На чужом языке

Здесь всё моё: и идея, и исполнение,

и удовольствие от того,

что я даю этой идее форму и жизнь

«Маленькая хозяйка большого дома», Джек Лондон

Цвёл апрель, вторгаясь через двери и окна душистой пыльцой благоухающих кустарников и трав на газонах. Не помогали сетки, занавески и даже запертые наглухо дома — весна бесцеремонно шагала на каждый порог, несмотря на усилия хозяев. Вик так же влюблялся — живо, красочно, безапелляционно. Позволение любить и принимать любовь сносило с протоптанной болью дорожки, и Вик терялся в собственном бушующем саду. Открытие, что отношения, в общем-то, ничего от него не требовали, кроме честности и отдачи, освобождало. Две статьи из-под пера уже ждали публикации осенью: одна — по шведской грамматике, вторая — по грамматическим категориям. И через пару недель к ним должна была присоединиться третья, по прагматике, которая могла успеть запрыгнуть в декабрьский университетский вестник. Вик наладил контакты насчёт докторантуры и параллельно с подготовкой к лекциям размышлял в набросках о разделах большой работы. Вик влюблялся не сколько в Джуна, ведь это происходило естественно и как-то само собой, сколько в свою же жизнь, оказывается, прекрасную жизнь. Завесив окно в гостиной, Вик уселся за финальную подготовку к завтрашнему докладу на конференции: хотел отметить паузы и ещё подумать над возможными вопросами. Арчи, уставший от зноя, грыз мячик в ногах, лениво хлопая хвостом. В ближайшие выходные Вик планировал вывезти его снова к воде, но подальше от троп и походных кострищ, чтобы не повторить ситуацию с порезанной лапой. — Стоит начать с шутки, мне кажется, — рассуждал вслух Вик, поглядывая на пса. Арчи часто становился невольным объектом тренировок речи и молчаливым арбитром идей. — Они наверняка поставят меня где-то в середине, публика заскучает, если формально представиться… Арчи облизнулся: ход мысли верный. Вик чувствовал себя тренером, которого впервые за долгое время вызвали играть. Наверное, он даже слегка волновался. — Малыш, а как тебе, — он пробежал глазами первые абзацы текста и испытующе посмотрел на Арчи, — «Удивительно, что в докладах до меня не прозвучало имя Хомского, ведь он…» Арчи дёрнул левой лапой за штанину: нет, не выйдет, слишком банально. — Я же не комик… Ладно, ты прав, — и Вик снова нырнул в текст. Пару минут он прикидывал, чтобы прозвучало свежо, смешно и негрубо. — А если… Новая реплика, кажется, пришлась Арчи по душе. Вик поблагодарил его за содействие. Было бы честнее сказать, что Вик переживал не только из-за выступления, но и из-за ужина с Синди в пятницу. Без формального повода — для них она приезжала раньше. Когда закончилось расследование звонка с номера Джесси, они обмолвились, что неплохо бы встретиться на троих с Джуном и познакомиться. У Вика мелькнула мысль: может, ей важно одобрить выбор Вика и убедиться, что он связался с кем-то… достойным? Синди такого прямо не говорила, но это казалось в принципе логичным. В любом случае ужин — не что-то из ряда вон. Джун тоже отреагировал спокойно, хотя поначалу его насторожила непрошеная опека. Взгляд Вика и фотографии с книжной полки встретились: