Негласные правила

Непроглядная тьма ночи охотно заволокла небо, усыпая его раскидистыми искрами тысячи звезд. Просторные улицы прежде живого города прогресса дремлют в усладе мира снов, плотно задёрнутые шторы невысоких домов оградили их жителей от взора сияющих малюток зарниц, позволяя им лишь светом своим очертить контур потрескавшегося фасада. И только в непристойно большом окне Совета плясали голубоватые лучи хэкстековских творений, отблескивая в позолоченных переплётах рамы. В лаборатории привычно тихо скрежетали друг об друга шестеренки, заставляя автономно работать все навороченные механизмы, коими являлись даже умные часы, до которых никому не было дела, покуда они не раздражали своим тиканьем постояльцев. На другом конце широкого помещения стоял такой же широкий стол усыпаный самыми различными материалами, частицами мехазмов, бумагами и даже гора одноразовых стаканчиков из под кофе нашла себе место где-то в тёмном углу, уборку которых то и дело откладывали на лучший день. В самом центре лабораторного стола парило таинственное шестигранное ядро хэкстек, что шепотом, потусторонних разуму завываний, говорило к одиноко восседающему ученому. Худощавая рука того придерживала тяжелую от усталости голову, а корпус тела склонилось, словно ива, над стопкой очередных чертежей, сделанные его партнером, ох как же он любил его идеи — даже несуразные тот старался не откидывать сразу, а понять, ведь каждая из них несла в себе потенциал. И вот он вновь внимательно рассматривает аккуратно нарисованную модель в золотисто-синих оттенках, подписанную как «Хекстековый Лук» — Виктор каждый раз подмечал насколько Джейс удивительно хорошо рисует, подходя с внимательностью к деталям тот выкраивал каждый узор, детальку, винтик, так ещё и выдумывал локальные дизайны, дабы творение соотвествовало под стать ремеслу. Взгляд зацепился за аккуратный, размашистый почерк, округлыми буквами парень оставил лаконичное примечание: „Лук поможет охотникам эффективно справляться с любой добычей и это увеличит производство качественной еды.“ — Недурно, одна из главных проблем в Зауне – это голод, а с этим луком хорошее мясо сможет массово производиться, значит и станет более доступным. С тяжелым вздохом ученый потянулся за одиноко валяющимся в темноте деталями, но резко спазмирующее давление, что словно кровавым пятном, распространялось по легким, лозами прорастало в бронхи, заставляя страдающего, что успел лишь тонкими пальцами подхватить будущий корпус лука, согнуться пополам от резко нахлынувшей агонии. Боль распирала грудную клетку изнутри, наровя болесно впитаться шипами в ребра. Плечи непроизвольно то и дело вздымались в приступе удушающего кашля, что с каждым хриплым вдохом лишь нарастал, покуда алый не украсил чертеж кровавыми пятнами. Сдавливающие лозы хвори ослабли хватку, неохотно сползая по ребрам вниз, те позволили дышать ученому вновь. Жадно хватая воздух, тот смахнул кровь с губ, подобные приступы пока не хватают того часто, но проблем доставляют уже сполна, например таких как испорченный чертеж. Недовольно покачав головой тот подхватил корпус и гаечный ключ с винтами. Человек, который озабочен тем, что бы ему поесть сегодня, не будет думать о науке. Поэтому стрелки на часах уже перешли за 4 час, поэтому веки смыкались вопреки науке и именно поэтому с утра Виктора обнаружили спящим за столом, согнувшись в три погибели. Горячая рука мягко прикоснулась к спине спящего, оглаживая каждый болезненно выпирающий позвонок, та остановилась на плече, — Виктор, ты снова сидел здесь до поздна. - Осматривая партнера и заваленный стол, взгляд цепко схватился за изменения в чертежах - соавторское дополнение ныне коричневых разводов, в глубоко карих глазах заплескалась тревога за друга, который в ответ уже мычал