Абсурд

      Представьте обычного человека в обычной одежде. Ничего более. У вас уже есть образ. Будь-то вы сами, ваш родственник, прохожий человек, персонаж какого-то произведения или совершенно новый из вашего воображения. А теперь представьте, что этот человек прожил очень обычную жизнь в самом обычном мире, в самых обычных условиях. Ничего ему не мешало, ничего ему не помогало. Сам по себе. Он прожил ее, как он того хотел. Образ поменялся или остался тем же? Представьте теперь, если бы в этой жизни случилось одно счастливое или неудачное событие. Насколько бы этот образ поменялся? Был бы ли он в той же обычной одежде? Какое отношение у вас к этому образу? А он остался с тем же выражением лица? Знаю, я не спрашивал про лицо, однако оно тоже было представлено вами в вашей голове. А если сменить пол, то как сильно поменяется образ? А теперь представьте, чем увлекался этот образ. Основываясь на стереотипах, ваш образ может резко поменяться. Это нормально. Но теперь введем то, что нельзя будет изменить: у него огромные черные усы. Теперь у вас другое отношение к этому образу. Однако какие усы вы представили? Закрученные или неухоженные? А вдруг вы представили тараканьи усы? А какой расы этот образ? Он вообще человек? Он организм?       Лучше перед прочтением следующего засеките две минуты, чтобы закрепить в голове свой образ. Можете дать себе больше времени, чтобы описать или нарисовать его. Точно вообразите его, все до мелочей.       Теперь можем двигаться далее. Представим себе второй образ. Он должен быть непохож на первый. Насколько — решать вам. Задумайтесь о нем. Пройдитесь по первому абзацу заново (можете опустить усы) и создайте второй образ, а затем вернитесь сюда. А теперь подумайте: он связан с первым образом? Он его родственник? Его друг? Враг? Случайный прохожий? Инопланетянин? Поменялся ли его образ после того, как вы ввели еще одно правило — правило взаимоотношений?       Попробуйте теперь воссоединить данные образы в одной композиции. Дайте себе время, чтобы закрепить данный образ.       Добавьте какой-либо предмет. Представьте его форму, цвет, предназначение. Придумайте ему историю, как и живому образу. Первый придуманный вами образ и будет исходным, а все дополнения являются лишь мелкими деталями. Вы не думаете про новый объект, потому что вам не дают задачи придумать конкретный предмет.       А теперь дайте этот предмет любому из образов, кому он бы больше понадобился. Закрепите этот образ.       Сейчас мы придумаем второй предмет. Только он должен быть связан с темой железной дороги. Представьте себе предмет. Дайте этот предмет другому образу. Поместите предмет и образ так, чтобы это смотрелось органично. Закрепите образ.       Теперь посмотрите на два образа. Соедините образы и их предметы в одну общую композицию. Закрепите образ.       Вам нравится то, что вы сотворили? Сочетаются ли формы, цвета, образы? Обратите внимание, как вы расположили ракурс. Стоят ли они по прямой линии или кто-то уходит вглубь? Стоят ли статично или придают динамику?       А теперь создайте новую композицию с этими образами, но с возможностью поменять цвета и позиции. Можете поменять предметы местами между образами.       Закрепите образ.       Придумайте им историю, которая заключена в данной композиции. Вспомните про их взаимоотношения. Они остались в таковых? Как будут действовать образы, если вы вдруг нажмете на кнопку "Воспроизвести"?             Закрепите образ.                               Увидели эту историю?

А теперь сотрите.

