пола, а пальцы разбираются с ремнём. Лису не позволено делать лишних движений, пока Сан предстаёт перед ним в таком виде, и оба прекрасно понимают, у кого на самом деле контроль над ситуацией. Сделай Уён что-то не так — Сан заставит его пожалеть об этом. Уён прикрывает глаза, шумно выдыхая, когда чужие губы накрывают головку и начинают посасывать, причмокивая. Но Сан отстраняется, больно шлёпает по бедру раскрытой ладонью, а после щипает кожу около тазовой косточки и, смотря в глаза, приказывает: — Не смей закрывать глаза. И без лишних прелюдий снова берётся за чужой член, вбирая на половину, рукой помогая себе и надрачивая у основания. Лис перестаёт даже моргать от такой стимуляции, сжимая пальцами кожаную обивку дивана. Он чувствует себя затраханным девственником только от одного вида Сана на коленях, а стоит тому начать работать ртом, начинает скулить. Он боится откинуть назад голову, боится ослушаться, он просто не выдержит, если стимуляция, которую ему дарит Сан, пропадёт. Чужая щека надувается, пропуская член, и кролик в этот момент поднимает взгляд, встречаясь с чужим: этого достаточно, чтобы Уён, издав задушенный стон, кончил в чужой рот. Сан дёргается, промаргиваясь, явно не ожидавший такого скорого финала, но после ухмыляется и продолжает посасывать чужой член, не сводя взгляда с чужого лица. Стимуляция становится настолько сильной, что Уёну приходится в буквальном смысле оттаскивать кролика за уши, вздрагивая от того, как разбухший и покрасневший член шлёпает по его животу, стоит младшему открыть рот. Теперь он может расслабиться, откинуть голову на спинку и прикрыть глаза, но Сан снова нарушает все его планы, забираясь на колени и втягивая в поцелуй. Сан напирает, притирается бёдрами, а у лиса перед глазами плывёт — он не спал чёрт знает сколько, только что кончил, и последнее только сильнее заставляет его зевнуть. Сан не выглядит оскорблённым чужими слезящимися глазами, молча наблюдая, как мужчина зевает несколько раз подряд, а после довольно ухмыляется. — Я бы продолжил, — он облизывает губы, зачёсывая назад чужие волосы, — но тебе нужно отдохнуть. — Так «трахаться как кролики» это не просто выражение? — Уён усмехается, когда Сан встаёт, и поправляет на себе одежду, застёгивая брюки. — Я покажу позже, — Сан одёргивает рубашку в попытке скрыть свой стояк, и бьёт по руке начальника, когда тот тянется к его ремню. Лис замирает ненадолго — это первый раз за полгода работы, когда Сан не даёт ему себя коснуться. Он хмурится, не ожидав подобной реакции, а после убирает руку и проходит мимо, к столу, чтобы набрать водителю. Он не слышит, как кролик позади облегчённо выдыхает, прикусывая губу, чтобы скрыть улыбку. — Есть планы на ночь? — Нет, — кролик пожимает плечами. — Я планировал съесть салаты и завалиться спать до обеда. — Поехали ко мне, — Уён по привычке тянет руку к чужой талии, но успевает вовремя себя одёрнуть. — Буду ждать внизу.

*

Уён понимал, что в эту ночь между ними ничего не произойдёт, чему даже радовался — он так сильно замотался на работе, что не был уверен, что у него выйдет кончить во второй раз. Он звал Сана к себе не с целью переспать — оба знали, что до этого дойдёт в любом случае. Уёну правда не с кем было праздновать, и он хотел встретить новый год не в одиночестве. Это было выгодной сделкой для двоих: новогодняя ночь в компании человека, к которому присутствует очевидное влечение. Лис знал, что праздник останется праздником, но никак не ожидал, что Сан, который, как оказалось, пьянел с одного бокала вина, начнёт лезть с объятиями и после первой бутылки плакать из-за того, что из колонок перестала играть его любимая женская группа. Мужчина даже сидеть ровно был не во состоянии — то и дело покачивался из стороны в сторону, подпевая песням, пил всё больше вина и улыбался, хотя Уён только настораживался, отодвигая бутылку подальше. — А если мы переспим, — он икает, — ты меня уволишь? Чон вздыхает, отводит взгляд в сторону и закусывает щёку изнутри. Как вообще разговаривать с Саном в таком состоянии? — Я не буду тебя увольнять. — О, — он удивлённо моргает, — хорошо. Уён уходит ненадолго на кухню, когда ему звонят родители с поздравлением, и вернувшись обнаруживает на диване… тело. Кролик сладко посапывает, ухватившись одной рукой за собственное ухо, и Чон посмеивается, опускаясь на корточки рядом. Он позволяет себе небольшую слабость, поглаживая большим пальцем нежную кожу на чужой щеке. Обернувшись, Уён видит на часах «0.10». Снова взглянув на Сана, он улыбается уголком губ.

