Lonicera

      – Не грусти, мальчик мой, – говорит аджума Сон, её голос мягкий, полон заботы, как всегда. Она смотрит на него с такой теплотой, с любовью, которую он знает с детства. Он не может вспомнить время, когда она не была рядом с ним — её взгляд всегда был таким: нежным и преданным, как взгляд матери, которую он никогда не знал. – Твой отец передумает, я знаю это, – продолжает она, продолжая готовить ему завтрак. Её движения спокойные и уверенные, как и её слова, будто эта женщина не сомневается в том, что она говорит. Это утро он встречает не в своём доме. Он проснулся не в той комнате, где был привычный запах его постели, где стены были знакомыми, как собственная кожа. Вместо этого он находится в чужом доме, на чужой кровати — но теперь эта кровать уже как его собственная.       – Он поймёт, что совершил ошибку, выгнав счастье из своего дома, и обязательно вернёт тебя обратно, – с тёплой улыбкой добавляет она, наполняя комнату уютом и тишиной. – Поверь мне, я очень хорошо знаю твоего отца.       Но Сокджин, несмотря на её слова, лишь тяжело вздыхает, чувствуя, как внутри его сердце сжимается от боли. Его взгляд становится решительным, и он отвечает без малейшего колебания, не глядя на неё:       – Я не вернусь.       Аджума Сон останавливается на секунду, её взгляд слегка темнеет, но улыбка остаётся такой же тёплой, как и прежде. Она не нуждается в словах, чтобы понять его. И в этот момент она словно снова становится той самой женщиной, которая поддерживала его в моменты, когда он был ещё мальчиком, и мир казался слишком жестоким для его юных плеч.       Сокджин сидит в тишине, пытаясь унять бурю эмоций, которые захлестывают его. Он чувствует, как тяжесть внутренней пустоты сжимает его сердце. Всё вокруг кажется чуждым, чуждым и холодным, как и его положение. Он знает, что этот день когда-то наступит, знает, что когда-то ему придётся подчиниться решениям отца, но не готов к тому, что это будет так сложно. Он сидит в доме, полном чуждых взглядов и звуков, в месте, которое не вызывает никаких чувств. Но вот эта пустота, она слишком реальна.       Она слишком хорошо знает его, эта тишина в его душе. Она забралась туда, где его страхи, его сомнения, его разочарования стали его единственными спутниками. Он должен быть готов. Он знает, что будет вынужден жениться, что всё это — лишь очередной шаг в череде неизбежных политических маневров. Но даже несмотря на всё это, внутри Сокджина нет места для понимания. Он не может просто смириться с мыслью, что ему предстоит целая жизнь с кем-то, кого он не выбрал, с кем-то, кто не тронет его сердце.       С каждым днём этот страх становится всё более ярким и безысходным. Проклятие жить с незнакомым человеком, каждый день просыпаться рядом с ним, пытаться любить его, пытаться научиться чувствовать что-то, что не связано с тем, кого он на самом деле любит. Мысли о том, как он будет обязан дарить ему свою любовь и внимание, расти детей с этим человеком — это его наивысший страх. Прожить всю жизнь с тем, кого не любишь, невозможно. Это просто уничтожит его изнутри. Особенно когда он знает, что уже любит кого-то другого, и это чувство невозможно поглотить, невозможно вытеснить.       В его сердце уже есть место для одного, и это место занято. Оно принадлежит тому, кто никогда не сможет быть с ним, кому его любовь никогда не будет взаимной. Он знает это. Он понимает, что никогда не станет тем, кто сможет воссоединиться с тем, кого он по-настоящему любит. Его сердце пронзается этой болью, и он чувствует, как эти острые иглы разрывают его изнутри. Но даже в своём отчаянии, он не собирается ломать свою жизнь, не собирается следовать за волей других, даже если это значит идти против всего, что ожидают от него.       Не важно, что его отец требует. Не важно, что его позиция и статус требуют, чтобы он был с кем-то, кто подойдёт для правящей династии. Его душа не согласна. Он не может позволить себе стать частью этой игры, не может сломать своё сердце и свою жизнь, лишь чтобы угодить тем, кто считает его чувствами несерьёзными. Он не может стать этим человеком, который будет делать всё, что ему скажут, чтобы просто быть хорошим наследником или хорошим инструментом для государственной власти.       Он хочет любви. Он хочет быть с тем, кто будет понимать его, кто будет видеть его душу. И он не согласен на меньшее. Эта мысль греет его, но в то же время она приносит ещё больше боли, потому что он осознаёт: с этим человеком ему не быть. Но он не сдастся. Даже если будет вынужден пожертвовать всем, даже если его сердце будет разбито, он не отдаст свою жизнь на усмотрение других. Он не будет ломать себя под чужие ожидания.       Сокджин сидит в тишине, его сердце тяжело бьётся, но его взгляд твёрд, как никогда.       – Ты правда влюблён в кого-то? – неожиданно спрашивает аджума Сон, её руки останавливаются на полпути, и она внимательно смотрит на Сокджина. В её глазах читается не удивление, а скорее глубокое понимание, как будто она давно уже почувствовала его чувства. Это её особенность — она всегда могла видеть больше, чем он был готов показать, и теперь, когда её взгляд сосредоточен на нём, он чувствует, как его сердце бьётся чуть быстрее. Возможно, его лицо выдало его тайну, или она просто давно научилась читать его, как открытую книгу. Но даже если она и знает, что происходит в его душе, он не готов раскрыться перед ней полностью. Этот секрет слишком личный и болезненный.       – Да, но я не скажу его имени и ничего о нём, аджума, – с тяжёлым вздохом отвечает он, и его голос звучит словно тяжёлое бремя, которое он несёт в себе. Он уже давно научился скрывать свои чувства, строить маски, но с этим человек, как с настоящей матерью, ему не удаётся скрыться. Она продолжает смотреть на него, её взгляд проникает в самую душу, но она не настаивает. Вместо этого она просто кивнёт, как бы соглашаясь с его решением, и снова возвращается к своей работе, будто ничего не произошло. Но в этом молчании, в её тихом согласии, он ощущает, как её слова проникают глубоко в его сердце. Она всегда была для него опорой и той, кто умеет прощать, даже когда её собственное сердце полнеется болью.       – Знаешь, – говорит она, снова прерывая тишину, её голос тёплый, но с лёгкой грустью, – любовь стоит того, чтобы за неё бороться. Эти слова звучат, как отголоски старой мудрости, передаваемой через поколения, как нечто важное и священное. Она немного поворачивается, её взгляд становится более серьёзным, и на мгновение он видит в её глазах ту самую силу, которой она никогда не делилась, но которую он всегда чувствовал. – Если ты докажешь ей, что достоин её, она склонит перед тобой свою голову и будет с тобой до последнего вдоха.       Эти слова, полные веры и уверенности, пробуждают в нём что-то глубокое и невыразимое. Он чувствует, как её слова оживают в его сознании, как они проникают в его душу. Это не просто напутствие, это жизненная истина, которую она передаёт ему, надеясь, что он поймёт и воспримет её с таким же уважением, с каким она сама живёт.       – Запомни это, мой мальчик, – добавляет она мягко, как если бы хотела напомнить ему, что на свете есть вещи, за которые стоит бороться, даже если они кажутся невозможными. Её слова проникают в его сердце, как теплая рука, которая прижала его к себе в самый трудный момент. В этот момент, когда он стоит перед ней, его мысли немного успокаиваются. Он не может предсказать, что будет дальше, но в её словах он находит маленькую искорку надежды. И хотя его сердце всё ещё охвачено болью и страхом, он ощущает, как эта искорка становится всё ярче.       Сокджин думает над сказанными словами. Бороться за любовь не страшно, но бороться лишь за свои чувства это как выйти на поле боя одному против целой армии солдат. Смерть неизбежна, как и проигрыш.

