Интерстейт 80

Темнокожий парень в баре стал первым, но не последним. Это продолжалось раз за разом, примерно по одному и тому же сценарию. Пока однажды высокий рыжий бородач не ударил его в ответ. О, это он сделал очень зря. Собственная кровь залила губы и оказалась куда как действеннее, чем наркотики и выпивка. Он отёр её рукавом, чувствуя, как хрустнул сломанный ударом нос. И ничего не почувствовал - злость и адреналин расходились по разуму, как бензин по глади воды. Огни мелькали как в калейдоскопе. Ему что-то сказали, он что-то ответил. Это было неважно. Прокуренная духота, отдающая кислым запахом старого пива, осталась позади и кожу обдало живительной ночной прохладой. Вся вселенная сократилась до его острой, как хорошо наточенный клинок, ярости. До его оскаленных клыков и жажды чужой крови. А потом он с удовольствием эту ярость выплеснул. Он совсем не чувствовал боли, даже когда в правой руке что-то влажно и неприятно хрустнуло, просто отметил, что сломал какую-то кость. Это было не важно. На это было наплевать. Яркая кровь пахла железом и солью, и он жадно вдыхал её запах, разгоняя всё большую жажду убийства. Он пропустил ещё один удар намеренно, просто чтобы подпустить противника поближе. Ребро слева хрустнуло, крошась, и снова само по себе встало на место. Что ж, теперь получается почти честная драка, это хорошо. Диво как хорошо. Просто охуенно. Эшли смотрела на него, улыбаясь, и её улыбка обещала очень многое. Остатком трезвого рассудка он чувствовал, что всё происходящее - в край неправильно, но полностью осознать эту мимолётную мысль не хотел. Правильно, неправильно - какая, к чёрту, разница. Удар железным прутом сломал ему левое предплечье. Боль от осколков разможженных в острые игры костей на этот раз ослепила, но только на мгновение. Он почти мгновенно восстановил и кости, и травмированные мышцы, поморщился от того, как мерзко натянулись свежепересобранные связки. Лениво перехватил чугунную опору, бывшую некогда частью забора или чего-то подобного. Для обычного человека держать такую штуку сломанной рукой было невозможно, но рыжему мужику не повезло сцепиться с необычным. Он ухмыльнулся, увидев удивление и страх на залитом кровью лице противника, который только что был уверен, что справился с ним. Почувствовал собственное превосходство и силу, и впервые, пожалуй, едко порадовался своей способности. Этот бородач думал, что уложит его одним ударом. Что воспользуется простой физической силой и справится. Нихрена. Никто и никогда не справится. Он, мать его, неубиваемый. И это великолепно. Он всадил кажущийся легче карандаша прут ровнёхонько над третьей пуговицей клетчатой рубашки. С упоением услышал, как металл скрипит по грудине, сминая беззащитное человеческое тело. Стиснул зубы, давя оскал. Он чуял чужую кровь, но его собственная испарялась сейчас слишком быстро, не давая возможности даже ощутить её запах. Это было почти так же хорошо, как оргазм после долгого воздержания. Какой-то поломанный, истерический катарасис. Прут вонзился в хлипкую деревянную стену, и он отступил наконец, тяжело дыша и с некоторым триумфом глядя на умирающего человека, который был пришпилен, точно бабочка в альбоме заядлого энтомолога. Кровавая отметка расплывалось чуть правее от того места, где должен был располагаться самый центр сердца. Он всё-таки промазал, а хотел ведь убить одним ударом. Это было бы милосерднее. Наверное. Мужчина, разом побелевший, поднял взгляд от своей груди, на которой быстро разливалось темное пятно крови, напитывая ткань рубашки и жилета. - Ты кто такой?.. - проговорил он едва слышно, еле-еле шевеля посеревшими губами.- Ты, твою мать, не человек. Он ухмыльнулся, чувствуя странный, чуждый и совершенно первобытный восторг. Мужчина смотрел на него с ужасом и в его глазах будто бы промелькнуло какое-то важное осознание. - У меня ведь жена, - проговорил он почти совсем неслышно.- И дети. А я всего-то хотел... Провести время в баре. И тут она... Отрава... Моя семья... Закончить он не успел. Его голова безвольно мотнулась в сторону и склонилась к плечу. Кровь всё ещё стекала по его животу, медленно и тяжело капая на мокрую землю. Слёзы парафиновой плёнкой застыли на широко раскрытых глазах. Наваждение отхлынуло так быстро, что он пошатнулся. Поглядел на бесчувственное тело перед собой. На свои руки, с которых давно испарилась его бесконечная кровь ровным счётом ничего не стоившая. На костяшках оставались бурые мазки подсыхающей, настоящей и ценной, а ладони были так красны, что единственными светлыми линиями были складки на сгибах пальцев. - Оу, - сказала Эшли за его спиной. - Ну ты даёшь. Нужно быстро валить отсюда, Джек. Чем быстрее, тем лучше. Его трясло так сильно, что он едва держался на ногах. Её голос, как всегда, упоительный, сейчас казался ему ядовитым настолько, что хотелось заткнуть уши. Она подошла к нему ближе и обняла со спины, скользя ладонями по его рубашке на животе и груди. Подбираясь под неё, касаясь кожи. Прикосновения били током и ощущались болезненно, будто она касалась оголённых нервов. - Самооборона, - подсказала она бархатно.- Ты просто защищался. Всё немного вышло из-под контроля. Ох, мой бедный, - она прижалась к нему грудью так плотно, что у него остановилось дыхание. - Вы оба немного перебрали, вот и всё. Идём к машине. Я сяду за руль. И всё будет хорошо. Ты всё-таки невероятный, Джек. Не могу позволить, чтобы тебя у меня забрали. Она отпустила его, подхватила под руку и повела прочь от запаха крови, смерти и непоправимой ошибки, которую он только что совершил. Он совершенно не помнил, куда они приехали спустя несколько часов. Она вела так уверенно, будто додж принадлежал ей уже очень давно. Ругалась на ослепляющие фары встречных машин. Курила, смеялась и вела себя так, будто ничего и не произошло. Будто бы он не убил только что человека из-за неё. Будто бы всё так и должно быть. - Не переживай ты так, - сказала Эшли легко, когда он в очередной раз промолчал в ответ на её шутку, и игнорировать это было уже нельзя. - Какая разница? Тот парень ко мне приставал. Ты