они будут счастливы

Акира с трудом попытался разлепить налившиеся свинцом веки. Тело то ли ломило, то ли ныло, то ли вовсе не ощущалось. За свои недолгие 20 лет жизни он впервые ощущал настолько непонятную ему слабость и легкость. Воспоминания сновались по его ослабевшему сознанию, точно стая беспокойных птиц. Картинки всплывали перед глазами парня тусклыми, непонятными обрывками. Казалось, словно прокручивают какой-то старый пленочный фильм, фрагменты которого были безнадежно утеряны или испорчены, так что восстановить весь сюжет казалось невозможным. Акира отчаянно пытался понять: что произошло, где он, и почему так, черт возьми, трудно открыть глаза? Воспоминания все всплывали и всплывали: дом, рассвет из окна, таблетки, лицо брата, грамота на обучение в Англии, шприц, снегопад, капельница, мама плачет, широко улыбающаяся девушка-художница, рвота с кровью, гора Фудзияма, папка с анализами, снег, глаза. Серые, печальные глаза, на дне которых едва мелькали слезы, норовившие выступить в уголках. Юки…  Акира машинально позвал парня по имени. Он не помнил имен ни одного из тех людей, которых рисовало ему воображение, но это имя он вспомнить смог. Точнее, он даже не старался. Имя как-то само всплыло в голове, губы сами хрипло прошептали его. Глаза с трудом, но все-таки открылись, в надежде найти парня. Тело само собой двигалось, искало спасение в чудесном имени «Юки».  Ресницы слепились в пучки из-за снега, но Акира не чувствовал холод. Парню понадобилось несколько секунд, чтобы сфокусировать зрение. Вокруг все переливалось, яркие блики солнца отражались в снегу. Бледное зимнее солнце светило ярко, заливая гору переливистыми искрами. Небо было необычно голубое, даже неестественно голубое и чистое. Голова Акиры немного кружилась, но впервые за долгое время он понял - вдруг ноющая боль, к которой парень уже успел привыкнуть за долгие годы, которые он провел, будучи прикованным к таблеткам и вечно слоняющимся по врачам, вдруг исчезла. И следа не осталось. Акира поймал себя на мысли, что ему стало легче дышать. Он умер? Вылечился? Попал в рай? Переродился? Акира судорожно перебирал все эти варианты, но вдруг понял, что это не важно. Ему действительно было все равно - тупая боль исчезла, а родители давно смирились. Акиру больше ничего не держало на этой планете. Он повернул голову и вдруг понял: он был готов убить себя за то, что подумал, будто ему не о чем сожалеть и можно с чистой совестью умереть. Он не мог этого себе позволить: серые глаза напротив, которые смотрели прямо в его душу - вот что было действительно важно, вот что держало Акиру. Эти серые глаза смотрели прямо на парня с необъяснимым счастьем и капельками слез, застывших в уголках. Акира вдруг все вспомнил: и как он умер, и как Юки стоял перед ним на коленях, и что пообещал Акира сказать духу, и все свои чувства - от количества эмоций, воспрянувших в его душе, Акира начал подрагивать - Юки крепко держал его за руку, и парень не мог даже предположить, сколько времени дух вот так сидел рядом с ним, держа его руку.  Юки… Акира снова прошептал его имя и по щекам предательски потекли слезы. Горячие и соленые, почти обжигающие кожу. Но это были не слезы горя или сожаления - Акира был счастлив! Он был так счастлив, как не был еще никогда, и ему казалось, что лицо вот-вот треснет от широкой улыбки, расползавшейся на его лице. Юки тоже улыбнулся - не как обычно, искренне и сдержанно, а широко, с облегчением. Дух быстро сел на колени и прижал Акиру к себе, утыкаясь носом ему в макушку. Акира тоже подтянул колени под себя, последовав примеру Юки, и вцепился в него с такой силой, словно тот мог улететь или испариться в любой момент.  Юки..! Акира всхлипнул, заливая толстовку парня слезами. Он наверняка продавил в Юки буры своими ногтями, но ослабить хватку было выше его сил.  Акира, я уже… как я испугался… я так счастлив… Дыхание Юки было сбивчивым, а по щекам потекли слезы. Он гладил Акиру по голове, ероша его волосы, гладил по спине, вжимаясь носом в его макушку, прижимал к себе сильнее, снова гладил. Он словно не мог поверить, что Акира настоящий, осязаемый. Юки, я почти все помню! Только имена не помню, и не все воспоминания сохранились, но про тебя я все помню! От начала и до конца, совершенно ясно помню. Я…! Я….