***

      У госпожи Сон был хороший, красивый дом с несколькими гостевыми комнатами и с просторным садом. Наверняка, летом в саду невероятно красиво, – думает он, смотря в окно, на голые деревья, и темный лес.       Скоро зима. Время так быстро летит. Он невольно вспоминает ту самую зиму, которая изменила его жизнь, разделив ее на две части.       Это было похищение. Ему было всего 15 лет и его выкрали прямо из его покоев, закрыли рот, связали руки и посадив дрожащего от страха на лошадь, помчались в сторону леса. Ранним утром мороз стоял знойный и он в одной лишь тонкой одежде промерз до костей, слезы безостановочно лились из глаз, от невозможности кричать, горло так сильно саднило, что ему было больно делать глотательные движения. Его босые ноги оледенели и каждое касание сучков деревьев приносило ему обжигающую боль.       Его похитителей было около десятка человек, возможно больше или меньше, он был не в состоянии сосредоточиться на этом. Страх сковал его тело и разум. Сокджин видел лишь размытые деревья и очертания в темноте раннего утра. Его спасало только тепло исходящее от похитителя, который усадил его на своего коня, перед собой и крепко удерживал, заставляя опираться на себя. Они мчались так быстро, что ему казалось, что они уже пересекли границу его государства, но это было не так и он это понял, когда один из тех, кто ехал впереди, упал сбитый чем-то. Но никто не обратил на это внимание, но в Джине зародилась надежда на призрачное спасение. Может быть кто-то из людей дворца все-таки нагнал их и теперь пытается спасти Джина. Когда очередной похититель слетел со своего коня, Джин заплакал. Он так сильно хотел быть спасенным. Мужчина за его спиной громко выругался, смотря в сторону и Джин посмотрел в ту же сторону, повернув голову и тогда он впервые увидел Его. Мужчина практически сливался с темнотой леса, его выдавали только развевающиеся волосы на ветру. Он мчался несколько отдаленно, но Джину казалось, что его лицо обращено именно к ним. Вдруг мужчина-спаситель ушел вперед и скрылся среди деревьев, словно тень и Джин окаменел. Неужто, его сознание от страха нарисовало ему то, что он хотел больше всего на свете? Он и вправду умрет? Если не от рук похитителей, то возможно от окоченения. На тот момент, он уже не чувствовал своих ног, а сильно стянутые руки перестали болеть приводя его в ужас. Какое-то время ничего не происходило, и он вдруг понял, что начинает терять надежду и веру в спасение.       – Что за чертовщина! – прокричал кто-то, останавливая своего коня и практически падая на землю от резких движений животного. Джин до этого потерявшийся в своих страхах посмотрел вперед и увидел как несколько людей, которые ушли вперед лежали на земле как сломанные игрушки.       Он почувствовал, как лошадь под ними также резко остановилась, слегка встав на дыбы. Была гнетущая тишина. Никто не двигался со своих мест, ожидая когда в поле их зрения появится тот, кто ответственен за мертвецов и он не заставил себя долго ждать. Джин во все глаза смотрел на человека одетого во все черное, не прикрыты были лишь его глаза и лоб. В руках он держал два меча, вставая на их пути. Солнце которое начало подниматься все выше слегка отсвечивало от металла оружия и это вытеснило все мысли Джина. Он практически перестал думать и бояться, так как все его внимание было сосредоточено на таинственном человеке перед ними.       – Уйди с дороги, сукин сын! – прокричал мужчина за спиной, но человек в черной одежде ничего ему не ответил и не сдвинулся с места. Он вообще не двигался, стоял в одной позе смотря в их направлении. – Убить его! – отдал приказ мужчина, и сам спрыгнул с коня, перетянув его на себя. Снег обжег его голые ступни и он заскулил, тем самым обратив внимание спасителя на себя. Тот осмотрел его с ног до головы, остановился взглядом на его босых ногах и это будто дало ему толчок к действиям.       Сокджин никогда раньше не видел, чтобы человек так легко и быстро двигался, практически не касаясь земли. Лязг металла о металл, крики и стоны перемешались между собой, но Джин не мог отвести своего взгляда от длинных волос, которые следовали за своим хозяином и будто повторяли каждое его движение. Когда мужчина расправился со всеми, Джин было выдохнул от облегчения, но рычание за его спиной заставило его задрожать от страха. Он боялся обернуться, но всем телом чувствовал, что существо было огромным и очень сильным. От отчаяния он судорожно искал глазами своего спасителя и впервые за все время встретившись с ним взглядами, забыл как дышать. Чужие глаза смотрели на него уверенно и будто обещали спасти, утешить и защитить, и Джин кивнул ему, давая понять, что принимает его молчаливые обещания, но несмотря на это губы его задрожали от безмолвных рыданий и из глаз потекли горячие слезы. Он всего лишь на мгновение закрыл глаза, а когда распахнул веки увидел перед собой кровожадный, безжалостный бой человека и оборотня. На почти онемевших ногах он сделал несколько шагов назад, и когда его ступни ступили на что-то теплое и мягкое, он быстро посмотрел вниз. На снегу лежала одежда оборотня, все еще теплая и он встал на нее, переключая внимание на бой. Он всей душой надеялся, что не достанется чудовищу в обличье волка. То каким он был огромным и сильным ужасало и страх снова вернулся к нему. Если его спаситель умрет, эта участь не обойдет стороной и его тоже. Эти мрачные мысли отвлекли его от развернувшейся картины перед ним и когда он услышал тяжелый, громкий, полный боли вой, то не мог не улыбнуться. Это было не в его характере, он был добрым и мягкосердечным, но сейчас, когда он на волоске от смерти, в нем проснулся другой Сокджин – человек желающий смерти другому существу. Он видел, как меч пронзил тело оборотня, но тот не собирался сдаваться. Сквозь рычание и скулеж он прыгнул на человека, задев своей мощной лапой чужое лицо. Черная маска прикрывающая рот упала на землю и Джин видел, как мужчина зажмурился от боли. На его лице была длинная кровоточащая линия начиная от брови до середины лица. Но даже несмотря на это, человек отпрыгнул назад, подобрал чужой меч и дождавшись следующего прыжка оборотня, одним слитным движением рук перерезал горло животному. Джин видел как застыло в полете тело оборотня и как через пару мгновений, тело с грохотом встретилась с землей. Все было кончено. Враг был побежден, как и сам Джин, сердце которого стремительно начало биться когда их взгляды с мужчиной встретились вновь. В тот момент он понял, что пропал безвозвратно.