просто хотел поставить его на место. Слово за слово... Джек, такое бывает. Обычная драка в баре, где кому-то не повезло. Таких тут сотни за месяц. Если бы ты не оказался таким крепким, он бы тебя забил до смерти. И вряд ли терзался муками совести после. - У него была семья,- сказал он тихо. - Он говорил о ней. Когда умирал. Эшли закатила глаза. - Ну и какого дьявола он тогда торчал ночью в баре, а не со своей семьёй? - поинтересовалась она. - Сам подумай. Этот хрен явно заслужил. Семья? Да он мне всё рассказал, как и где меня хочет поиметь. И о семье явно в этот момент не думал. Так что считай себя божественным вмешательством, - она потрепала его по плечу, но это не вызвало в нём ни прежнего веселья, ни желания, ни каких-либо вообще эмоций. Он не мог чувствовать опьянения, и ни один из существующих наркотиков не заставил бы его потерять голову, но сейчас он совершенно чётко ощущал, что со своей одержимостью Эшли дошёл до грани. И даже провалился за неё. Это нужно было заканчивать, и чем быстрее, тем лучше. Для всех вокруг. Мотель был очень старым, неухоженным, пыльным и почти пустым.  Что, в общем-то и было нужно тем, кто не хочет привлекать внимания. Одноэтажный корпус, сплошной ряд грязных окон и обшарпанных дверей. Парковка прямо перед входом. Пара проституток под фонарём и сомнительного вида парень у автомата с газировкой, явно предлагавший разнообразить удовольствие от колы удовольствием от коки. Эшли мгновенно выскользнула из одежды, едва за ними закрылась дверь, и совершенно обнажённая, потянула его на себя. - Ты особенный, - в который раз шепнула она ему. - Ох, Джек. Ну что мне сделать, чтобы тебе стало лучше?.. Ты правда ни в чем не виноват. Ты ведь меня защищал. Потому что я твоя. А я и вправду только твоя. По крайней мере, здесь и сейчас. Она смотрела ему в глаза, и в широких, похожих на топи, зрачках, он видел своё отражение. Ему совсем не нравилось то, каким оно было. К чёрту всё, что было к чёрту. Встретив её, от отпустил свою волю и докатился до того, что сам себе стал противен. Он не был таким, каким она его видела. По крайней мере, надеялся, что не был. - Иди в душ, - сказал он жёстко, поддаваясь моменту. - Я же видел, как тот парень тебя лапал. Хочу, чтобы ты вернулась в постель чистой. Она улыбнулась, в предвкушении облизнула пухлые губы. - Ну конечно, - сказала она с деланной виной. - Прости. Приму любое наказание. И, если я тебя всерьёз разозлила, не сдерживайся. Люблю, когда ты дичаешь. Так сексуально. Он оттолкнул её от себя и она ушла, бросив на него соблазнительный и многообещающий взгляд через плечо. В крохотной ванной зашумела вода, и он, дождавшись этого звука,  подхватил со столика ключи от машины, с кресла - свою куртку. На вытертый ковёр выпала пачка сигарет, но не не стал её поднимать. Просто закрыл за собой дверь и спустя пару минут уже выезжал на проклятое шоссе, стремясь оказаться где-нибудь, где угодно, лишь бы подальше. Сбегать он всё-таки отлично умел. *** Вблизи криптид был огромным. Если на карте он казался крошечным мазком, то в реальности мог сравниться размером разве только с горами, между которыми расположился. Искажённый стебель, широкие маслянистые листья и гигантские шапки аляпистых цветов, щетинящихся ядовитыми иглами на каждом лепестке. Фуко даже издалека чувствовала их сладкий дурманящий аромат, который смешивался с дымом и горьким запахом зеленоватого сока, растворяющего всё, на что попадал. Билли и ребята справлялись отлично, благо, цель была большая и малоподвижная. Но что-то явно было не так. В битве с Порчей она сделала выводы. Предположительно, Джулс тоже - потому и отправила их в качестве резерва. Надеялась, что они с Анди, проведя пару суток вдвоём, выдадут сверхмощную контратаку? Или рассчитывала на появление Виктора, как на последний козырь - и будь что будет?.. Как бы там ни было, ни в одном из этих пунктов не было необходимости. - Ядро у нас, - услышала Фуко строгий, но, кажется, довольный голос Билли. - Криптид захвачен до достижения следующей фазы развития. Мы идём к вам. Вертолёт поддержки прибудет, когда все соберёмся на точке сбора. Нико уже в курсе и ждёт нас на базе. Поздравляю всех причастных с успешным выполнением задания. Отметим, когда вернёмся. Да, Таня, тортиком, конечно... Топ, не трогай эту херню, ептвоюмать!..  До связи, команда. Все молодцы. Фуко почувствовала себя так, будто последние пару часов волокла на себе груз, аналогичный собственному весу, и тут он вдруг растаял. - Ты слышал, Анди? - весело сказала она. - Всё, возвращаемся. И даже драться не пришлось. Здорово же?.. Он сидел на капоте джипа, свесив длинные ноги и сильно горбился, уперев локти в бедра чуть выше колен. Толстовку так и не снял, и его смятый пиджак вместе с брошью валялся где-то на полу второго или третьего ряда сидений. - Да,- нехотя отозвался он. - Возвращаемся, ага.  Слушай, Фуко?.. Она повернулась к нему. За её спиной клубился чёрный дым, клубами исходящий от распадающегося тела криптида. Он был таким плотным, что, казалось, вот-вот прорвёт небосвод и устремиться куда-то дальше. Но сегодня никто не получил травм, никто не умер и никого не пришлось спасать. И Анди оставался рядом с ней и был в порядке. На этот раз никакого превознемогания, никакой опасности и никакого Виктора. Этого было вполне достаточно, чтобы Фуко чувствовала себя хорошо. - Что? - запоздало спросила она, с удивлением и разочарованием увидев, что он совсем не разделяет её радости. - Чего звал?.. Он помедлил, глядя на дым. Неожиданно приложил ладонь к губам и послал в небо злой и отрывистый воздушный поцелуй. Встряхнулся всем  телом, как промокшая собака, и ловко спрыгнул на землю. - Не забудь вещи из тачки забрать, - сказал он, открывая дверь. - Там так-то нужные штуки есть. И достань, наконец, ебаный пистолет, носи его с собой! Говорил же уже не раз. Тебе его на сохранение отдали, что ли? Ты... Дурында. Она совсем не обиделась и только кивнула в ответ. Уже, кажется, начинала привыкать к тому, как он может неожиданно сбросить постылый образ ничего не боящегося балагура. Только