*

Конечно же, Сана на утро в доме не обнаруживается. Он не отвечает на сообщения, игнорирует звонки и больше не появляется в сети после того, как Уён пишет ему уже на личный аккаунт. Лис злится, дёргает хвостом из стороны в сторону, но отступает, решая дать немного личного пространства и времени на обдумывание произошедшего. Он понимает, что в их динамике ведёт Сан, и позволяет ему это, а потому не хочет напирать: может потерять всё в один момент.

*

Сан так и не связывается с ним до начала рабочей недели, а в офисе не поднимает взгляда и молчит, до обеда не произнося ни слова. Уён молча наблюдает за этим, позволяя кролику играть так, как хочется, хотя сам уже с трудом сдерживается: ему до безумия хочется. Если Чхве и вздрагивает, когда слышит щелчок замка в стороне двери, то старается не показывать виду, продолжая работать в ноутбуке. Он не смотрит на начальника, остановившегося прям перед его лицом, предпочитая бегать глазами по строчкам в документе. Но кролик в итоге всё же вздрагивает, когда лис, голодный и неудовлетворённый, захлопывает крышку ноутбука прямо у него перед носом, едва не отбив ему пальцы. Они смотрят друг на друга несколько долгих секунд. Между ними физически ощутимое напряжение, граничащее с агрессией, но Сан рушит всё за секунду, резко поднимаясь и хватая мужчину за галстук. Тот позволяет, нагло ухмыляясь, и впивается в чужие губы в ответ, что чертовски неудобно, потому что между ними стол. Они отрываются, тяжело дыша, и смотрят друг другу в глаза, пока Уён не рушит момент, начиная улыбаться. Сан взрывается моментально, краснеет даже шеей и бьет начальника по плечу, когда тот, обогнув стол, впечатывает его в кресло и снова напористо целует, руками спускаясь с шеи на грудь. Он расстёгивает пуговицы на чужой рубашке, вытаскивая ту из брюк, и Сан просто позволяет, прикрывая глаза и откидывая голову назад. Он шумно дышит через рот, пока Уён исследует губами его тело, покусывая за особо чувствительные участки. — Если ты набегался, можем поговорить, — лис отстраняется, лихорадочно оглядывая доступные участки кожи, покрытые слюной и исчезающими следами зубов. Он заостряет внимание на чужой груди и, стоит только кролику открыть рот, поднимает руку, зажимая между пальцами сосок. Сан моментально замолкает, хватается за чужую кисть, но в этот раз не пихается, а только тянет ближе, и старший слушается сразу же, подключая вторую руку. Он опускается на колени, заменяя пальцы на губы, и Чхве скрещивает ноги на чужой пояснице, зарываясь пальцами в волосы. Он выгибается все сильнее, пока Уён стаскивает с него бельё следом за брюками. — Ты игнорировал меня неделю, чтобы я взял тебя в офисе? — Уён озвучивает то, что вертелось у него на языке весь день, и Сан отводит взгляд, стараясь прикрыть волосами ярко-алые уши. — Я с тобой разговариваю, кролик. — Я просто думал, — он переводит неуверенный взгляд на мужчину, пытаясь свести колени, но чужие руки не позволяют. — Что надумал? — Уён водит ладонями по чужим бёдрам, а после проводит пальцами по возбуждённому члену, собирая предэякулят на кончиках пальцев. — Что я тебя хочу, — он говорит это едва слышно, его член дёргается под чужими пальцами, и лис хмыкает, обхватывая тот в плотное кольцо пальцев, принимаясь надрачивать. — Я и не догадывался, — он уворачивается от чужой пятки, посмеиваясь, а после слизывает семя со своей руки, смотря в чужие глаза. В этот раз Сан успевает пихнуть его пяткой в грудь, а после подхватить брюки с пола и попытаться прикрыться. Сан всегда такой: падает из крайности в крайность, в один момент опускаясь на колени перед боссом, а в другой — избегая его неделю. Его природа имеет над ним огромную власть, поэтому всё действия Чхве чаще неосознанны, но при этом просчитаны, потому что как человек он крайне дальновидный и продуманный. Они с лисом в этом похожи, только сама природа Уёна наградила его изворотливостью и острым языком, поэтому он всегда одинаковый — напористый и наглый. Сан уходит в уборную, стараясь прикрыть голые ягодицы, над которыми радостно трясется хвостик, пока Уён, бессовестно рассматривая мужчину сзади, — впервые — тянется за упаковкой презервативов и бутылкой смазки в ящике, ждавших своего момента ещё с первой недели, как Сан начал на него работать. Чхве старается не подавать виду, что ждал — Уён давно понял, насколько сильно того привлекают большие зеркала, а потому смекнул сразу же, почему Сан взглянул на него через плечо прежде чем закрыть за собой дверь. Он обнимает Сана сзади, прижимаясь к чужим голым ягодицам, а тот, дрожа чёрным хвостиком, опускается локтями на столешницу, прогибаясь в пояснице и пряча лицо за копной волос. Лис даже теряется, рассматривая чужую спину, усыпанную родинками. Он ведёт пальцами вдоль позвонков от поясницы, собирая подушечками дрожь. Сан выгибается ещё сильнее, и Уён закусывает губу — неужели у этого парня всё тело — эрогенная зона? — Ты готовился? — он зарывается пальцами в чужие волосы, массируя голову и основание ушей. — Я растянут, — тот прижимает уши, хвостик снова заходится в быстром темпе. — Ты можешь быстрее? — И упустить такое зрелище, когда мой секретарь-недотрога сам предлагает себя, подставляя задницу? — он ухмыляется. Сан возмущается от такого тона, дёргается, пытаясь подняться, но Чон впечатывает его обратно, надавливая ладонью между лопаток и вжимая в мраморный стол. Сан елозит, притираясь грудью к холодной поверхности, и Уён только хмыкает, одной рукой расстёгивая ремень и стягивая с бёдер брюки с бельём. Он верит Сану, но всё равно тянется за смазкой, щедро выливая на чужую промежность и свои пальцы половину, чтобы начать сразу с двух — и не встретить никакого сопротивления. — Я же говорил, — Чхве бурчит это в столешницу, в которую вжимается лбом, когда Уён растягивает его на четыре пальца. Он давно не чувствовал себя настолько возбуждённым — покрасневшая головка вжимается в холодный мрамор, вызывая дополнительную дрожь, а лис сзади только добавляет ощущений, когда, надев презерватив, толкается сразу же на всю длину. Сан моментально прогибается в спине, выпрямляя локти, и Уён обхватывает его за грудь и талию, вжимаясь грудью в чужую спину. — Вот так, мой хороший, — он гладит чужую кожу, массирует напряжённый живот, а после на пробу двигает бёдрами, через зеркало наблюдая за эмоциями на чужом лице. Он начинает двигаться медленно, давая привыкнуть, а после подхватывает чужую ногу под коленом и заставляет закинуть ту на столешницу, чтобы поменять угол проникновения. Сан прижимается спиной к чужой груди, смаргивая выступившие слёзы и рассматривая себя в зеркале. Уёна за ним почти не видно: тот хоть и крепкого телосложения, Сан пропадал в зале последние четыре года, из-за чего совсем перестал переходить чертами на хрупкого кролика. Он может почти полностью спрятать Уёна за своей спиной. Когда он осознаёт это затуманенным похотью мозгом и замечает в зеркале, что видит чужое лицо только из-за того, что Уён вертит им, как хочет, то зажмуривается, а в следующие несколько секунд пачкает спермой столешницу и даже зеркало под быстрые движения чужих бёдер. Он заваливается на мраморную поверхность, пачкаясь в собственной сперме, и тихо стонет, когда Уён, подхватив его под бёдра и оторвав от пола, начинает вбиваться в него в погоне за разрядкой, а через несколько секунд валится сверху, горячо выдыхая на ухо и прикусывая мочку. Сан вздрагивает, сжимая в себе чужой пульсирующий член, а после обмякает, когда Уён просовывает руки ему под живот, поглаживая сокращающиеся мышцы. Они одеваются молча, прибирают после себя уборную, а после разбредаются по рабочим местам, но уже через пять минут Сан, опустившись на колени под чужим столом, расстёгивает ремень на чужих брюках, смотря снизу-вверх. Уён может только сглотнуть и прикрыть глаза, осознавая, что это не последний заход. А Сан только сильнее раззадоривается. Он ведь обещал показать.