...       Я жил в совершенно обычном мире. Черное утреннее небо давало мне надежду, что сегодня будет удивительный день. Сегодня я должен встретить давнюю знакомую, с которой я не виделся уже несколько лет. Я не знаю, насколько она сильно поменялась, но я помню ее большой темно-зеленый глаз, который постоянно смотрел на меня, острый белый нос, черное платье на ней, черные волосы, которые шли куда-то вдаль. И я говорю не только про волосы, платье также опускалось куда-то в бездну. И мы прощались на вокзале. Сам вокзал был бежевым, полностью бежевым, и огромным, как дворец всего мира. Затем приехал темно-зеленый поезд, на котором я уехал. Однако чем дальше я отдалялся, тем больше становился темно-зеленый глаз знакомой, но тем меньше становился бежевый вокзал. Черное платье и черные волосы все дальше уходили куда-то. Я знал одно: этот глаз хотел запомнить меня навек, а платье и волосы провожали меня. Но темно-зеленый поезд подпрыгнул, будто машина проехалась по яме. Из-за этого я моргнул. Знакомая вмиг пропала. Я посмотрел в окно: было серо. Буквально серо. Серая земля, серое небо. Лишь розовая трава сопровождала меня. Сопровождала она меня верхом на бледно-синей лошади. Однако поезд помчался быстрее.       общем, много времени прошло с тех пор. А там и рассказывать нечего. Жил. Просто жил. И теперь я стою, смотрю на черное небо. На нем были красные полосы, льющие слабым светом. И земля была черная, можно было спутать с небом. Помогали лишь темно-синие цветы, что росли на земле. Хотя они не помогли мимо катящемуся фиолетовому кругу не подняться наверх, на небо. Я спросил у него: — Дорогой круг, зачем ты поднялся на небо? Он мне ответил: — Прошу, не называйте меня кругом. Я ведь треугольник. А поднялся я не на небо. Я всё еще на земле. — Прошу прощения, но вы стоите уже на одной из красных полос. А они разливаются по небу. — Да? Вы так думаете? — "треугольник" оглядел локацию, а затем произнес: — Нет, дорогой путник, это вы стоите на небе. Я же стою на земле. — Я что, по-вашему, ходил всё это время по небу? — Да что уж там, некоторые рождаются на небе. И за небом тоже. — А почему вы решили, что вы треугольник? — У меня ощущение таково. Я треугольник, который выполняет функции круга. — А вы фиолетовы? — Да, я фиолетов. Но треугольник. — А куда вы путь держали? — Путь я не держал. Он лежит сейчас у меня дома. — А дом где ваш? — Я иду к нему. — Он на небе?.. Простите, на земле? — Да, вот, — он поднял одну из красных полос, зашел внутрь и опустил эту полосу, скрывшись.       Я также попытался подняться на небо. Я упал. Я встал, решил вновь подняться. Я вновь упал. — Почему вы продолжаете падать? — спросил меня голос откуда-то. — Я хочу подняться на небо. — Ишь, чего захотел! На небо он захотел! Много таких, кто на небо хочет. А потом плачут, что у них все по-другому. Вверх тормашками! — Так у них буквально все перевернуто. — Да нет, всё такие же. Просто стоят по-другому.       Я так и не увидел обладателя этого голоса. Может, это я говорил с самим собой. Может, это говорила земля или небо, может, кто-то из цветков.       Однако я сильно отвлекся от своей первоначальной задачи: встретиться со знакомой. Я пошел вперед.       Я шел, пока не очутился у большого куба. Он был такой же черный, как и земля, потому я наткнулся на него своей головой. Я решил постучать в этот куб. — Кто там? — спросил голос из куба. — Это я. — Кто "я"? — Да, я.       Куб открылся. Я вошел внутрь. Внутри были оливковые стены. Передо мной стояла черная фигура. Она повернулась ко мне. Я увидел большие фиолетовые глаза. Она стояла возле темно-желтых стульев. — Ох, я тебя узнал! — воскликнула фигура. — Как давно мы не виделись! Садись, сейчас принесу стол.       Она отошла. Я сел на стул. Видимо, та фигура и есть та давняя знакомая. Хотя скольких я видел на свете, что они меня знают.       