***

      Хосок, Юнги и их войска пересекают нейтральные земли и наконец-то возвращаются домой. Ветер, наполненный запахом хвои и свежести, встречает их с первых шагов, напоминая, как долго они не чувствовали этой привычной атмосферы. Впереди, на фоне гор, проступают зеленые просторы родного государства, укрытого среди высоких, мрачных вершин, скрывающих от мира их маленький уголок.       Путь домой был долгим и утомительным, но когда они входят в знакомые леса, всё утомление как будто исчезает. Эти леса, величественные и древние, всегда были для Юнги чем-то священным. Лес кажется живым существом, с каждым деревом, камнем и тропинкой, которые он знает как свои пять пальцев. Его взгляд падает на темные сосновые рощи, где свет пробивается сквозь густую листву, и он не может не ощущать на себе это магическое спокойствие, которое наполняет его, как только он ступает сюда.       Юнги любит эти горы — их силу, твердость и молчаливую уверенность. Здесь, среди их скалистых склонов и густых лесов, царит гармония. Всё словно часть чего-то большего, неизменного. Когда он возвращается сюда, в родные земли, он ощущает, как с его плеч снимается тяжесть. Здесь нет шума столицы или ежедневных забот. Это уголок, где можно быть уединенным и в безопасности, даже если мир вокруг не всегда мирный. Горные цепи, которые вечно защищают их земли от врагов, становятся надежным щитом, а леса, с их тенями и бескрайними просторами, дарят ощущение защищенности.       Далеко отсюда, на вершинах, простираются озера, которые зимой становятся замерзшими зеркалами, отражающими ясное небо. Летом же они полны жизни — от рыб до уток, парящих над водной гладью. Юнги часто находит время, чтобы прогуляться вдоль этих озер, прислушиваясь к шороху воды, к крикам птиц. Когда он возвращается сюда после долгих дней в походах, эти озера всегда приветствуют его своей тишиной и неизменной красотой.       Но дома его никто не ждет. Это одновременно и больно, и успокаивает. Он привык быть один, даже среди своих, но природа здесь всегда способна утешить. В этом есть что-то почти священное: Юнги знает, что его место в этом мире — среди гор и лесов. Его одиночество не тяжесть, а часть его сущности. Он любит это место, его просторы и свою свободу в их пределах. Это место всегда остается его прибежищем, независимо от того, кто ждет его у ворот дома.       И сейчас, с возвращением домой, Юнги снова чувствует себя живым. Земля, по которой он так скучал, вновь дарит ему покой и вдохновение. Это его место — место, где он может быть самим собой, несмотря на все тяготы войны и её последствия.       – Перестань улыбаться. Это жутко, – его мысли прерывает голос Хосока, их будущего короля, но пока первого принца и наследника трона. Как и ожидалось они нашли свою дружбу среди горы трупов, крови и боли, но несмотря на это стали очень близки и доверяли друг другу свои жизни.       – Я просто рад оказаться дома, – честно признается он и лицо Хосока впервые за эти месяцы озаряется улыбкой.       Юнги внимательно смотрит на Хосока, ощущая, как напряжение в его голосе растет. Оказывается, даже их будущий король, обладающий такой силой и решимостью, не может скрыть своей обеспокоенности. Он знает, что несмотря на свою стойкость, Хосок все же переживает.       – Ты прав, – говорит Хосок, тихо, но с легкой улыбкой. – Дома всегда легче дышать. Но ты тоже прав: воздух тут свежий, но чувства… не всегда такие же чистые. – Он осторожно добавляет эти слова, чтобы не нагнетать ситуацию, зная, что у Юнги есть свои внутренние демоны, с которыми тот будет бороться. Но он не навязывается, потому что за годы дружбы понял: в такие моменты ему не нужно говорить много. Главное — просто быть рядом.       Хосок качает головой и, не выдержав, снова возвращается к разговору, его лицо становится серьезным. Юнги сразу чувствует, как в голосе Хосока появляется скрытая боль, которая не дается ему покоя.       – Его Величество сходит с ума, – наконец, говорит Хосок, и это произносится как некое откровение. – Он решил поженить нас всех в ближайший год и теперь ищет для нас выгодные партии. – Хосок говорит это с таким сарказмом, что Юнги едва сдерживает усмешку, но в его глазах мелькает что-то вроде грусти. Это все слишком типично для их короля — смотреть на все как на очередную политическую сделку, не учитывая эмоций своих детей.       Юнги не отвечает сразу, понимая, что слова Хосока не просто описание ситуации, а выражение его собственных страхов. Он медленно идет по этому мысленному пути, осознавая, что для Хосока и его братьев свадьбы — это не праздники, а, скорее, заключение сделок, обязанных обеспечить царствованию стабильность и силу. Но для Сокджина, особенно для младшего принца, это могло стать настоящим испытанием.       Хосок продолжает, и его голос становится тише, будто он не хочет, чтобы кто-то еще слышал эти мысли:       – Я хоть и готов принять такую учесть, но беспокоюсь за Чимина и Джинни, особенно за младшего. Чимин сможет за себя постоять, он альфа в конце концов, но Джин… – Хосок делает паузу, словно пытаясь удержать эмоции. – Он ведь такой нежный и ранимый. Отец строг по отношению к нему, хоть и любит его. Он будто все еще не простил мать Сокджина, которая сбежала от него к другому. Это мучает его, Юнги. Я вижу это, каждый раз, когда он смотрит на отца.       Юнги чувствует, как тяжело ложится эта правда на его сердце. Он знает, что Хосок прав — Сокджин был всегда таким. Даже его красота и грация скрывают уязвимость, которую сложно заметить в повседневной жизни. Он не такой, как его братья. Он может не заявлять об этом громко, не показывать всем, что его боль глубже, чем каждая рана на его теле, но Юнги знает. Он всегда знал. И его забота о Джине только растет с каждым годом, с каждым взглядом, с каждым шагом, который они делают вместе.       – Ты прав, – говорит Юнги, чувствуя, как его голос становится тверже. – Он такой хрупкий, и я… Я тоже переживаю за него. Но ты знаешь, Хосок, мы будем рядом, мы не дадим ему сдаться. Я буду рядом с ним, как всегда. Если отец не простил мать Джина, то это не сделает его жизнь легче. Но мы можем быть его опорой. Мы сможем помочь ему, даже если мир вокруг будет не таким, как он мечтал.       Хосок молчит. Он знает, что Юнги прав, но слова не могут затмить ту боль, которая скрыта в его глазах. Юнги, всегда прямой и решительный, не боится смотреть в глаза тем, кто вызывает у него беспокойство. Он часто говорит, что он готов бороться за свою любовь, за своих братьев и за их права. Но в эти моменты, когда их мир рушится из-за выбора, который должен быть политическим, но не личным, Юнги чувствует, что на его плечах все больше ответственности. Он не просто друг для Сокджина, но и тот, кто будет бороться за его свободу, за его счастье. И несмотря на всю опасность, он готов сделать это, несмотря ни на что.       – Мы будем рядом, – повторяет он, твердо, как никогда прежде. – И никто, даже Его Величество, не сможет забрать у нас право выбирать свою жизнь.