к тому, кем он под ней каждый раз оказывался привыкнуть было, кажется, невозможно. В небе над ними слышалось отрывистое стрекотание винтов, которое неумолимо приближалось всё ближе и ближе. Анди стоял, глядя вверх так яростно и ожесточённо, будто бы ждал не союзников, а врагов, которые собирались на него напасть. - Если что, - сказала Фуко, запихивая свою сумку, одёжки и оставшийся мармелад прямо в спальник. - Имей в виду, я терпеть не могу азалии. - Чего? - удивлённо переспросил он. - Они тут при чём?.. И что это за хуйня вообще? Азалии? Звучит, как диагноз. «Мне очень жаль, но у вас азалии, вам осталось жить полчаса». Фуко как знала, что он почти её не слушал. Но хотя бы немного вынырнул из водоворота злости, в котором крутился с самого разговора с Билли, то погружаясь в него, то выплывая в реальность. - Цветы такие. Тут всё ими напрочь пропахло, - сказала она, дождавшись, когда он соизволит поглядеть в её сторону. - Но если вдруг когда-нибудь до тебя дойдёт светлая мысль подарить мне цветы - имей в виду, я терпеть азалии не могу. Хотя ты ж наверняка даже не знаешь, как они выглядят. Диагноз, ага. Он непонимающе моргнул.  Покачал головой, будто осознавая и обкатывая её слова. Её подача попала в цель. «Вот так», -  подумала Фуко, - «Давай, отвлекись уже от своей злости, осознай, что ничего ужасного, несмотря на твои опасения, не произошло, признай, что был неправ, отпусти это и успокойся наконец.»  Анди кривовато, но вполне любезно улыбнулся. - Ну ясен красен, знаю. Не расслышал просто сперва. Кстати, я даже помню, что ты любишь белые весенние кусты. И в каком таком смысле - если мне придёт светлая мысль? Хочешь цветы? Будут тебе цветы. Сказала б раньше. Она состроила шутливую укоризненную гримасу. - Такое чувство, что ты за девушками вообще не ухаживал. - Не, - сказал он. - Не было необходимости. Обычно все меня видели и сразу сами падали в койку, потому что капец какой я классный. Ты у меня такая первая с ухаживанием. Может, я именно тебя всю жизнь ждал. От его непроницаемой серьёзности она рассмеялась, и пихнула ему в руки набитый вещами и спальник, похожий на кокон. - На, обманщик. Для начала донеси, пожалуйста, мои вещи до базы. Я понятия не имею, как буду забираться в вертолёт, куда уж тут багаж брать. А оставить жалко. Анди ухмыльнулся, перехватил спальник левой рукой, и приобнял её за талию правой. Чуть наклонился, будто бы случайно ткнулся носом в шапку, и Фуко седьмым чувством поняла, что губами он тоже её коснулся. Невзначай, будто вовсе и не собирался. Совсем и не целовал, просто не рассчитал и неловко наклонился. Обманщик и есть. - Щас всё будет, крошка, - пообещал он своим самым знакомым ей голосом. Фуко догадывалась, что именно прямо щас будет, но, не успела даже пискнуть. *** - И какие ещё тебе ещё нужны меры предосторожности?.. Джулс придирчиво оглядела сосуд, в котором медленно покачивалось в невесомости ядро криптида. Оно напоминало не то набухший плод, не то одеревеневшее сердце доисторического монстра. Кожистые складки на грубой, тёмно-зеленой поверхности походили на узловатые вены. Ядро пульсировало, точно было живым, но отсутствие гравитации внутри стеклянной колбы объемом в шестьсот с лишним литров явно сдерживало его куда лучше, чем что-либо иное. Джулс позволила себе улыбнуться. Счёт в матче криптиды - Д`Арк пока был в её пользу. Спасибо, Порча, ты оказался очень полезным. Спасибо, Виктор, без тебя не справились бы. Как так получается, что даже из забытья, куда тебя загнало отчаяние и доверие, ты всё равно помогаешь?.. Ядро криптида сжалось точно так же, как и её собственное сердце. Корка на верхушке треснула, источая слабый поток зеленоватого сока, который, точно окисляясь, сменял цвет на глубокий багрянец. Было похоже на кровь и удивительно красиво. И совершенно бесполезно. - Это пыльца? - поинтересовалась Джулс у Нико, который со странной сосредоточенностью смотрел вопреки привычке не на свои мониторы, а прямо на ядро. - Сок, - ей показалось, что его голос звучит странно, но он тут же прокашлялся. - Прости, в последний раз спал сутки назад. В бою эта субстанция работала как очень сильный окислитель. Выжигала всё, на что попадала. Видимо, этот криптид не совсем разумный, раз наши новички легко сумели с ними справиться. Особенно удивительно, что они умудрились принести образцы его основного тела. Причём Билли говорит, что почти не вмешивался. А Нежить и Неудача всё время просто наблюдали. В бою не участвовали. Это странно. Джулс помедлила. Она чувствовала, как мысли хаотично мечутся, будто вспугнутые внезапным воспоминанием. Ядро криптида стучало часто и ровно, ритмично сокращая тёмные стенки. Джулс не должна была слышать из капсулы звуков, но ей казалось, что два знакомых звука незаметно вкладывались в это биение. Вик- на сжатии, тор- на расслаблении похожих на мышцы корений.  Почти с тем же ритмом, что её собственное сердце, почти так же гулко, как его, когда он был жив.  В голове навязчивым набатом звучало имя, так гладко и так привычно возникая снова и снова. Память о нём стала такой явственной, будто он встал у неё за спиной, привычно положив огрубевшие ладони ей на плечи. Джулс прикусила губу, надеясь, что Нико этого не заметит. Но он смотрел на пульсирующее каменное ядро, и, казалось, вообще ничего вокруг не замечал. - Ты разобрался с его свойствами? - спросила она, и Нико поморщился, будто только собирался задремать, и её голос вернул его к бодрствованию. - Пытаюсь, - сказал он. - Испытать не могу - слишком опасно. Даже для того, кто неубиваем, то есть, для Нежити. Изменений в миропорядке пока не зафиксировано, только уровень насилия и преступности за прошлые сутки понизился. Думаю, заточить этот криптид было правильным решением. Может статься, без него мир станет чуточку лучше. И проще. Джулс могла бы поклясться, что Виктор за её спиной ядовито рассмеялся. Она обернулась - конечно, никого позади не было. - Надо отдохнуть, - вслух сказала она. Нико задумчиво покачался в воздухе, будто бы не услышав. Джулс запахнула плащ - в лаборатории будто бы похолодало. - Это