Фигура вернулась, держа огромный стол. Проблема была в том, что этот стол был слишком огромным, из-за чего он упирался в стены куба. Не знаю, как он поместился сюда. В общем, пришлось поставить этот стол по диагонали, с нижнего угла пола до верхнего угла потолка. Фигура присела на второй стул. Затем она пододвинулась. Стул теперь был на стене, а фигура всё еще сидела на стуле. — Не помнишь меня? — спросила фигура. — Я ищу тут одну знакомую. У нее был огромный темно-зеленый глаз. — Это я! — немного возмущенно крикнула фигура. — Как же это ты? У тебя другие глаза, другая форма. У той был огромный белый нос. А ты вся черная. — А ты зато никак не поменялся! А я решила, что стоит изменить в себе что-то. И я изменила то, что было во мне больше всего заметно! А затем я поменяла то, на что меньше всего обращали внимание! И после я поменяла то, что никто вообще не замечал, даже ты! — А что было не замечено мною? — У меня было темно-зеленое ожерелье! И правда. Я не помню никакого темно-зеленого ожерелья. Возможно, это ожерелье было настолько маленькое, что никто не мог увидеть его невооруженным взглядом. А она обладала большим глазом, потому могла полностью видеть свое украшение. — И почему ты решила поменяться? — Я устала! Я хотела стать другой! В итоге я занимаюсь совершенно одним и тем же делом, что и всегда, но хуже! — И что ты сейчас делаешь хуже? — Наблюдаю! Я теперь не могу смотреть так же зорко, как и раньше! Потому я не могла найти тебя!       Справедливости ради, она всегда общалась так, что можно было вставить даже не один восклицательный знак, а сразу шесть. Она говорила спокойно лишь на вопросе. Потому у меня нет сомнений, что это та старая знакомая. — А отчего ты устала? — От насмехательств! Все говорили, что у меня глаз страшный! — Чушь! Я ради него сюда и приехал! Я до сих пор скучаю по тому дню, когда ты провожала меня! — Ты так считаешь? О нет, я такая дура! — Я так скучал по тебе! Я хотел вновь увидеть этот белый острый нос! Но его теперь... нет, — мне стало томно. — Да, я поняла, — впервые за мою жизнь она сказала тихо. — Я зря распереживалась тогда. Ты когда уезжал на темно-зеленом поезде, то боялся моего глаза. Я это заметила. — Я боялся, что колеса поезда могут раздавить его! — Так ты заботился обо мне! Прости меня! А я думала, что ты боишься моего глаза, потому я решила его спрятать! — Ты его спрятала? — Да, сейчас достану.       Она поднялась со стула, опустилась на пол и пошла куда-то. И затем вернулась, держа в руках огромный темно-зеленый глаз. После она поместила его на темную фигуру вместо фиолетовых глаз. Фиолетовые глаза она положила на стол. Они скатились по наклонной и упали в огромную пропасть оливкового цвета. — Этот глаз как-то не сидит на тебе. — Да, сейчас, — она потихоньку начала снимать с себя черную фигуру. Как оказалось, это были намотанные черные волосы и черное платье. Платье начало быстро падать, настолько быстро, что догнало падающие фиолетовые глаза, а волосы зацепились за конец стола, что был наверху. Стал виднеться белый нос, отчего я сразу вернул в себе то чувство, которое долго скрывалось. Я был влюблен в нее, хотя не мог признать. Я любил именно эту кривизну. А затем она поместила темно-зеленый глаз на свое лицо. И тогда мое сердце застучало. Я рванул к ней и крепко-накрепко обнял. Я поцеловал ее в то место, где у нее могли бы быть губы. Я наконец понял, что меня так тянуло найти ее.       Влюбленность стояла за моим стулом, поглядывая, как я обнимаю свою знакомую. Она посмотрела на мои глаза и просто стояла. Она не отводила взгляд. Мой разум начал туманиться от такого пристального внимания, я начал волноваться. А затем она улыбнулась. Я заулыбался в ответ. Она прыгнула, я за ней. Она подняла руку, я за ней. Она начала стягивать какой-то невидимый объект. А затем я отвлекся, заметив, что я оголяю свою знакомую. Она стояла на месте, будто так и должно было произойти. Она тоже смотрела на эту влюбленность. Влюбленность, которая командовала моей знакомой, обняла некий невидимый объект. Знакомая мигом обняла меня. Влюбленность поцеловала воздух — знакомая поцеловала мой лоб. Моя влюбленность повесила невидимый объект на что-то. Я повесил черное платье своей знакомой на стул, что стоял на стене. Я увидел то, что никогда не мог увидеть. Платье так много скрывало, что я был готов вцепиться в свою знакомую, настолько она привлекала меня! Но я посмотрел на влюбленность. Она открыла куб и вышла наружу. Зашла страсть. Страсть села на стул и сказала: — Ну же! Чего стоим?       Я не знал, что дальше делать. Я стал сильно волноваться и даже захотел сбежать отсюда из-за страха вины. Знакомая хотела надеть свое длинное платье, чтобы скрыть тело. Однако страсть по-командирски крикнула "Холд!" и затем поочередно закрыла наши глаза. Я не мог их открыть. Я лишь мог испытать тактильные и слуховые ощущения, которые помогали мне координироваться по местности. Однако вскоре и они перестали мне помогать: разум стал таким туманным, что я буквально видел туман. Но он был забавным, радостным, веселым, романтичным, задорным, любопытным.       