и усердно пытался проснуться. Казалось, словно в шею вставили влажную ветвь и согнули до боли в мышцах, но каким было удивление Виктора, когда крепкая, совсем горячая рука дотронувшись, обжигая холодную кожу, принялась совсем неспешно, аккуратно разминать ноющие мышцы, заставляя ветвь внутри под давлением ломаться. Всё что мог сделать изнуренный лишь поддаться аккуратным движениям, протяжно совсем тихо мычать на местах где нужно мять усерднее и не рыпаться, ведь сопротивляться такому блаженству было бы настоящим преступлением. Джейс же старался не спугнуть, приятное волнение было резонно с тем, когда отстраненный кот впервые начинает ластиться к твоим рукам, а ты внимательно прислушиваешься к каждому жесту любимца, стараясь потакать чувствам того. И когда ласки уже сполна хватало - нужно вовремя остановиться и не налегать со всей своей заботой. Мягко очертив узорчик на позвонке зауниста, ученый отстранился. Подобные негласные правила выгравированные золотом в разуме позволяли Джейсу сохранять близость с партнером, а не смотреть вслед убегающему коту. Приятное ощущение тепла растекалось по венам, капиллярам, проходя через весь кровоток, словно Виктору даровали панацею и вновь зажгли в нем жизнь — Спасибо. Не стоило, но спасибо. - Улыбнувшись, хмыкнул ученый, расчищая стол от ночной работы, — Насчет лука. Неплохая идея, я уже начал делать базу, но будет лучше внести некоторые изменения.. - Джейс внимательно слушал собеседника, параллельно помогая тому в уборке, но было бы, конечно, лучше выбросить гору стаканчиков. Пододвинув поближе чертеж, советник вглядываясь в пятно, подстебнул, — Да, я вижу какие ты уже изменения внёс. - Ловя на себе возмущенный взгляд, Джейс неловко улыбаясь, повел плечами, якобы факт есть факт. Он ни в коем случае не насмехался, напротив тревога когтями вцепилась в подкорку сознания, пуская яд по жилкам, приговаривая Джейса на безумно импульсивные поступки. Хотелось скрутить этого бедо-ученого и сейчас же отвести к лучшему в Пилтовере доктору, да что там в Пилтовере - он готов весь свет объехать лишь бы Виктору не начали помогать слишком поздно, но тот понимал, что последний начнет шипеть и вовсе отольнет от рук, у того есть выбор и своя голова на плечах. И заунист выбрал дело, а не себя. Длинные, костливые пальцы перебирали маленькие шестеренки, аккуратно оглаживали гладкую резьбу металла - ни одна не подходила, придется разобрать незаконченную побрякушку. — Виктор, будем вместе работать над этим. Я знаю, что некоторых деталей у нас нет и придется затратиться, но Мел.. - Речь оборвал нехарактерно громкий треск механизма, корпус трещинами разошелся по всей площади, из которых повыкатывались блеклые пружинки, что звоном ударялись об мраморный стол, сдается конструкция была настолько хрупка, что было достаточно лишь сильнее сжать её, чтобы сломать. — Ты знаешь как я к этому отношусь. - Холодом процедил Виктор, не срываясь на повышенный тон ни на децибел. — Но почему? Ты ведь принимаешь помощь от меня, от Хеймердингера, от своего знакомого из Зауна. Почему от остального Совета тогда ты отказываешься? - Джейс чуть склонился к неровно сидящему другу, дабы хоть мельком заглянуть тому в янтарные глаза, на что ученый таки повернулся к советнику, склоняя голову к тому ближе, — Потому что ты слеп. Она использует тебя и даже не только она. - Пара камедьевых глаз прищурились, вцепившись в схватку с парой дубовых, позволяя рассмотреть их глубинность, подметить как тревога по сей момент плескается на дне, но тому было вовсе не до этого. — Да что не так? Мел хороший человек. Почему ты не хочешь мне хотя бы рассказать о том, что тебе так не нравится в ней? Если бы ты хоть немного открылся и позволил мне помочь.. - Бедный механизм вовсе откинули вдаль к ядру, раскидывая его