был приказ, - сказала она вышколенным за многие года командным тоном. - Мне нужно, чтобы ты соображал, Нико, а не чтобы пялился на криптид бессмысленно, потому что отупел от недосыпа. Когда команда отправилась на захват?.. Он поглядел в потолок. - Семьдесят восемь часов назад, - сказал он. - Примерно. Потому что отправлялись два отряда, и если хочешь знать точно, дай больше вводных для подсчёта. Хотя могу и так подсчитать до минуты. Джулс вздохнула. - Просто иди и постарайся немного поспать. Сделай над собой усилие, если потребуется. Он неопределённо покачал ладонью. Казалось, он тоже что-то слышит, но, возможно, как всегда погрузился в свою бесконечную память, и теперь перебирал воспоминания вселенной, подбирая хоть какую-то стоящую информацию. Живая информационная система. Цены бы Нико не было, если бы не самоотверженный трудоголизм, который никогда не заканчивался ничем хорошим. Джулс оставила его в лаборатории, где он по сути, и жил, и направилась к себе. Семьдесят восемь часов примерно. А она не понимала, откуда вся эта усталость, пока не услышала цифры. Целая вечность без отдыха, в напряжении, в готовности сорваться с места мгновенно. Пора бы уже к этому привыкнуть, но никак не получалось. Она чувствовала себя, как бегун на старте, который всё ждёт сигнального выстрела и не может дождаться. Она не могла себе позволить потерять хоть кого-то из команды, потому что их и так было слишком мало. И не могла позволить Виктору снова обрести плоть и кровь, хотя он-то как раз бы стал самым грозным её оружием. Анди тоже был невозможным, непокорным, вечно чуждым, но с ним, по крайней мере, можно было договориться. Точнее - на него можно было повлиять. Угрозами и шантажом - но это хотя бы работало до сегодняшнего дня. Хотя, каждый раз отправляя его куда-то на задание, Джулс подсознательно ждала, что появится тот, второй, с которым договориться было невозможно. На этот раз опасность осталась позади, всё обошлось, срослось, и можно было дать себе немного драгоценного отдыха. Оказавшись в своём двухкомнатном убежище, она накрепко заперла за собой дверь и приложилась лбом к холодной створке. Из-за шлема это вышло неловко, с глухим и коротким стуком. Джулс так привыкла к нему, что порой забывала, что вообще его носит. Но сейчас можно было не скрываться и совершенно точно нужно было последовать собственному совету. Постараться поспать. Она сняла шлем, с наслаждением встряхнула головой и принялась массировать кожу, прочёсывая и приподнимая пальцами волосы. Непонятный криптид не проблема - они со временем разберутся. Что он там может? Сводить с ума, вызывать в людях вспышки немотивированной жестокости? Пусть попробует сделать то же самое из своего чудного аквариума, без воздуха, силы притяжения и возможности контактировать хоть с чем-либо материальным. И даже если сможет - с ним справятся. Есть кому. Джулс была уверена, что в мире не осталось ровно ничего такого, с чем она бы не смогла справиться. На этот раз уж точно.   - Не спишь? - сказал низкий знакомый голос, в котором сквозь обманчиво бархатистую хрипотцу проскальзывал звон металла. Джулс знала этот голос слишком хорошо. Никак не ожидала его услышать здесь, у себя в апартаментах, со своего дивана, так близко. Не ожидала вообще его когда-либо снова услышать. Она медленно обернулась, машинально стискивая рукоять рапиры. - Привет, - сказал Виктор, глядя на неё и чуть щурясь. - Ты чего, проснулся? Прости. Проснулась? Всё никак не привыкну. Эти новые правила бесят.    Он сидел, держа в руках тяжёлую книгу почему-то в кожаном переплёте, и теперь замер, придерживая грубую страницу, которую как раз собирался перевернуть. Он был старомодно одет, в некрашеную льняную рубаху, какой-то кафтан и шерстяные штаны, заканчивающиеся чуть выше щиколоток. Его тёмные волосы, стянутые в узел на затылке, тускло блестели, будто бы от света свечей. Очки в тонкой золотой оправе забавно и неуклюже смотрелись на грубом, будто вырубленном из гранита, лице. Джулс моргнула. Её убежище, её командирские покои вокруг заколебались и пропали. Казалось, кто-то вездесущий слепил их из воска, а в этот самый момент подпалил всё вокруг, и декорация растаяла, обнажая реальность. Реальность была тесной, сработанной вручную и уютной. Где-то близко потрескивали поленья в камине. Пахло дымом, деревом и сухим разнотравьем. Потолок нависал слишком низко, и с него свисали пучки трав. За маленьким окном, стекла в котором выглядели ужасно странно, выл ветер и, кажется, была метель. Джулс вдруг вспомнила, что это и не стёкла вовсе, а крепко промасленная, плотно прибитая к обрешётке ткань. Она сама помогала Виктору готовить этот дом к зимовке. Она держала это полотно в руках и натягивала его, как он показывал. И он всерьёз предлагал тогда заколотить окна напрочь, потому что боялся, что в морозы она точно замёрзнет и заболеет. Она попятилась и врезалась спиной в стену, ощутив округлые выступы брёвен. Виктор отложил книгу, но подняться из-за низкого стола не пытался. Огарок свечи рядом с ним сильно чадил, бросая алые отсветы умирающего пламени на его лицо, точно брызги крови. - Джу, - сказал он обеспокоенно. - Ты себя нормально чувствуешь? Дурной сон?.. От того, как он её назвал, Джулс продрало болью. Она помнила этот момент их совместной бесконечности и знала, что будет дальше. Что именно случится в этом доме посреди хвойного леса, куда они оба сбежали, чтобы взять передышку. Тогда ей казалось, что у них впереди прорва времени и мириада новых миров. Она была уверена в том, что в конечном итоге выиграет эту войну. Так уверена, что совсем перестала брать в расчёт то, что у Виктора с каждым новым поворотом бешеной божественной рулетки становилось всё меньше решимости. - Джу, - обеспокоенно позвал он снова. - Да скажи ты хоть слово!.. Что с тобой?.. Джулс часто дышала, ладонью ощущая тяжесть меча. Почему-то отпустить или не отпускать его ей казалось самым важным решением в жизни. Отпустить и почувствовать снова то, что она когда-то пережила. Или не отпускать, и броситься на Виктора с обнажённой сталью, жечь