я!  Акира лепетал сквозь всхлипы и слезы, с трудом управляя голосом. Ему казалось, что если он не скажет все прямо сейчас, Юки рассеется в маленький снежный вихрь и Акира останется один на всем белом свете. Или Юки обидится, не поймет, если прямо сейчас не рассказать ему все, что крутится в голове безумным вихрем. И неважно, насколько бессвязны эти мысли, их надо было озвучить прямо сейчас и ни секундой позднее - все нутро твердило Акире об этом.  Я не откажусь от своих слов! Никогда! Я тебе обещал… Т-ты… А мама… Надо квартиру… А еще мне не холодно…! И тут так светло… Мне нравится… А ведь было так страшно! И шарф красивый мама тебе на Рождество… Новый год, точно! Акира. Одного голоса Юки хватило, чтобы прервать поток мыслей и чувств, который Акира вывалил на и без того измученного духа. Акира даже почувствовал себя виновато - именно Юки страдал больше всех - от угрызений совести, ожидания, горя, тоски, одиночества. А Акира, дни которого итак были сочтены, ничего, по сути, не терял - именно так он и думал. Через секунду ладонь Юки-куна оказалась не щеке Акиры. Последний виновато улыбнулся и с нескрываемым любопытством устремил взгляд на Юки. Глаза Акиры слегка покраснели, веки опухли, слезы так и застыли на лице. Нелепая картина, наверное - невольно подумалось Акире.  Спасибо. Голос Юки звучал спокойно, но в конце предательски дрогнул.  За что?За то, что ты жив. И прости.А простить за что?За то, что я рисковал. Акира молча уткнулся носом в изгиб шеи Юки, и тот приобнял парня, прижимая к себе ближе. Акира прикрыл глаза и этим немного смахивал на кота, только вот губы его перекосила нервная улыбка.  Я итак умер бы. Так мы хотя-бы попытались, и очень даже успешно. И тебе не за что себя винить.  Юки молча прижал парня ближе. Он обнимал Акиру сильно и крепко, но старался быть аккуратным, словно мог сломать парня.  Юки!  Акира резко вырвался из объятий парня и тут же схватил его запястья. Он со всей искренностью, на которую был способен посмотрел на духа, переплетая их пальцы в замок. Акира улыбнулся нервно, но от всей души. Юки с недоумением смотрел прямо в глаза Акиры, и от этого тому хотелось отвернуться: то ли от необъяснимого стыда, то ли от поглощающего изнутри приятного тепла, которое порождал этот взгляд.  Я люблю тебя. Я обещал тебе сказать это на другой стороне, и вот мы здесь. При жизни я боялся этих слов, я говорил тебе об этом..! - Акира говорил эти слова быстро, на одном дыхании, словно боялся, что слова застрянут в горле. Словно от этих слов зависала вся его вечная жизнь. Хотя, так и было на самом деле. - А теперь, а теперь я ничего не боюсь! Мне словно все по плечу! Акире хотелось кричать эти слова, чтобы весь мир их слышал. Кричать так громко, чтобы Юки точно понял, чтобы почувствовал! Акира наконец обрел ту свободу, о которой так мечтал. У него в запасе была целая вечность, целый мир ложился к его ногам, а слова, которые при жизни казались такими зыбкими и лживыми, теперь окрыляли, делали счастливым, сами вылетали из его губ. Акира любит Юки! Это осознание так легко отпечаталось в самой подкорке сознания Акиры, словно вся несчастная жизнь парня была прожита лишь ради этой любви. Непонятной, необузданной, но такой… такой великолепной любви. Словно всю жизнь Акира собирал пазл, и для истинного счастья не хватало лишь одного кусочка - этих чувств к Юки. Дух видел Акиру и пьяным в хлам, и корчащимся от боли в ванной, и просыпающимся в холодном поту, и капризным, и счастливым, и нерешительным, и разгневанным. Любым. И ничто не заставило его отвернутся, уйти, обидеться, оставить Акиру. Разве не это любовь?  Акира.  Голос Юки завораживал, и словно выводил из транса одновременно. Чудесный, бархатный, родной голос. Да?