***

      – Сынок, я и сама смогу, – слышится голос аджумы Сон, наполненный легким раздражением. – Без трапезы не уйдешь, – снова строго говорит она, и Юнги тихо смеется. Он не решается выйти из своего укрытия, чтобы посмотреть на Мин Юнги, который, сосредоточенно и ловко, заполняет кочегарню твердым топливом. Его волосы собраны в высокий хвост, который неуклонно качается с каждым его движением. Он резкими, но отработанными жестами подхватывает тяжелые дрова и переносит их в пристройку, а затем возвращается за новыми, будто это привычная, почти ритуальная работа. Сокджин тихо вздыхает, глядя на все это из своего укрытия.       Осень в этом году особенно красива. Деревья все еще покрыты листьями, но уже не зелеными, как летом, а оттенками яркой осени — золотыми, багряными и медными. Листья шуршат под ногами, создавая ощущение, что сама земля шепчет, прощаясь с теплым сезоном. В горах уже выпал снег, и утренний воздух пронзительно свеж и бодрящий. Прохлада, что проникает в легкие, словно наполняет каждую клеточку тела новым жизненным соком. Джин открывает окна на распашку каждое утро, будто приглашая свежий воздух наполнить его дом. Этот свежий воздух, в котором еще ощущается легкий привкус мороза, буквально витает в воздухе, словно обещание чего-то нового.       Но сегодня утро особенное. Воздух в этот раз не просто свежий. Он пропитан чем-то глубже, чем просто холодом зимы. В нем есть запах альфы. Этот запах, такой теплый и одновременно резкий, проникает в самую душу, заставляя сердце биться немного быстрее. Джин чувствует, как этот запах закручивает его голову, заставляя забыть о времени и пространстве. В его груди все будто замирает, а затем начинает неистово биться, в ритме с его мыслями, мыслями о Мин Юнги, и о том, что этот запах оставляет за собой в его сознании.       Аджума зовет его, и неожиданно голова Юнги поворачивается прямо к его окну. Джин в панике пытается спрятаться, но шторы, слегка приподнявшиеся, выдают его. Его сердце начинает бешено колотиться, будто он пойман на нарушении. Он медленно отодвигается от окна, стремясь не делать лишних движений, но его мысли путаются в беспокойстве.       – Мальчик мой, – раздается голос аджумы совсем близко, и это звучит так, как будто она уже точно знает, что он там. Джин в ужасе отползает к двери, распахивает ее и, не раздумывая, бежит в сторону кухни, пытаясь скрыться от неловкости, что охватывает его.       Когда он врывается на кухню, аджума Сон поднимает на него свои теплые глаза и улыбается. Эта улыбка кажется одновременно строгой и заботливой, словно она давно предвидела его попытку избежать этой ситуации.              – Насмотрелся? – спрашивает она с легким укором, но в голосе нет осуждения, лишь любопытство.       – Аджума, – жалобно ноет Джин, прижимая руки к лицу, словно пытаясь скрыть свои мысли, которые бурлят в голове.       – Иди, приоденься. Юнги останется на обед, – говорит она, мягко указывая на необходимость подготовки. Джин качает головой, его мысли снова переполняются. Только одна мысль о том, что он будет сидеть за одним столом с Мин Юнги, вызывает в его груди настоящую бурю эмоций. Он не может справиться с этим ощущением, как будто его сердце вот-вот вырвется наружу.       Альфу он не видел почти год, и встреча с ним вызывает у Джина странное и пугающее чувство. Он вспомнил, как это было раньше, когда он жил во дворце — тогда встречи с альфой и другими воинами были обыденным делом, частью его обязанностей, частью жизни. Но сейчас всё изменилось. Он больше не живет во дворце, и всё это теперь кажется таким чуждым, чуждым и неловким.       – Я не могу, – произносит он, сжав кулаки. Это не просто отказ, это крик его разума, который борется с невыносимой неловкостью и смущением.       Аджума щелкает языком, и его смущение усиливается, когда она подходит ближе. Она видит, как он снова прячет лицо в руках, не в силах скрыть свой стыд.       – Мой дорогой, ты был и останешься принцем. Самым красивым и самым желанным в этой стране. И одно только твое присутствие – благословение. Думаю, тому, кто вернулся из войны, будет приятно встретить кого-то, кто излучает доброту и тепло, – её голос становится мягким, успокаивающим, и эти слова будто наполняют его сердце легким светом. Джин опускает голову, его глаза начинают заполняться легким туманом. Как же тяжело ему быть в центре внимания, особенно когда это касается того, кого он когда-то знал так близко.       – Может мне просто помочь вам накрыть на стол? – неуверенно спрашивает он, его голос звучит словно запрос на спасение от неловкой ситуации. Аджума, не медля, хватает его за руки и крепко сжимает их, словно уверяя, что он не один в этом.       – Хорошо. Я тогда пойду, – говорит Джин, понимая, что она не даст ему уйти от этой встречи. С облегчением, но с непрекращающимся волнением он возвращается в свою комнату.       Он осторожно выглядывает в окно, пытаясь незаметно следить за тем, как альфа Мин почти заканчивает свою работу. Его глаза останавливаются на его фигуре, и, когда Мин Юнги исчезает из поля зрения, Джин почти физически ощущает, как его напряженные мышцы расслабляются. С тихим вздохом он быстро закрывает окно и зашторивает его, прячась от всего, что теперь кажется таким сложным и непонятным. Он чувствует, как его дыхание становится тяжелым, а мысли спутанными. Он не может избежать этого чувства: он боится встречи, боится взгляда Мин Юнги, боится того, что эта встреча принесет в его жизнь. Всё так чуждо и неопределенно, а смущение сковывает его, заставляя снова и снова скрываться от самого себя.