и колоть, чтобы через свою боль он хоть немного ощутил то, что чувствовала она. - Ты меня бросил, - сказала она. - Ты просто взял и сдался! Ты ведь обещал, что всегда будешь рядом. Я так на тебя рассчитывала. А ты меня не поддержал, Виктор. Какая же ты сволочь. Ты был мне так нужен!.. Ты дал мне слово, помнишь? Всегда! И где это «всегда»?!.. Он вздохнул и снял свои смешные очки, отложил книгу. Ему пришлось немного пригнуться, чтобы не задеть макушкой низкой потолок, но на скорости его движений это не сказалось. Она почувствовала, как он касается её плеча, и вся её выпестованная сдержанность хлынула из глаз горячими, как крутой кипяток, слезами. - Скотина!.. - она ударила его левой рукой по груди, пнула по голени, врезала кулаком по жёсткому поджарому животу. - Ублюдок! Ненавижу! Ненавижу тебя! Предатель! Сволочная сволочь!.. Мудак самовлюбленный! Он стойко терпел её удары и только на последнем её отчаянном вопле сердито посмотрел ей в лицо. - Ты уж думай, что говоришь, - сказал он, перехватывая её ладонь, которая едва не обожгла его хлёсткой пощёчиной. - Говори что угодно, но я точно не самовлюблённый. Немного мудак, с этим соглашусь. Джу, ну ты чего?.. Совсем плохой сон был?.. Всё хорошо же. Проснись уже, а?.. Я может, неубиваемый, но так-то больно. Прям душу ранишь. Она яростно, часто дышала. На ней не было ничего подобного на привычную форму - только льняная рубаха со шнуровкой на груди, длинная, до самого пола. Грубая ткань щекотала кожу. Голые ступни кололо от рассыпанных по полу стеблей сухого тростника и соломы. Запястье жгло от прикосновения мужчины, которого она похоронила много сотен лет назад. За окном выла вьюга, и где-то совсем далеко, в черноте древнего леса, ей вторили надрывные голоса волчьей стаи. Джулс когда-то уже слышала этот вой. Это было очень давно. Она много раз в своей памяти возвращалась этот день, но деталей почти не могла воссоздать. Кроме этого отчаянного звериного вопля в ночной темноте, рвущегося даже не из глотки, а из самого умирающего звериного сердца. После него всё и началось, пожалуй. - Виктор, - сказала она, сама себе не до конца веря. - Ты живой. Он отпустил её руку и она прижала ладонь к его щеке, почувствовав под пальцами теплую кожу и колкую щетину.   - Привет ещё раз. Окончательно проснулась?.. Что это был за сон такой? Почти уверен, что ты собиралась меня убить. Расскажешь? Или мне лучше не знать?.. Джулс медленно отпустила рукоять меча и тронула его лицо правой рукой, погладила висок, скользнула большим пальцем по скуле. Он недоверчиво поглядел на неё. - Ты чего, Джу?.. Ни до него, ни после никто её так не называл. Джулс хорошо помнила, как они оба веселились, наблюдая за людьми, когда только-только появилось правило полов. Это была их вечная общая шутка, которая перестала быть беззаботной именно в этом доме посреди векового леса, где-то между эпохами  в очередной петле. Но прозвище, которое Виктор дал её сознанию в самом начале их путешествия, оставалось неизменным. Только он его знал. К чему сомнения, когда она наконец-то понимала, что уготовано в будущем. И, в целом, смирилась со своим прошлым. - Слушай, - торопливо сказала она. - Хочу проверить одну штуку. Только не обижайся. И скажи, если не понравится. Он недоуменно поглядел на неё и кивнул. - Ну давай. Будет как всегда больно?.. Эти твои эксперименты меня иногда чутка пугают. Джу рассмеялась, обхватив его шею рукой. - Надеюсь, нет, - сказала она и прижалась своим ртом к его. В макушке что-то вспыхнуло, ослепляя, и она прикрыла глаза. Будущее летело в тар-тарары под барабанный бой её пульса. Будущее было просто дурным сном. Виктор слегка разомкнул губы, неловко оцарапал её острыми зубами, что-то проворчал и перехватил её под затылок, заставляя повернуть голову. Сразу стало удобнее и проще. Джу чувствовала, как он сжимает её волосы, не желая отрываться от её губ. Ей показалось, что даже их дыхания смешиваются в одно. Она вцепилась в рубашку на его груди, удерживая его, чтобы ещё чуть-чуть продлить пьянящий и такой острый в своей новизне момент. - Джу, - шепнул Виктор растерянно, когда они наконец отстранились друг от друга. - Так вот оно какое, новое правило?.. На самом деле?.. Она промолчала, чувствуя, как горят щёки и что-то незнакомое рождается внутри её тела, заставляя остро чувствовать неудобно округлившуюся грудь. В этой петле они оба получили разные тела, и было совершенно непонятно, зачем были нужны такие сложности. Гораздо удобнее, когда все выглядят одинаково. Практичнее и намного проще. Джулс где-то далеко в будущем прекрасно понимала. Джу, в скованном бураном деревянном доме не имела об этом ни малейшего понятия. Пока. - Оно, наверное, - пробормотала она, чувствуя, как он вместо того, чтобы отстраниться, обхватывает её за талию. - Но, может быть, и другое. Как узнать, сколько именно правил появилось на этот раз?.. Виктор?.. Прикосновения его губ и легкое тепло дыхания щекотали ей шею, и ощущения от этого были странными, неизведанными и непонятными. - Не знаю, - шепнул Виктор ей куда-то между плечом и ключицей. - Но мне пока нравится. Хорошее правило в кое то веки. Она чувствовала, как его губы касаются её кожи над краем ворота. Это было ещё более щекотно, чем прикосновение льна, и Джу коротко вздохнула. Ткань так болезненно касалась чувствительной груди, что ей хотелось скинуть рубашку как можно скорее. Внизу живота и в паху творилось что-то совсем странное, будто тело пульсировало от прилива крови. Она почувствовала влагу между бёдер. Такого раньше не было, и это её напугало. - Джу, - тихо сказал Виктор ей в шею. - Пойдем-ка. Ей было всё равно, куда и зачем. Она доверчиво обняла его за шею, когда он поднял её на руки, легко, будто почти не чувствовал веса. Это, впрочем, не имело никакого отношения к изменениям их тел. Джу никогда не была на самом деле сильной. И решительной тоже не была. Просто цеплялась за идею, а Виктор на правах её самого близкого, единственного настоящего друга, всегда делал, по сути, всю самую тяжёлую работу. Джу с болью думала о том, что никак не сможет