Я тоже люблю тебя. И Юки улыбнулся. Так искренне, так нежно, так по-родному, по-настоящему. Эта улыбка грела и вызывала волны мурашек по всему телу одновременно, волновала и успокаивала. Акира испытывал самые противоречивые чувства, но он был готов поклясться, что счастлив больше всего на свете. Он не был так счастлив никогда прежде, даже в глубоком детстве. Он про себя  молился всем богам которых только знал, благодарил их, вытирая капли застывших слез с лица. Он не знал, какая высшая сила сделала его духом, но - господи! - он был вне себя от счастья, от облегчения. Ведь людям не дано узнать, что происходит после смерти, да и не всем духам это знание дается. А Акире повезло - после смерти он действительно попал в рай! В рай на земле - тут, рядом с Юки! И лишь сейчас он понял одну вещь - он не смог бы умереть спокойно. Да, ему пророчили преждевременную смерть в муках с самого рождения. Сколько парень себя помнил, столько он жил в ожидании скорой кончины. Он даже смирился с этим, но у него появился Юки. Как бы Акира его теперь оставил? Как бы он смог умереть без сожалений, зная, что его Юки все еще здесь, на земле, страдает сильнее прежнего и корит себя, съедаемый чувством вины. Нет, он бы стал духом в любом случае. Ведь он умер бы, сожалея о том , кого оставил.  И Акира снова обнял его. Того, кто подарил ему весь мир. Того, кто спас его от самоубийства. Того, кто подарил ему новые счастливые воспоминания. Того, кто встречал с ним рождество, был рядом в самые трудные моменты жизни, кто делал все, чтобы его спасти. Того, кто заставил глаза Акиры гореть. Того, кто в корне изменил больного паренька, ненавидящего свою жизнь. Того, кого Акира впервые полюбил. Он прижался к Юки так близко, как мог, обвил руками его шею, и горячие слезы снова покатились по его щекам, пропитывая толстовку парня соленой влагой.  Ну чего ты плачешь-то? Все ведь хорошо, я рядом. Юки успокаивающе гладил парня по голове, прижимая к себе. Он чмокнул Акиру в макушку, стараясь успокоить. Юки прижимал плачущего парня к себе так трепетно и аккуратно, но крепко, что Акира начинал рыдать еще сильнее. Все его страхи, вся нежность, любовь- все это перемешалось и выходило наружу вместе со слезами. Юки слегка отодвинул Акиру от себя, взглянул ему в глаза и принялся вытирать соленые слезы тыльной стороной ладони, словно успокаивал ребенка. А у самого в уголках блестели круглые горькие капли слез, норовившие вот-вот хлынуть из глаз. Он тоже был счастлив, и это было видно. Он словно бы искрился ярким светом. И время замедлилось. Вся природа вокруг словно застыла в неподвижном сне. Ни шелест листьев, ни дуновение морозного ветра, ни щебет птиц где-то неподалеку, ни игривые солнечные лучи - ничего не смело нарушить ту звенящую тишину. Акира забыл как дышать и так и замер, не смея ни вздохнуть, ни выдохнуть - ведь Юки взял его рукой за подбородок. Лицо духа светилось от зимнего солнца, в серых глазах Акира мог видеть свое отражение, небрежно собранные серебряные волосы падали на лоб. Его лицо - лицо того, кого Акира считал поистине самым прекрасным существом на планете - было всего в паре сантиметров. Казалось, даже не бьющееся сердце вновь перестало биться в этот миг. Акира прикрыл глаза - он сам не знал почему, но словно все его тело само знало, что нужно делать. Его ресницы подрагивали, щеки покрывались легким ало-розовом румянцем, губы слегка приоткрылись. Юки медленно наклонился к губам парня и - наконец-то, наконец-то, поцеловал его. И в ушах Акиры зазвенело. Не было ничего на свете, кроме этих мягкий губ, этого морозного свежего запаха, этих светлых дрожащих ресниц, этих рук, которые водили по его спине, словно стараясь изучить каждый сантиметр, запомнить каждый позвонок. И Акире показалось, что в мире никогда не было смерти, и не было слез, и горя не было никогда. Словно все это пустяки, ерунда, выдумки больной фантазии человека, не знавшего любви. И ему все стало просто и понятно. Ну разве мог он умереть и не стать духом? Нет конечно. Ведь можно разве умереть без сожалений, не зная в своей жизни любви?   И Акира клялся про себя, что он никогда не заставит Юки сожалеть о чем-либо. Он обещал самому себе, что будет счастлив сам, и осчастливит Юки. Он клялся, что они пройдут рука об руку все трудности и печали, и преодолеют все на свете вместе. Они будут рядом. И будут любить друг друга. И будут счастливы.