***

      Юнги застывает, смотря в окно, где живет самый младший из принцев. Сердце его бьется быстрее, когда он снова видит его — этого омегу, который пленил его без остатка. Даже если бы его лучшие друзья, Хосок и Чимин, не дали приказа следить за принцем, Юнги все равно бы не смог устоять перед этим. Он не может удержаться от того, чтобы не следить за каждым движением Сокджина, за каждым моментом его жизни. Это стало его ежедневной рутиной — наблюдать за принцем, утром и вечером, а иногда и ночью. Но особенно, когда этот взгляд становится его единственным способом быть близким к тому, кого он безумно любит.       Его глаза мягко скользят по комнате, где находится принц, он не может оторвать взгляда от того, как Сокджин, наконец, засыпает. Как он тихо и мирно спит в своей обычной кровати, совершенно обычный, но в то же время совершенно невероятный для Юнги. Он не может насытиться этим зрелищем. Всё в нем — каждое его движение, каждое выражение лица — вызывает у Юнги бурю чувств. Это похоже на одержимость, на внутреннюю борьбу, но он всё еще помнит, кто он такой — всего лишь орудие для убийств, верный раб своей страны, а Сокджин — принц, тот, кто когда-то был высоко, а теперь... теперь он так близок и так далеко одновременно.       Юнги чувствует, как его сердце рвется на части, когда он вспоминает, кто такой Сокджин на самом деле. Он не просто красив — его красота таит в себе что-то большее. Он добр, заботлив и наделен душевной чистотой, которая потрясает Юнги. Он помнит, как принц трепетно относится к своим братьям, как нежно и с уважением общается с каждым, кто его окружает, и как он не склонен подчиняться своему отцу. Эта независимость, эта сила духа... Юнги никогда не видел никого, кто был бы похож на Сокджина.       Юнги знает все об этом человеке, о котором он мечтает каждую ночь. Он знает, что Сокджин страдает от аллергии на чеснок и картошку. Он помнит, как принц с улыбкой собирает полевые цветы и плетет из них венки, словно это простое занятие приносит ему настоящее счастье. Юнги знает, как омега любит щенков — всех возрастов, без исключения — и как он всегда с радостью помогает им. Он видит, как Сокджин играет с детьми, заставляя их смеяться так искренне и звонко, как это могут делать только самые чистые души. Он слышит, как смеется сам омега, и в его смехе есть что-то живое и теплое, а также как он может горько плакать, когда его сердце не выдерживает боли. Юнги знает, как ему больно, когда принц страдает. Он чувствует, как его собственное сердце разрывается от этих знаний.       И несмотря на все это, Юнги понимает, что он не может быть с ним. Мысль о том, что в скором времени Сокджин станет чьим-то мужем, что он будет чьим-то отцом, вызывает в груди Юнги болезненный сжимающийся комок. Это больнее, чем все шрамы, что он когда-либо получил на поле боя. Это рана, которая не заживает, не проходит, и которая только усиливается с каждым днем.       Хосок говорит ему, что старший принц северных земель, Ким Намджун, хочет попросить руки Сокджина. Намджун, хотя и старше принца, был все же не стар, а его ум и внешность отличались от других претендентов. Хосок возлагает большие надежды на этот союз, полагая, что Джин влюбится в Намджуна, ведь тот уже давно влюблен в его сказочную красоту. Эти слова прокололи сердце Юнги, как меч. Мысль о том, что кто-то другой будет рядом с Сокджином, что этот кто-то получит его сердце — это всё становится невыносимым. Внезапно Юнги осознает, как яростно и бессмысленно он ненавидит всех вокруг — своего лучшего друга Хосока, который сам не понимает, как он разрушает всё, что Юнги так давно хранил в своем сердце. И, конечно, Юнги ненавидит короля, который все еще настаивает на этом союзе, на свадьбе, которая должна разрушить все, о чем он мечтал.       Юнги не знает, как справиться с этой болью. Он запутался в своих чувствах, не зная, как ему жить с тем, что его любовь обречена. Он не может быть с принцем. Но в то же время он не может оставить его. Он знает, что его любовь безответна, и что у Сокджина есть будущее, которое не связано с ним. Но каждое воспоминание, каждый взгляд, каждое чувство, которое он переживает, когда видит его, только углубляет эту пустоту. Он продолжает любить, зная, что никогда не сможет быть с ним, но не в силах избавиться от этих чувств.       Юнги же после не знает кого он ненавидит больше: свою сердце, своего лучшего друга – Хосока, или короля, который настаивает на их союзе.