он, Джун, Луи и Арчи — все застыли в радостной безмятежности. Даже ворчливый кот выглядел довольным, растёкшись чёрной кляксой посреди кадра, в объятиях Джуна. На десятом перечитывании текста Вик, тоже уставший от жары, уснул с листами в руках. Он не услышал, как вошёл Джун, а тот не стал его тревожить и шёпотом подозвал Арчи. Это Вик уже расслышал и закопошился. — Ты пришёл… — улыбнулся Вик. — Я думал, не успеешь добраться. — Привет, — Джун погладил Арчи и кивнул, — тоже так думал, но решил, что ты захочешь увидеться. Или не хочешь? Пойду домой пешком, если что… Вик усмехнулся, потирая глаза. На сегодня, пожалуй, хватит. В университете и так был долгий день, в том числе пришлось внепланово принимать зачёт за коллегу, свалившегося с гриппом. — Да-да, с фонариком в руках пойдёшь, как же, — Вик прибрал бумаги и с явным удовольствием потянулся. — У тебя же завтра выходной? К обеду и придёшь. Кстати, а куда пойдёшь? Джун сбросил сумку с плеча — почему-то она всегда была набита до предела: ноутбук, записные книжки, планы. — На супервизию. Как-то не получалось, а давно пора. Тем более скоро аккредитация. «Скоро» маячило через полгода, но придираться Вик не хотел. В конце концов не ему, репетировавшему речь перед рядовой конференцией, раздавать советы, как не нагнетать события. Дремать вечером было неудачной идеей: закономерно не получалось уснуть уже ночью. Вик ворочался с боку на бок, Джун сонно вздыхал от переполоха, но ничего не говорил. — Ты спишь? — второй раз за полчаса спросил Вик. Джун покрутил ладонью, мол, пытаюсь. — Хорошо, доброй ночи… Вик потянулся к нему и поцеловал в щёку. Ему небрежно вернули поцелуй. Вик поцеловал шею — рука вернула нежность скольжением пальцев по груди. Он тоже в довесок погладил и снова поцеловал куда-то в подбородок. Что-то пронеслось теплом от губ и головы до пояса, и Вик снова поцеловал, с отчётливо выдохнув в шею. И снова, снова, пока Джун окончательно не растормошился и не начал поддаваться. Вика полоснуло жаром вниз от живота, и он рывком придвинулся ближе, развязывая чужой халат-накидку и заодно им обоим руки. Джун что-то промямлил, Вик не разобрал, и улыбнулся, путано убирая накидку подальше от себя. В темноте, а жалюзи были закрыты плотно, Вик толком ничего не видел — лишь на ощупь заходил дальше и дальше. В голове была пустота, в нём — пустота, тягучая и одновременно затягивающая. — Я тебя хочу, — это Вик уже расслышал. — Очень. Намеренно не включив светильник, он ответил «я тоже» и не мешкая последовал за импульсом. Воздух был сжатый и жаркий, несмотря на приоткрытое окно. Вик дышал будто через раз, голова становилась тяжёлой. Он сгрёб руками Джуна, двигаясь навстречу, и в последний момент успел опереться на скользкую подушку, чтобы не упасть обратно. Джун гладил по волосам, целуя то в левое ухо вместо щеки, то в макушку. Вик как бы со стороны посмотрел на себя, на них: обнявшись, они пылко занимались любовью украдкой от дневной жизни. Такую фотографию не поставишь на полку, но какая-то часть хотела именно этого — напоминать себе почаще, что может быть и так. Джун рассказывал, что у него не было ничего серьёзного. Вик тогда