внутренности ещё больше по поверхности. Ассистент всем корпусом повернулся к нависшей над ним проблемой, уже пересчитывая в мыслях сколько раз он захотел впечатать эту проблему в стол, — И что тогда? Хочешь больше открытий в изучении партнера? Да Мел затуманила тебе взгляд и мозги, ты больше не думаешь о науке, а о политике. Не стремишься обуздать новые вершины. Когда последний раз мы с тобой разрабатывали нечто новое вместе? - Глаза, обрывая зрительный контакт, забегали по столу, тот осознавал что время то уходит как песок сквозь пальцы, наверняка ему и самому затуманило сознание, а подкорка вовсе пошла трещинками от уже впитавшегося яда. — ..Единственное, что нас ныне связывает – это привязанность. - Говорить тут было не о чем, отравлял их разный яд и общий антидот им не найти. Не дожидаясь ответа, Виктор подхватывает потертый временем костыль, приподкидывает в воздухе для более удобной хватки и с тяжестью опираясь, поднимается с места. — Куда ты уходишь? - В ответ лишь глухой стук дерева об кафель, да непрерывное тиканье часов, которое порядком уже начинает раздражать. Он не мог просто стоять и провожать взглядом самого близкого человек. Вычерченные кропотливым трудом правила на каждом закоулке подсознания кричали о том, да что там, уже били тревогу с кодом красный, что намерения Джейса — безумны. Не навязываться. Прислушиваться. Отстраняться когда нужно. И быть иногда чуть решительнее. На одном дыхании Джейс схватил ученого за тонкую, настолько холодную кисть, что вдоль всего эпидермиса руки пробежалась свора мурах, и резким, но столь аккуратным движением, словно в его руках самая дорогая скульптура, притянул к себе, за что ловил уже нескончаемое количество убийственных взглядов и пропускал через сердце возмущенные, до нельзя тихие ругательства, внезапно утихнувшие лишь тогда, когда тело зауниста с грохотом соприкоснулось с холодной керамикой стола. Столкновение заставило гору стаканчиков вовсе завалиться без чувств, а округлые металлические детальки разбежаться кто куда. Кисти так и наровили вдавить до самого треска крепкого материала, оставляя всё больше багряных пятен по роскошным чертежам, но ни капли собственной крови не стекало меж пальцев, боится. Любопытство к действиям Талиса возгорало синем пламенем, даже сопротивляться не хотелось, а просто отдать контроль советнику. Последний секундно заглянул в едва прикрытые, до жалости уставшие глаза - наконец таки он смог разглядеть в них искру, прочитать как интерес буром одолевает злость к такой глупой импульсивности. Ох, и сколько же собственных правил он нарушил, когда горяченные губы соприкоснулись с запретным плодом, так аккуратно и бережно, но при этом столь же напористо, словно ребенок ухватившись за любимую сладость больше не хочет отпускать её. И он не хотел отпускать Виктора, никогда этого не хотел. По ответной реакции было понятно, что и сам Виктор не хотел терять Джейса, он ластился к партнеру, приподнимаясь всем телом к согревающим губам, тот едва ли не сжирал лакомый кусочек, по которому так голодал. Тонкие руки неохотно выползли из-под душащей хватки, медленно проползая от кисти до напряженных плеч, ощупывая косточки пальцев, рельеф выступающих вен, вырисовывая на шейном позвонке незамысловатый узор. Поцелуй оказался резонным с утренним массажем: мычит - старайся лучше, начинает кусать - лучше отольни, а то сожрет. Что Талис и сделал, когда почувствовал ненавязчивый вкус железа на губах обоих. Конечно же он мог бы отдаться на съедение и был бы только рад, но ходить на встречи с обкусаннымм в кровь губами будет странно, да ещё и привыкнуть можно. — Кажется, я нашел свою главную слабость. - Ученый недовольно выглянул исподлобья на эту самую слабину, чуть нахмурив брови, на что Джейс лишь хмыкнул с мягкой улыбкой.