***

      Обед проходит в абсолютной тишине. Сокджин и Юнги сидят напротив друг друга, но ни один из них не может взглянуть на другого. Странная, неудобная тишина витающая в воздухе кажется непреодолимой стеной между ними. Даже аджума Сон, которая обычно не боится нарушать тишину, сегодня молчит. Она сидит, внимательно наблюдая за обоими, но не делает ни единого движения, словно боясь разрушить атмосферу, которая накрывает комнату.       Но вдруг, неожиданно, аджума резко подскакивает со своего места, словно придумав какое-то оправдание для себя, и покидает комнату, оставив их одних. На несколько мгновений остается только тишина. Они оба не осмеливаются нарушить её.       – Рад видеть тебя, хён, – произносит вдруг принц, и его слова, словно остриё ножа, пронизывают тишину, разбивая её. Юнги замирает. Его сердце словно перестает биться. Всё его самообладание разлетается в прах, а руки нервно сжимаются в кулаки. Он поднимает взгляд и встречается с глазами омеги, и это момент, который он так долго ждал, но теперь ощущает, как каждый вдох становится трудным, а каждое слово сгорает на губах.       – Мой принц, – произносит Юнги тихо, но в его голосе звучит нечто большее — почти молитва. Его душа рвется, и с каждым словом, с каждым взглядом всё кажется неизбежным.       Сокджин тоже поднимает глаза, и их взгляды встречаются, полные боли, тоски и надежды, которую невозможно скрыть. В их молчании скрыто больше, чем в тысяче слов, и, когда принц отвечает:       – Я тоже, – лицо омеги загорается румянцем, он словно не может скрыть свою уязвимость. Это мгновение — нечто большее, чем просто слова. Это признание, которое оба переживают одновременно, и которое делает их ближе, чем когда-либо.       Сокджин, не отводя взгляда, тихо спрашивает:       – Тебя отправили мои братья? Как они?       Юнги медленно качает головой, понимая, что не сможет ответить на этот вопрос без боли. Братья принца — те, кто могут быть далеко, но всегда остаются важными. Между ними снова наступает молчание. Они не могут отвести взгляд, каждый из них борется с собственными чувствами. В этих глазах всё — и любовь, и страдание, и страх потерять друг друга.       Вдруг из глаз Сокджина начинают катиться слезы, словно он не может больше сдерживать эти чувства. Юнги, не осознавая, что делает, резко вскакивает с места и падает перед ним на колени. Его руки, тронутые видимой болью принца, инстинктивно тянутся к его лицу, осторожно вытирая слезы, чтобы хоть как-то уменьшить его страдания. Его сердце разрывается от того, что он может причинить такую боль, но одновременно он чувствует, как к нему тянется невидимая сила — желание защитить, укрыть его, оберегать. Каждое прикосновение, каждый жест кажется смертельно опасным, но Юнги не может отступить. Эта вольность, этот риск — всё равно, что пойти на смерть.       – Я так скучал по тебе, хён, – шепчет Сокджин, его голос дрожит, и это становится последней каплей для Юнги. Всё, что он когда-либо желал, здесь, рядом, в этих словах, в этом дыхании. Он осторожно проводит руками по рукам принца, словно пытаясь передать все свои чувства в этом единственном, молчаливом контакте.       – И я, мой принц, – отвечает Юнги, его голос срывается, как если бы он сам не верил в свои слова. Он проводит большим пальцем по щекам Сокджина, вытирая оставшиеся слёзы. Его сердце бьется в бешеном ритме, и кажется, что каждый удар — это шаг к тому, чтобы всё потерять. Он никогда не думал, что будет так близко к тому, кого так страстно любит. И всё же эти прикосновения — это больше, чем просто касания. Это обещание, которое он не может сдержать, и которое он отдаёт, даже если это будет стоить ему всего.       – Мой отец — жесток. И он не простит мне этого, – говорит Сокджин с болью в голосе. Его слова как ледяной душ, и Юнги чувствует, как его собственные инстинкты, как альфу, начинают просыпаться. Всё в нём требует защиты этого человека, его омеги, его любви. Он выпускает успокаивающие феромоны, надеясь хоть немного смягчить ту боль, которую принц ощущает. Его сердце горит, когда он слышит эти слова.       – Я не согласен с ним. И никогда не соглашусь на то, что он предложит. Ты понимаешь, меня, хён? – продолжает Сокджин, и Юнги чувствует, как его душа пронзается этим признанием. Он понимает. Он понимает больше, чем кто-либо другой. И его слова — это не просто понимание, это обещание. Он кивком головы дает ответ, который заключает в себе всю его любовь, всю его привязанность и всю боль. В этом взгляде скрыта вся его душа, и он больше не может скрывать это от принца.       Юнги не может представить себе жизни без Сокджина. Он не может жить, зная, что этот человек, который стал для него всем, может быть утерян навсегда. Но в этих словах, в этих слезах, в этом единственном, драгоценном моменте они оба понимают, что любовь их обречена, но и не меньше сильна.