решил, что ему было некогда или не хотелось… Каково было его удивление, когда Джун поделился, что мало кто в реальности способен на обычные отношения. Парни, с которыми знакомился Джун, хотели коротких встреч и разгульных ночей. Больно, когда ты белая ворона даже среди белых ворон. Вик понимал, хотя ему повезло потратить молодость на Джесси. Многие жили как раз по принципам тех, с кем у Джуна не получилось. Он всегда хотел большего: близости, интереса, человеческого внимания к себе — во многом благодаря профессии, где не понимать собственные потребности было местами опасно. Весь мокрый, Вик очнулся посреди сбитой постели. Джун, такой же измотанный, гладил его по плечу. Кончики пальцев мелко дрожали, и Вик их накрыл своей ладонью. Вот и всё. Было страшно дойти до этого момента. Вик отпустил себя — и заранее простил, что ему так хорошо в том же доме и той же комнате, где его любил Джесси. Джун ничего не говорил, по-своему переваривая этот момент. Он догадывался, что для Вика было невозможно пустить кого-то к себе в постель. Значило ли это, что Джун помог ему довериться? Хотелось верить. — Ты переживаешь? — Джун не мог больше выдерживать эту многозначительную паузу, а по лицу Вика было сложно угадать, что их ждало дальше. — Всё хорошо… Да ведь? — Я не могу об этом сейчас думать. Не хочу… Не хочу об этом думать, потому что мне правда хорошо. Слукавил — думал же. Вик всё-таки включил светильник, и оба резко зажмурились. — А я не хочу давить, но заслуживаю какого-то комментария, а? — подловил Джун. — Ты покажешь меня его сестре Си-и… — Синди, да, — кивнул Вик, поднимая упавшее на пол одеяло. — Да, спасибо, — запнулся Джун и продолжил, — тем более. Но почему сейчас? Вик пожал плечами. — А почему не сейчас? Если ты думаешь, что я по дням распланировал прощание с прошлой жизнью, то нет, — улыбнувшись, он вздохнул. — Ты действительно хочешь сейчас об этом говорить? Или ищешь подтверждения, что выбирают именно тебя? Джун смутился: может, отчасти… Он-то выбрал быстрее — процесс тормозили с другой стороны. — Когда ты первый раз пригласил меня в гости, мы сели здесь, — Джун кивнул на край кровати, — и я увидел его фото в рамке. Ты испугался, извинился, хотя было не за что, а потом взял меня за руку. Мне показалось, ты хотел побыстрее замять неловкий момент. И как будто… Мы как будто закрыли у него под носом дверь, как ты запираешь её перед Арчи, чтобы не мешал. Так он «не узнает» и будет где-то «там», пока ты, ограждённый, здесь. Вернее мы. Сейчас ты ничего не запирал, и стало неловко мне. Не пять минут назад, а когда я об этом подумал… — Я затянул, ничего не скажешь, — Вик был вынужден согласиться. — Несколько месяцев не плакал, не считая того вечера у тебя. Джун улыбнулся. — Правда? — Правда, — Вик поцеловал его во влажное плечо. — И я думал, что мне придётся пройти тот же путь, что я уже проходил, но с другим человеком. Это не так: из-за тебя и путь другой. Я люблю тебя за тебя, а не потому что ты занял место Джесси, — Джун резко набрал воздух: это было так прямо. — И он действительно не узнает, потому что его нет четыре года. В комнате с самого начала были только мы с тобой.