воплотить свою благодарность и преданность во что-то материальное. Что-то, что он мог бы почувствовать, оставить в сердце ценным воспоминанием, если её вдруг не станет. И тут пришло новое правило, наверняка способное разрушить мир и одновременно помочь ей. Виктор уронил её спиной на жёсткий, набитый сухим сеном, тюфяк, и навис сверху, рассматривая её лицо своими тёмными, пытливыми глазами. - Понятия не имею, что и как делать, - сказал он хрипло. - Ты уж прости. Давай, может, избавимся от лишнего? Прямо чувствую, что мешает. Джу сама не знала, что и как. Чувствовала только, что льняная рубаха так саднит кожу, будто сшита из свежей крапивы. Виктор раздевался так же торопливо и неловко, как и она. В доме было холодно, даже не смотря на то, что камин горел почти с самого утра, и кожа Джу мгновенно покрылась мурашками. Она не была уверена, что это только от холода. Они замерли друг напротив друга, на разных концах грубо сколоченной кровати. Виктор глядел на её тело так пристально, что ей стало неловко. Сама она тоже замечала в нём перемены, и даже испытывала к ним некоторое любопытство. - Что? - спросил он глухо, перехватив её взгляд. - Мы вообще-то оба изменились. Теперь я такой.   Джу наклонила голову, рассматривая его внимательнее, и он с заметным усилием сглотнул. - Ты же на самом деле знаешь, что делать, - сказала она, надеясь, что он-то, как и всегда, успел разведать среди людей тайны новых правил куда раньше неё. Виктор коротко вздохнул. - Сам не пробовал,- сказал он негромко. - Но кое-что подсмотрел. Если хочешь... Джу подвинулась к нему поближе и тронула кончиками пальцев его живот, бедро и то новое, что привнесло в эту петлю очередное дьявольское правило. Виктор будто подавился воздухом. - Хочу,- сказала она не совсем  уверенно. - Покажи, пожалуйста. Он придвинулся к ней так же решительно, как и всегда. Он весь был таким, как порыв ветра перед жестокой бурей, как молния, предшествующая сокрушительной грозе. Она была уверена, что ещё немного времени, ещё пара петель  - и он сам станет пострашнее бури и грозы вместе взятых, сотканным из крови смерчем, воплощением гнева, сносящим всё на своём пути без разбора. Таким уж Виктор появился на этот свет, и с этим ничего не поделаешь. Когда она думала об этом, ей становилось жутко. - Может быть больно, - шепнул Виктор ей в губы и снова коснулся их своими. Джу чувствовала его горячее дыхание щекой и то, как он подхватывает её огрубевшей от рубки дерева ладонью под спину. Вторая его рука коснулась груди, и это прикосновение не имело ровным счётом ничего общего с раздражающим зудом от жёсткого льна.  Она не пыталась отстраняться, но Виктор всё равно держал её, будто боялся, что она передумает. Что ж, новый мир, новая петля, новое правило.  Джу неловко касалась губами губ Виктора, чувствовала его нерушимо крепкое тело рядом с собой и думала о том, что познавать всё новое хочет только с ним. - Ничего страшного? - шепнула она, когда он сместился, сгорбившись и касаясь губами её ключиц.- Если тебе всё-таки будет немного больно?.. Виктор приоткрыл глаза, ткнулся губами ей в висок и огладил шершавой ладонью её бок вдоль рёбер, от груди до бедра. Джу чувствовала, как он сжимает её ягодицу. - Не мне, - виновато шепнул он в её волосы. - Но я очень постараюсь, чтобы тебе не было. Хотя пока нихрена не понимаю. Джу?.. Она повернула голову, в очередной раз следуя его за его прикосновением. Чувствовала, как он придерживает её за подбородок. Глаза у него были совсем тёмные, виноватые и растерянные. Он потянулся к ней, будто ища опору в чуждой им обоим вселенной вокруг. Она обняла его за крепкую шею, податливо позволила удобнее уложить себя на тюфяк. Стебли даже сквозь ткань укололи такую чувствительную кожу, и чуждая до сих пор грудь, которая совершенно не могла держать одну постоянную форму, будто бы расплылась по её рёбрам. От этого захотелось спрятаться, и она высвободила руку, прикрываясь. Виктор поглядел на неё удивлённо. Оно и понятно - с новым правилом он стал сильнее, выше, крупнее.  Настоящий воин и совсем уже не тот мальчишка, которым он был, когда они только познакомились. Единственная его изменившаяся часть прекрасно скрывалась одеждой, а всё остальное маскировать было без надобности. Джу могла только мечтать о том, чтобы упрятать свои перемены. В отличие от него, она чувствовала себя куда слабее, чем могла бы стать. Ещё и это слишком мягкая, совсем лишённая предрасположенности к физической силе форма. - Джу,- шепнул Виктор, мягко перехватив её руку. - Не надо. Покажи. Мы ведь договорились друг другу доверять?.. Она только сейчас, кажется, поняла, что на самом деле означало появление местоимений. Где-то в будущем, волевая, сильная, выточенная из закалённого железа девушка в строгой форме из чёрного сукна точно знала, что они значат. Но Джу, неловко пытавшаяся спрятать своё искажённое правилом тело, подсознательно отказывалась их признавать. - Эй,- мягко сказал Виктор, отводя её руку в сторону. - Перестань. Мне нравится то, какой ты стала. Мне чертовски нравится. Это так красиво, ты даже не представляешь. Джу ахнула, когда он коснулся горячим дыханием её груди, острожно сжал её в ладони и мазнул лёгким прикосновением губ по широкому кружку более тёмной кожи, который она считала ужасно уродливым. - Да перестань, - сказала она, почти ничего не видя, но чувствуя в темноте, как он ладонями исследует её изменившееся тело. - Не надо меня утешать. - Я не утешаю, - отозвался он, подтянулся повыше и заглянул ей в глаза. - Мне правда нравится. Я же сказал - хорошее так-то правило. Ты мне доверяешь? Джу почувствовала, как он мягко касается её бока, будто спрашивает разрешения на так свойственное ему безрассудство. Когда ему начали требоваться разрешения? Когда он вообще уточнял, доверяет ли она ему?.. Ещё и так часто?.. Джу доверяла, и ей казалось странным, что это пришлось подтверждать, но она всё равно уверенно кивнула. - Что теперь? - спросила она, глядя ему в глаза. Виктор помедлил, тронул её колено, и она, повинуясь его прикосновению, развела ноги. И ещё, почувствовав, как он немного неловко устраивается между ними, упираясь руками в основание кровати под тканью и слоем сена и соломы. Почувствовала, как он прижимается к ней, наряженный, твёрдый и горячий. - Понятия не имею, - шепнул он. - Но что-то будет. Давай вместе узнаем?..   