Я решил пройтись по этому туману. Чем дальше я шел, тем приятнее мне было. Цвет тумана медленно менялся. Вначале он был серым, затем красным, переливаясь с прозрачным (буквально прозрачным, я видел свои мозги). После он стал черным с синими контурами. Я видел большие круги, прямоугольники, волны, треугольники, трапеции. Эти фигуры собрались воедино в белую массу, которая раскрыла мой туман. Я увидел свой мозг. Было темно, потому я захотел найти источник света. Источником оказался нейрон, который отвечал в тот момент за мои действия, когда я находился со своей знакомой. Он светился ярким светло-голубым. Я находился возле него, чтобы видеть всё. И когда я до него дотронулся, то увидел следующую картину: огромная улица, рыжая девушка в белом платье. На улице было довольно фиолетово, хотя земля еще оставалась бирюзовой. Я подошел к этой девушке и спросил, кто она. Она ответила, что моя дочь. Она стояла и наблюдала вперед. Я посмотрел туда же. Там была моя знакомая. Я спросил, кто моя знакомая для нее. Она ответила, что мама. Это была наша общая дочь. Она была красивой. Она была уверенной, она была ровной, эталоном всей абстракции и реальности одновременно. Она была человеком. Самым обычным человеком со своей мечтой, реальностью и мировоззрением...       Я оказался в объятиях со своей голой знакомой. Я тоже был голым. Впервые вижу себя голым со времен младенчества. Я почувствовал легкую дрожь, которая пробегала по нам. Я пнул эту дрожь куда подальше, пусть дрожит в другом месте. Однако та полетела, ведь была легкой. Она оказалась на страсти, которая сидела на стуле. Она писала что-то на бумаге. Я подошел и увидел следующее:       "Если же вы останетесь вместе, то через многие годы к вам придет любовь. А пока что берегите влюбленность. Она скоро покинет вас, и к вам придет ссора и обязательства. Попытайтесь отогнать ссору, иначе она вас выселит. А обязательствам подчиняйтесь, иначе они вас раздавят. Больше я ничего подсказать не смогу. Я буду приходить время от времени, берегите меня тоже. Радость сама придет, она приходит спонтанно. А любовь приходит в нужное время".       Страсть вышла на улицу. Я решил прогуляться. Вышел совершенно голый. На улице была ночь. Розовое небо с голубым месяцем встретили меня. Однако страшно засмущались, увидев меня голым. Белая земля же встретила меня так же гостеприимно, как и всегда. Я стоял на ней, ведь знал, что она удержит меня. Вдали я увидел фиолетовый "треугольник". Я поздоровался с ним. Он подошел ко мне и удивленно произнес: — Я в жизни не поверю, что был кругом! Простите меня за то, что посчитал ваше обращение ошибочным! — Не волнуйтесь. Иногда мы ощущаем себя не такими, какими являемся. Это нормально. Стоит лишь правильно на себя смотреть. — Вот я тоже на себя посмотрел. Оказалось, я не треугольник! А я думал, почему я не могу устоять на месте! Постоянно куда-то иду, даже туда, куда вообще нельзя идти! — Так вы решили выйти с неба? — Я туда еще вернусь. Но быть с теми, кто на земле, куда приятнее, знаете ли. Все приземленные, не то, что те, окрыленные.       Я взглянул вверх. С неба падали оранжевые листья на белую землю. Падали медленно, можно сказать, парили.       Круг укатился прочь, раскатывая по белой земле черный путь. А я остался один возле черного куба среди оранжевых листьев. Затем вышла моя знакомая, одетая в черное платье, и, обняв меня, присоединилась к просмотру. Я же глянул на нее. Чего-то не хватало. Это была она, но какая-то другая. Вспомнив, я спросил ее: — А где твое ожерелье? — Ты же его не замечал! — А надень лучше его.       Она ушла в куб и через время вернулась. Для меня она одновременно выглядела обычно и иначе. Я не мог увидеть это ожерелье, но сама моя знакомая поменялась кардинально. Это ожерелье было тем самым фактором, что отстранял меня от своей знакомой. Оно отталкивало влюбленность, как и меня самого. На этот раз я решил никуда не уходить. Я спросил: — Ты хочешь носить это ожерелье? — Если только тебе оно не мешает! — А ты сама хочешь носить? — Я его сниму чуть что! — Я приму его, если оно тебе дорого. — Я сниму его, если тебе от него невольно!..       В общем, это был наш первый влюбленный спор.