_______

Как Вик и предполагал, к середине аудитория устала, проголодалась и потихоньку поглядывала на часы. Он поправил воротник рубашки и рукава пиджака, смахивая последние невидимые пылинки. — Добрый день, друзья, спасибо, что пришли сегодня, — улыбнулся Вик, свободно вскинув руки. — Когда мы со студентами приступаем к трудам Хомского и кто-то ещё не знает о его влиянии на лингвистику, я радуюсь: не каждый день удаётся почувствовать себя Колумбом... Люди оживились. Вик перешёл к теме, расслабленно расхаживая вдоль кафедры и иногда акцентируя внимание на слайдах. Удивительно, но почти все вопросы Вик предугадал и ответил так же легко и непринуждённо, как и репетировал. Один из вопросов задал его любимый студент Клемонт. Надо же, пришёл, усмехнулся про себя Вик. — Мистер Толлер, можно вопрос? — послышалось из конца зала от протянутой руки. Вик с готовностью кивнул. Это будет последний, и стоило закругляться, пока не объявили перерыв. — Здравствуйте, меня зовут Эйден Уайт, — и среди заключительных рядов поднялся Джун. Вик приложил усилия, чтобы не выдать удивление. А как же супервизия? — Я работаю с детьми. И однажды сталкивался с ребёнком, который в двенадцать лет почти не разговаривал: только отдельные слова и обрывки бытовых фраз. Не могу сказать, что ребёнок был кем-то вроде Маугли, потому что он жил в семье, хоть и асоциальной, в паре кварталов отсюда. Как психологу, мне была понятна клиническая картина, приведшая к такому, но с точки зрения языка… Мог бы такой ребёнок общаться так же, как мы с вами? Или процессы, лежащие в основе усвоения и порождения речи, нельзя никак «нагнать»? Вик скрестил руки и с улыбкой потёр подбородок. Интересная у них вышла игра… В голову, конечно, полезли мысли о прошлой ночи и минувшем утре. — Здравствуйте и спасибо за ваш вопрос, мистер Уайт, — махнул рукой Вик, удерживая ускользающее самообладание. — Все теории — это теории, а не аксиомы, однако ярких положительных примеров, когда люди в позднем возрасте «нагоняли», мы не знаем. Знаем, что грамота с образованием — это привилегия, научиться читать и писать можно, хоть это будет в разы сложнее и менее нативно, нежели в раннем школьном возрасте. Плюс, планка образованности выше и выше: человечество умножает знания, и того, что считалось достаточным век-два назад, сегодня может не хватать. Могу предположить, что длительное нахождение в благоприятной среде могло бы развить ребёнка, но значительный эффект был бы заметен спустя десятки лет и множество попыток. И это невозможно без большой психологической работы, вы это без меня понимаете… Также развитие языка обусловлено развитием нашего мозга, об этом много писал и Хомский, и когнитивисты. Каких-то сложных связей не будет, ведь мозг сформировался и закостенел без них. Время, увы, упущено. Но я сейчас говорю больше о Маугли, чем о вашем примере. В вашем — я не знаю, нужна полная характеристика…

_______

Вик сгрузил остатки посуды в мойку. Тарелки с игривым звоном ударились друг об друга. Синди расправилась с последним заварным печеньем, которые приносил Джун. Он, кстати, как раз вызвался выгулять Арчи, но Вик-то знал, что им с Синди так позволили немного поговорить наедине. — Какой хорошенький. И как печёт… Надо будет попросить пару рецептов. Кесси как раз недавно увлеклась выпечкой, всё просит с ней что-нибудь испечь. А я сложнее миндального печенья не умею, — хохотнула Синди. Вик сел обратно к ней и своему чаю. — Ты говоришь о нём как о щенке, — он беззлобно усмехнулся. — Ты буквально так же говорила об Арчи, только без части с выпечкой. — Да брось, ну вот так я реагирую. Положительно. — Я так и подумал, — с улыбкой вздохнул Вик, — что это просмотр. Тебе важно его «заверить». Синди махнула рукой, закатив глаза. Может, не хотела до конца соглашаться. — Это по-дружески, Вик. Мне интересно, с кем… скажем так, подружился мой друг. Вик не смог скрыть удивление. За все годы знакомства она никогда не называла его другом. «Соратником по несчастью» разве что. — Кажется, я упустил момент, когда мы стали друзьями, — с иронией подметил он. — Но мне приятно. Джун хороший и добрый, да. Синди драматично выдержала паузу и по-дружески погладила по руке. — Я пришла не для проверки. Я много думала после наших последних встреч и поняла, что хочу, чтобы мы были кем-то большим друг для друга, — Вик поднял на неё глаза. — Мои дети и мой муж знают тебя, я знаю тебя. Ты замечательный человек, Вик. И мне бы хотелось, как я сказала, быть в твоей жизни. И чтобы ты был в нашей: как, не знаю, крёстный или друг семьи, мой друг. Понимаешь? Вик понимал, и слова его очень тронули. — Мы совсем не говорили сегодня о Джесси. Первый раз, — осознал вдруг Вик. — Много пришлось сказать, чтобы, наконец, не говорить ничего, да? Синди поджала губы и улыбнулась, кивнув. — Да.

КОНЕЦ