Джу с силой стиснула его предплечье и кивнула. Девушка в будущем всё знала наперёд, но Джу не хотелось чувствовать с ней ничего общего. Девушка предупреждала, но Джу не слушала. Она только смотрела на Виктора, ловила губами прикосновения его губ, и впервые в жизни была благодарна боли, которую он никак не мог принять вместо неё. Хоть что-то, хоть такая жертва. Чувствовать его в своём теле было одновременно и странно, и правильно. Видеть, как он изумлённо смотрит на неё, слышать его совершенно сорвавшееся дыхание, чувствовать под пальцами влажную от пота кожу и тугие мышцы, и принимать его отчаянные рывки. Всё это казалось Джу чем-то вроде искупления. Так вот как на самом деле работает новое правило. Вот, что оно принесло. Виктор оказался прав - это было хорошо. Так хорошо, что, когда он со стоном вжался в неё, Джу ощутила совершенно отчётливую грусть от того, что их единение закончилось. Она не была уверена, что её новое тело способно пережить что-то подобное, что из твердокаменного, неумирающего Виктора вышибло все силы. Она отчётливо ощущала, как гулко и часто колотится его сердце, и никогда, никогда раньше не видела, чтобы он настолько терялся в собственных ощущениях. Почти до обморока. Он был таким тяжёлым, что ей под весом Джу тела было сложно дышать, но она всё равно обнимала его, пока он сам не шевельнулся и не приподнялся, ошарашенно глядя ей в лицо. Джу заметила, что он всё никак не может совладать с дыханием, и что его бронзовая кожа искрится капельками пота. Чертовски странно для неубиваемого парня. - Прости,- хрипло сказал Виктор. - Я не знаю, что это было. А ты?.. - он глянул на неё, податливую и покорную, и поджал губы. - Ясно. Твоё тело не так работает.   Джу удивлённо почувствовала, как он отодвигается, перемещается, хрустя соломой. Она попыталась свести ноги, но он не дал, наклоняясь над её разведёнными бёдрами. - Ты что? - сказала она, приподнявшись - Виктор, ты что творишь?.. Он удержал её колено, которое метило аккурат ему в висок, и с силой прижал ей ноги. - Да не брыкайся ты. - Буду брыкаться, - сказала она, с ужасом чувствуя, как он касается её там, где она сама старалась не касаться. - Ты с ума сошёл? Это неловко!.. - Ничерта,- оборвал он её, властно придавливая жёсткой ладонью её живот. - С какого вдруг?.. То, что я с тобой только что делал - вот что неловко. С учётом того, что всё это было в основном ради меня. Но правила так не должны работать. Это нихрена несправедливо. - Несправедливо, - сказала она и коротко выдохнула, почувствовав, как он тронул какой-то особенно чувствительный участок. - Да перестань ты! Щекотно!.. Отпусти уже меня! Чего ты хочешь?!.. - Угу, - неопределённо согласился он. - Кажется, тебя хочу. Не уверен, что это верное обозначение. Но зато простое. По мне - чем проще, тем лучше. В целом. Помолчи, пожалуйста. Джу дёрнулась, стукнула пяткой по его спине, но он крепко, почти до боли, сжал её тело и прильнул губами к той самой точке, где раньше его лёгкие прикосновения сбили напрочь её дыхание. Она приподнялась и яростно дёрнула его за волосы - но он всё равно не отпустил её. Это было ужасающе неправильно и в то же время до спастической боли верно. Жаркое давление, ритмичные настойчивые прикосновения к чувствительной коже и осознание того, как именно Виктор её касается, буквально выбили из неё дух. Он не просто вёл Джу к пропасти - он намеренно и методично толкал её прямо к краю, и она понятия не имела, что там, за границей, которую ей предстояло пересечь. Воздух в комнате как будто закончился, и Джу уже почти не понимала, где именно находится. Её бёдра подбрасывало в воздух каждый раз, когда он - случайно или намеренно - задерживался похожим на поцелуй прикосновением на каком-то особенно чувствительном месте. Она пыталась свести ноги, отодвинуться, но он только сердито и звонко шлёпнул её ладонью по внутренней поверхности бедра. От обжигающего соприкосновения с его рукой стало только хуже. Девушка в форме с грустью смотрела на неё откуда-то сверху, но в её глазах не было ни осуждения, ни неприязни. Джу видела её лицо, почему-то очень печальное, и, совсем задыхаясь, почувствовав, как останавливается на миг сердце, поняла, что видит в ней себя. Всё её тело, напряжённое и трепещущее, скрутило судорогой. Она даже не поняла, когда так сжалась, с невероятной для своего хрупкого тела силой отпихнула Виктора, сбрасывая с себя его руки. Горло саднило, губы распухли и совсем пересохли, и она тяжело дышала, хватая ртом холодный воздух. Спазм, скрутивший её тело, сходил волнами, отступая к низу живота, где и зародился. Она растерянно оглянулась в темноте и вдруг натолкнулась на поцелуй Виктора - долгий, осмысленный и влажный. - Ну, - сказал он, обнимая её и подтягивая поближе к себе. - Теперь поняла?.. Сработало?.. Только не ври. Я почти уверен, что сработало. Она прижалась к его груди, прислушалась к частому и дробному биению сердец - её собственного, маленького и испуганного, и его - заходившемся в восторженном ритме. Ей совсем не хотелось разговаривать. Новое правило установилось и непоправимо изменило их обоих, но к счастью или к сожалению, они, кажется, давно его ждали. Джу чувствовала, как Виктор гладит её по спине и дышит теплом в её макушку. Они и раньше обнимались, чтобы согреться, в основном - но сегодня всё было совершенно по-особенному. И Джу никогда раньше не испытывала такого всепоглощающего, разрушительного для холодного рассудка и отчаянного счастья. - Люблю тебя, - одним дыханием шепнула она в его грудь. Он только обнял её ещё крепче и, поёрзав, робко коснулся губами её макушки. Больше ничего было не нужно - она и так всё поняла. Ещё раньше понимала, но сейчас - особенно ясно. - Просто побудь тут со мной, - сказал он негромко и снова поцеловал её, уже осознанно прижавшись губами к её