***

      Зима вступает в свои права. Первый снег уже лежит на земле, обвивая деревья мягким белым покрывалом, которое придает всему окружающему миру особую тишину и холод. В окно, покрытое инеем, Сокджин смотрит на заснеженные просторы, его глаза затуманены тоской и желанием. Он скучает по Юнги, который появляется так редко, что его отсутствие ощущается особенно сильно, разрывая сердце на маленькие осколки. Это чувство невыносимо, но Сокджин знает, что скоро что-то изменится. Он решится на шаг, который давно готовил в своем сердце. Он не может больше скрывать свои чувства, не может жить в этом обмане.       В комнате царит тишина, только слабое свечение зимнего солнца проникает через окно и освещает лицо принца. В углу комнаты стоит Чимин, который что-то оживленно рассказывает о планах их отца, но в его словах явно сквозит беспокойство. Сокджин не слушает, его мысли находятся далеко от всего происходящего. Он решает, что пришло время. Настал момент для правды.       – Я уже влюблен, нет, я люблю альфу, который любит меня в ответ, – голос Сокджина звучит твердо, хотя внутри его всё дрожит. Он находит в себе силы сказать это. Взгляд принца не отрывается от Чимина, который удивленно замолкает, не понимая, что происходит.       Чимин, всегда уверенный и спокойный, на мгновение теряется. Его глаза широко раскрыты от шока, а на лице мелькает немое удивление. Он, наверное, никогда не ожидал, что Джин так прямо и решительно скажет эти слова.       – Отцу придется либо отказаться от меня, либо принять мой выбор, – продолжает Сокджин, его голос становится тверже, в нем слышится решимость, которой не было раньше. Он знает, что его слова не останутся без последствий, но он готов их произнести. Он не может больше скрывать свою любовь, не может больше притворяться, что всё нормально. Это не просто бунт, это жизнь, которая жаждет быть правдой.       Чимин смотрит на него, ошеломленный. Это не то, что он ожидал услышать от младшего брата. Его руки автоматически тянутся к Сокджину, и он хватает его за руки, будто пытаясь удержать от неизбежного.       – Джинни, что ты задумал? – его голос дрожит от беспокойства, и Сокджин чувствует, как его руки сжимаются сильнее. Это не испуг, это забота, которой всегда хватало у старшего брата, но теперь она кажется какой-то чуждой, потому что между ними теперь стоит неизбежность. Это не просто разговор. Это признание, которое изменит всё.       – Я буду бороться за свою любовь, хён, – отвечает Сокджин с улыбкой. Это не просто слова. Это его сила, его желание. Он готов идти до конца, несмотря на все угрозы, несмотря на то, что его отец может отвернуться от него, несмотря на возможную разруху в семье. Он отдает свой ответ без сожалений, но с твердостью, которая удивляет его самого. Он чувствует, что больше не может молчать. Он должен быть честным, даже если это принесет ему боль.       – Я люблю Юнги хёна, – говорит он спокойно, и Чимин, его лицо, ранее спокойное и уверенное, теперь переворачивается в одну сплошную эмоцию: шок, растерянность и, возможно, страх.       – Что? – почти кричит Чимин, его голос ломается от неожиданности. Он не может поверить в то, что слышит. Сокджин никогда не раскрывал своих чувств так открыто. Он всегда был сдержанным, даже если внутри всё кипело. Чимин смотрит на него с такими глазами, как будто он не узнает его. Это открытие потрясает его, рушит всё, что он знал о своем брате.       Сокджин же не отводит взгляд. Он твердо стоит на своем, не колеблясь. Он больше не боится. Он знает, что чувствует. И больше не скрывает этого.       – Я был влюблен в него с 15 лет. С того самого момента, когда он спас меня, и я ничего не могу поделать с этими чувствами. И я знаю, что он любит меня также. Я видел это в его глазах, хён, – его слова звучат как откровение, но это не просто признание. Это момент, когда он полностью открывает свою душу. Он всегда знал, что любовь Юнги была для него настоящей. И сейчас, когда он наконец может это сказать, это освобождение.       Чимин долго молчит, внимательно смотря на младшего брата, пытаясь понять его. В его взгляде не просто шок, а что-то более глубокое, что Сокджин не может разобрать. Но, несмотря на удивление, принц понимает: это не просто открытие, это что-то гораздо большее.       – Ты на моей стороне? – Сокджин не может больше молчать. Ему нужно знать, что брат его поддержит, даже если это трудно, даже если это разрушит всё, что они знали.       Чимин молчит ещё несколько секунд, его взгляд становится более мягким, и наконец, он медленно кивает. Но в его глазах всё равно остаётся некая тревога, которую Сокджин чувствует. Он знает, что, возможно, его решение принесет боль. Но он готов к этому.       Сокджин стоит перед своим отцом, королем, который восседает на троне, его взгляд устремлен вниз, но его решимость горит в глазах. Он знает, что этот момент изменит всё, но не может больше молчать. Его сердце, несмотря на страх, бьется ровно, и слова, которые он собирался произнести, давно назрели. Он не может больше жить в этом тиске, в этой клетке, которую создал его отец. Всё в нем кричит о свободе, о праве выбирать свою судьбу, о праве любить того, кого он сам выбрал.       – Принц Ким Намджун прибудет завтра из севера, – говорит король, его голос резок, как удар меча. – Будь готов к тому, что мы объявим о вашей помолвке.       Слова короля, полные жестокого и холодного порядка, словно пронзают атмосферу, заставляя Сокджина вздрогнуть. Но он не отводит взгляд. Он не может быть тем, кем он был раньше. Он не может подчиняться этим жестким правилам.       Хосок, не выдержав, выскакивает вперед, его голос полон ярости и отчаяния.       – Ты не можешь заставлять Джина жениться на том, кого он даже не знает! – кричит он, его слова громко звучат в зале, отражаясь от каменных стен. – Ты можешь заставить меня, ты можешь заставить Чимина, но, умоляю, не разрушай жизнь Джина!       Сокджин чувствует, как внутри него что-то поднимается, и он благодарен своему старшему брату за его поддержку, но его решимость не слабнет. Он делает шаг вперед, несмотря на опасность, и слова, которые он произносит, ударяют, как гром.       – Отец, – он говорит твердо, его голос, хоть и тихий, но наполненный силой, отражает все, что он пережил. – У меня уже есть тот, кого я люблю, и только его я приму в роли своего альфы.       Тишина, которая охватывает зал, кажется такой густой и тяжелой, что ее можно буквально потрогать. Все взгляды устремлены на него, на его решимость, но король не способен понять.       – Сокджин… – Чимин тихо шепчет, пытаясь остановить младшего брата, но тот качает головой. Он уже не может вернуться назад. Слишком многое сказано. Слишком многое внутри него уже вышло наружу.       Король, не веря в происходящее, вскочил со своего трона, его лицо багровеет от ярости.       – Как ты смеешь? – рычит он, его гнев тяжел, и Сокджин чувствует, как его тело напрягается, готовое к любому ответу. Но он не отступит. Он не может отступить.       – Я сказал тебе, что ты женишься на Ким Намджуне! – король кричит, его слова звучат как приговор.       – Нет, – холодно отвечает Сокджин, прямо встречая взгляд отца. Его голос звучит, как ледяной нож, прорезающий тишину. – Я не буду этого делать.       Слова отца, его угрозы и рычание, не могут поколебать Сокджина. Его сердце твердо, как никогда. Он больше не позволит отцу управлять своей жизнью.       Король, лишенный слов, на мгновение замолкает, его лицо искажает гнев. Он подскакивает к Сокджину, его глаза сверкают от ярости, но Сокджин не отступает, не скрывает своего взгляда.       – Ты не можешь пойти против моих слов, мальчишка! – кричит король, его голос наполняется угрозой. Но Сокджин, будто не слыша этого, продолжает.       – Я не буду таким же несчастным, как ты, отец, – говорит он, его слова резкие, как обрывистый шторм. – Я не буду жениться по политическим причинам, как ты. Ты заставляешь моих братьев делать то, что ты хочешь, но я в этом участвовать не буду.              Каждое слово, которое он произносит, словно клеймо, оставленное на их отношениях. Сокджин видит, как лицо его отца багровеет от гнева. Но он не чувствует страха. Он чувствует облегчение. Он наконец говорит правду.       – Я выберу того, кого люблю. Ты никого из своих партнеров не любил, у тебя целый гарем любовников и любовниц, но ты несчастен, папа. Я не разделю с тобой эту участь, – продолжает он, голос его становится все сильнее. – Ты можешь заставить меня подчиняться, но я не буду твоей игрушкой.       Король, потеряв контроль, с грохотом садится обратно на свой трон. Его лицо превращается в камень. Он не может поверить в то, что его собственный сын осмелился пойти против него. Сокджин ощущает холод, который разливается по его телу. Он не жалеет. Он не отступит.       – Прости меня, но я откажусь от своего титула и буду жить обычной жизнью, чем выберу быть таким, как ты. Я не такой, как ты, отец! – Сокджин продолжает с решимостью, которая подрывает всё вокруг. Его слова звучат с такой силой, что они оставляют после себя только пустоту, наполненную горечью и твердостью. – Я не виноват, что моя мать бросила тебя. Ты не можешь вымещать свою злость на мне. Я был верен тебе все эти годы, но пришло время посмотреть правде в глаза: тебе важнее счастье твоих детей или потешить свое самолюбие и гордыню?       Король застывает. Его лицо бледнеет, как восковая фигура, когда он слышит последние слова сына. Сокджин не боится больше. Он знает всю правду, которую скрывает его отец. Он знает, что мать, его мать, пыталась сбежать, и что отец её убил, а потом всё подстроил так, будто она ушла с любовником. Сокджин, несмотря на всю боль, прощает его. Но теперь он не может продолжать этот путь. Он не может быть частью этой лжи.       – Я был верен тебе все эти годы, – говорит Сокджин, – но больше ты не сможешь играть с моими чувствами.       Громоздкие двери, скрипнув на тяжелых петлях, открываются, и в зал входит Юнги, прямой, как стрела, с выражением лица, полным решимости. Он не боится взгляда короля, его дух тверже, чем когда-либо. Он идет в направлении Сокджина, и их глаза встречаются, полные не только любви, но и вызова.       – Ваше Высочество, – произносит Юнги, голос его не дрогнул, несмотря на всю тяжесть происходящего. – Я люблю принца Сокджина, и несмотря на ваш отказ, я буду бороться за него. – Он делает шаг вперед и берет Сокджина за руку, переплетая их пальцы. В этот момент он чувствует, как напряжение в воздухе растет. Взгляд короля, полон презрения и ярости, тяжело давит на него, но Юнги не отводит глаз. – Я готов отдать душу за него, но он будет моим, – заявляет он решительно, не давая сомнениям ни малейшего шанса.       Гнев короля срывается с цепи. Он встает, его лицо искажает ярость.       – Мин Юнги! – его голос звучит как гром, сотрясающий зал, и все присутствующие с замиранием ждут, что будет дальше.       Хосок и Чимин, не теряя ни секунды, встают перед ними, как живой барьер, не давая никому подойти. Хосок, его лицо острое, как нож, и его голос, полный решимости, прорезает тишину.       – Он не достоин моего сына! – король кричит, но его слова теряются в пустоте, когда Хосок отвечает.       – Он достоин, – отвечает Хосок, его взгляд встречается с взглядом отца. – И я стою на его стороне.       Сокджин ощущает, как сердце бьется быстрее, чем обычно. Он всегда был послушным сыном, всегда следовал указаниям отца, но сейчас, стоя здесь, перед всеми этими людьми, он понимает — он больше не будет следовать чужим приказам. Это его жизнь, его выбор, и он готов за него бороться. Сокджин срывает с себя королевскую брошь, как символ своей свободы, он снимает канзами — драгоценные атрибуты власти, которые связывают его с этим местом и этими людьми. Он бросает их на пол, и его голос звучит громко, решительно.       – Теперь мы никто друг другу, Ваше Высочество. Прошу простить, – его слова, полные обиды и боли, разрывают тишину.       Король, ошеломленный, встает, его лицо багровеет от ярости, и он с яростью кричит:       – Взять их!              Юнги мгновенно вытаскивает свои мечи и делает шаг вперед, защищая Сокджина. Он готов к любому ответу от короля, но он не отступит. Братья, которые давно привыкли к жестокой борьбе за свои идеалы, делают то же самое — воины, которые стояли рядом с королем, остаются стоять в замешательстве. Они не знают, как реагировать на приказ, когда перед ними стоит целая семья, готовая бороться за свой выбор, за свои чувства.       – Мы не дадим тебе этого сделать, отец, – жестко говорит Хосок, его голос холоден, как лед. – Все, кто попытается причинить вред моему брату, младшему принцу, будут повешены. – Он не колеблется, взгляд его смертоносен, и воины, не зная, что делать, начинают беспокойно перемещаться.       Чимин, который всегда был более уравновешенным, но не менее решительным, смотрит на короля с твердостью в глазах. Он делает шаг вперед и говорит:       – Если хоть один волосок упадет с головы Джина, я лично разберусь с тобой, отец, – его слова полны угрозы, и тишина в зале становится гробовой. Воины начинают отступать, сложив оружие, не смея идти против воли принцев.       И вот, в этот момент, Сокджин и Юнги, наконец, могут быть свободными. Руки переплетаются, и они делают шаг вперед, к своей новой жизни. Их любовь будет их щитом и оружием, их спасением и самым дорогим, что они будут защищать. Выйдя в холодную ночь, Сокджин чувствует, как ветер касается его лица, но Юнги, видя, что ему холодно, снимает свой утепленный ханбок и накрывает им Джина. Он подхватывает его на руки, и Сокджин не может сдержать слез, когда видит, как сильный, но такой заботливый Юнги, держит его в своих руках.       Сокджин прижимается лицом к его шее, ощущая тепло его тела, его запах, и шепчет:       – Я люблю тебя.       Юнги, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с его, с нежностью отвечает:       – Я люблю тебя еще больше.       И они идут в ночь, в новый мир, где нет места ни власти, ни насилию. В их руках — только любовь и решимость.