Игра витражей

«Жизнь в Пилтовере никогда не застывала, плесая на холсте мира мазками различных красок. По мере продвижения города - изменялись и цвета, сейчас же его можно было написать в оттенках синего с золотым благодаря новым хэкстек-открытиям.» — Звонко пропел облаченный во все белое художник, добавляя легким взмахом кисти синий мазок. Кружевные рукава того вовсе замарались, не оставляя ни шанса на то, что их можно отстирать, но аудитория невысокого роста была слишком увлечена романтическими рассказами для того, чтобы не заметить беспорядок во внешнем виде. „Самое ценное здесь — это прогресс, жизнь, энергия и страсть! Ни один уважающий себя художник не станет рисовать Пилтовер пустырником, нам нужны...“ — Пара зеленых, словно хвоя, глаз внимательно осмотрели широкие улочки в округе, цепляясь за каждое движение живого существа: вот молодая миротворец, едва пошатываясь от веса оружия, с сияющими глазами вступает на первое дежурство. Вот детвора, перекидываясь через друг друга, бежит к лавке с мороженым. Здесь же и остепененные дядьки подсчитывают тротуарные плиты, распивая терпкое вино средь бела дня. И всё было не тем - не подходящим под стать написанному величию Пилтовера. Казалось бы, место столь оживленное, архитектура так и манила запечатлеть то готический фонарь, обвешанный длиннющими лозами растений, то большой фонтан гордо воцаривший в центре площади, в который то и дело забрасывали монетки, так - на удачу. То красивый, гармонирующий сад у Академии, засаженный в ряды белыми лилиями, а меж ними протиснялись голубые гортензии на фоне которых выбивались лишь ухоженные кусты продолговатой формы и только уродливый кактус одиноко стоящий под, кажется, окном лаборатории портил всю картину, но сам Совет не позволял его убрать. Глубокие глаза ещё минуту прыгали с улицы на улицу, с ветви на куст, с человека на зауниста, но за заветную музу так и не сцепились: „...Но знаете, дети, не всегда здесь получается отыскать жилку вдохновения.“ — Огорченно вздохнул кудрявый, убирая незаконченную картину с мольберта, дабы потом продать её какому-нибудь перекупщику. С данным высказыванием мог поспорить лишь эдакий ученый, великий разум которого держал в себе такое нескончаемое количество идей, макетов и речей, что хватило бы на каждую звезду в космосе. Ученый, коиму хватало наглости поставить ужасный кактус около прекрасного сада. И даже сейчас тот пристально вглядывался в окно не чтобы расслабиться с кружкой кофе, а чтобы цепко ухватиться за новую, гениальную идею, что может лишь вскользь проходить по привычным улицам города. Сдается, пейзаж отсюда был уже изучен вдоль и поперёк - Джейс мог даже с закрытыми глазами ткнуть в описанный на слух дом, ведь все они тут со своей изюминкой: какой-то домик миниатюрный, где-то черепица крыши уже избита до болесной дрожи, а у этого так вообще края обшиты позолотой — но всех их объединяет лишь одна небольшая буква П. Та выгравирована от руки на каждом доме, словно роспись архитектора, эгоистично, не так ли? Знак был напоминанием о том, что вражда с Зауном продолжается и есть повод "метить" территории, прямо как этот рыгающий мужчина за углом модного магазина. — Хм, Виктор, как думаешь, а мы бы могли создать лекарство с помощью хэкстека? - Вдумчиво пробормотал Джейс, наблюдая за тем как человека хватают всё новые приступы рвотных позывов. Мысль была сразу же озвучена, как только она приехала первым поездом в сознание Талиса и ни разу не обдумана, что напарник понял сразу. — Мы ведь не медики, Джейс, и даже не химики. Конечно можно изучить этот вопрос и понаблюдать за реакцией этого с организмом... - Парень демонстративно поднял небольшой шарик голубого цвета, всматриваясь, тот скорчил несуразную гримасу, якобы говоря о том, что вряд ли эта светящаяся штука совместима с биологией человека. — Но я бы не хотел нести отвественность за убийство человека. - Брюнет молча кивнул в ответ на голос разума, провожая болеющего жалостливым взглядом. Вот же гадость. Теперь смотря на своё холодное кофе видно только плавающую пыль на поверхности, что совсем отбило желание его допивать. — Давно мы не выходили куда-то вместе из лаборатории. Не хочешь зайти в кафе со мной? Тут поблизости. - Ученые уже стали преданными поклонниками кофейни, что открылась у них под Академией, что можно было заметить по нарастающей горе одноразовых стаканчиков. Почему они их не выбросят? Наверное те отслеживают процесс разложения картона, если в него каждый день кидать стабилизированный хэкстек. Подойдя к мирно сидящему заунисту, Джейс очень аккуратно и мягко, словно боясь спугнуть, взял гладкий шар из худощавых рук друга и прицелившись, бросил его с детской надеждой на то, что он сейчас попадет, но звонкий удар стекла об кафельный пол эхом болесно выстрелил как и в уши, так и в душу. Наблюдая за этим мимолётным ребячеством, Виктор показушно закатил глаза, но легкая улыбка лишь украсила бледное лицо. Этот парень согревал калеке сердце, приятные чувства растекались по периметру грудной клетки, впитывались в кости, просачиваясь всё глубже в самое неприкосновенное место — мозг. Джейс так гениален, но при этом бывает таким глупым, что это очаровует ученого. — Пошли уже, тебе всё равно никогда не переиграть Вай. - Хмыкнул шатен, подхватывая легкую, элегантную трость. Та была выполнена в сплошном черном цвете, гармонируя лишь с серебряными ободком, который держал такой же черный алмаз, кои служил рукоятью Виктору. Никакой роскоши в этой трости нет, та была относительно дешевая, а качество её так и кричало о галимости — под давлением даже такой слабой руки та уже умоляла о быстрой смерти. Но Виктор старался экономить на всем, даже если денег у него было в достатке — если трость ещё может его поддерживать, значит он будет ходить с ней, покуда она не сломается от дуновения ветра. На каждом лестничном пролёте Академии были стеклянные витражи из различных цветов и каждый рассказывал о какой-то частичке истории Пилтовера. И пока Виктор преодолевал ступеньку за ступенькой, пытаясь не пролететь все этажи лицом вниз, Талис терпеливо ожидая, всматривался в высеченные рисунки на витражах, как кусочки разноцветного стекла гармонируют меж собой и создают с солнечными лучами игру света окрашивая их зарево то в красный, то в синий.. Витраж за витражем, ступенька за ступенькой - стук трости об мрамор эхом бегал по пустынным коридорам, что начинало порядком раздражать калеку. — Виктор ты меня прости, но твоя трость дерьмо. - Внезапно выпалил Джейс, неловко усмехаясь, тот уже ожидал, что его этой же тростью и столкнут со ступенек, но каким же облегчением стал мягкий, совсем тихий, возможно даже хриплый смех. — Знаю, полностью согласен с тобой. - Как же приятно было лицезреть на обычно спокойном, сосредоточенном лице улыбку, так ещё и наверное впервые слышать столь приятный смех, что эхом отскакивая от стен врезался в подкорку сознания, оставляя пятно воспоминания, которое, кажется, не забудется никогда. Джейс бы очень хотел посвятить витраж Виктору и обвесить всю Академию им, как знак тому, что многие не замечают нечто прекрасное под носом и не могут рассмотреть красоты в простых вещах. — Тогда позволишь? - Джейс ненавязчиво взялся за трость, якобы спрашивая разрешения у товарища. Теплая рука едва ли соприкасалась с бледными, напротив, ледяными руками, но этого было достаточно, чтобы пробудить желание согреть их, вплоть до глубоких мышц. Бывший ассистент проявляет интерес, ухватившись за перила тот отдает трость партнеру, ожидая, что он просто, как мастер на все руки - амбассадор кружков рукоделия, сотворит чудо и сделает трость более удобной, но всё было гораздо проще – её попросту откинули настолько далеко, что шатен как бы ни стараясь выглянуть не смог уцепиться взглядом за подружку-помощницу. — Ты.. - В воздухе Виктор оказался так же резко, как и его трость, но, к счастью, он не отправился за ней следом, а просто потерял твердую почву под ногами. В усладе теплых рук тело сразу же начало согреваться и обмакать, усталость внезапно дала о себе знать, как на зло. Но не смотря на то, как ученому было приятно, тот был смущён и недоволен, ведь мог и сам прекрасно справиться с той бедо-тростью. Ей богу, того словно барышню крепко, со всей нежностью прижимают к себе, иначе он якобы потрескается, как хрусталь. Если до этого тепло медленно, будто антидот, просачивалось сквозь мышечную ткань, то сейчас где-то за ребрами образовалось целое жарло действующего вулкана, заставляя тело закипать изнутри. Ни то от того, что раньше никто не дарил ему такую заботу, ни то Джейс и правда очень горячий. Пропуская все эти чувства по венам через самое сердце – те таки добрались до мозга, пропитываясь в подкорку новыми красками. Тяжело вздохнув, Виктор закрепляя их физическую близость - запрокинул руку на шею Талису, ох как же заискрились его карие глаза, хоть он и старался сдерживать эмоции, старался как мог. Те потихоньку продолжили спускаться, ярко-оранжевые витражи ненадолго провожали постояльцев Академии теплым светом, Виктор нашел некое успокоение в этом моменте, когда тебе не нужно каждую секунду бороться с жизнью и до кафе тебя тебя может просто отнести мужчина, которому чертовски идет теплое освещение, какого черта тогда он носит на руках человека сотканного из холодных оттенков?