волосам. - И никуда не уходи. Ничего хорошего нас в будущем не ждёт. Так что к чёрту его. Исследуем новое правило, это то ещё задание, знаешь ли. Я, если ты не поняла, немного растерян. Джу чувствовала, как он нашаривает в темноте одеяло из шкур и набрасывает ей на спину. Мех был прохладным и гладким, всё ещё немного пах зверем, дымом и горькими травами. Она поёжилась от неясной тревоги, но Виктор неловко огладил её волосы и снова поцеловал - коротко и неуклюже. Джу знала, что он на самом деле любил её, хотя и не говорил этого. В словах не было необходимости - новое правило помогало обойтись без них. Только по его прикосновениям она ясно знала, что он тоже любил её. И никогда не хотел отпускать. Здесь, в этой маленькой холодной лачуге, сдавленной со всех сторон беспристрастным лесом, самой тёмной на свете ночью, среди сугробов и пурги, она ощущала такой свет внутри себя, какой не смогла бы источать, даже став самим Солнцем. Джу прикрыла глаза, успокаиваясь, и прильнула к Виктору, чувствуя, как он сонно перебирает её волосы. И вдруг поняла, что очень, очень устала. Ничего страшного с ней всё равно не случится, пока рядом Виктор. Её щит и меч, её защитник и самый близкий, единственный на свете по-настоящему дорогой ей человек. Ему она была готова доверить собственную жизнь без оглядки и условий. И только с ним вместе исследовать новые правила. Джу вдруг захотелось, чтобы это стало краеугольным камнем всех последующих петель и никогда, ни в какой вселенной не менялось. Чтобы в центре всегда были он и она. И он, конечно, хочет того же, без оглядок и сомнений. Джулс неподвижно лежала на боку, у самой двери, неловко, точно сломанная кукла, которую бросили на пол. Шпага, которую она успела вынуть из ножен, но всё-таки выпавшая из её ослабевшей руки, валялась рядом. Её глаза были широко открыты, и всю поверхность склер занимала светящаяся в полумраке зеленоватая плёнка. Даже когда на её лицо упала тень, она никак не отреагировала, только слабо сжала пальцы и приоткрыла бескровные губы. Эшли стояла над ней, окутанная поблескивающими в приглушённом свете искрами пыльцы, и рассматривала её счастливую улыбку, склонив голову на бок. - О, так он называл тебя Джу, как мило, - сказала она с улыбкой. - Как же тебе не повезло заточить именно тот криптид, с которым ты так близко знакома, детка. *** Когда Нежить всё-таки вернулся, на базе было так тихо, будто все люди с неё испарились. Время перевалило далеко за полночь, но прогулка в одиночестве как его способ избавиться от лишних мыслей всё-таки сработала. Всегда срабатывала. Небольшая репетиция побега - ничего больше. Ему очень хотелось удрать на самом деле, но доставит Билли такое удовольствие он не желал. Вымещать эмоции через силу было бы слишком опасно, так что он скачками нёсся вперёд, разбрызгивая кровь и чувствуя, как привычная боль потихоньку замещает досаду и отчаяние. Наверное, не стоило уходить в такой момент, но и оставаться рядом хоть с одним живым существом он просто не мог. Маска, которую он на себя нацепил, трещала и хлопьями спадала с него, и он совершенно не хотел, чтобы кто-то из Союза видел того, кто на самом деле под ней скрывается. Тем более Нежить не хотел, чтобы это видела Фуко. Слишком хорошо она его понимала. Слишком сильно в него верила. Слишком уж безоглядно ему доверяла. Пусть для неё он остаётся недостижимо сильным, лишённым всякого страха и всегда знающим, что делать. Ему очень хотелось именно таким и быть на самом деле. Фуко как-то говорила ему, что он всего лишь человек, и чтобы он перестал требовать от себя невозможного. Говорила, что он всё равно очень, очень сильный. Чтобы перестал бросаться вперёд и больше доверял тем, кто с ним в команде. Тогда Нежить понял, что должен больше доверять ей, но это у него не слишком хорошо получалось. На деле он оказался жалким и слабым из-за своих дурных решений и прошлого, которое вмазало ему по лицу с такой силой, что теперь он едва мог сколько-нибудь складно сложить разбегающиеся мысли. Его буквально трясло от гнева, бессилия и страха - потому, что опять-таки именно его решения привели в эту точку мировой истории. В тот её момент, когда всё в мире начинает пахнуть азалиями. Нежить не имел ни малейшего понятия, что со всем этим делать. Ветер свистел в ушах, запах горячей крови и пыли тормошил обоняние, и постепенно он почувствовал, что его хоть немного, но отпускает. Страх схлынул, свернувшись клубком и щеря острые клыки для острастки. Ярость, которой он прикрывал свой ужас, растворилась в холодном ночном воздухе. Паническая атака у Нежити, кому сказать, не поверят. И хорошо, что никто этого не понял и не видел. Он остановился, сам не понимая, где именно находится. «Пора включать сирены, у нас тут один тип пытается сбежать от реальности», - издевательски сказал бы Виктор. - «Что, чуть задели нашу тонкую натуру и мы валим за горизонт? Давай, беги. Тебе ещё пару тысяч лет доходить до того, что принцип на самом деле - бей или беги. Может быть, ещё лет через пятьсот ты обнаружишь у себя пару яичек. А ещё через тысячу дорастёшь до того, чтобы, как говорится, взять их в кулак. Если раньше всё не закончится.» Но Виктор предательски молчал, так что Нежить оставался для себя и судьёй, и палачом. Может быть, Джулс и правда знает, что делает. Может, зря он это всё. Криптиды - враги. Союз, смешная тавтология, союзники. Нужно быть проще, как Билли. Нужно просто перестать думать. Он наклонился, упираясь ладонями в бедра. Руки почти перестали дрожать. Дыхание почти выровнялось. Ушло ощущение собственной слабости. - Эй, - сказал Нежить негромко. - Мне бы не помешала сейчас необъективная критика. Ты вообще меня слышишь? Виктор?.. В ответ - только пронзительная тишина пустоши и вой ветра над камнями. Нежить прищурился, оглядываясь, и понял, что ушёл совсем недалеко. Просто носился кругами на поверхности, точно пёс вокруг будки. Свобода кажется наваждением, когда на тебе ошейник и крепкая цепь. В этот раз его ошейник был окрашен кармином и золотом, а цепь накрепко заякорена на Фуко. И он почти не возражал. Лифт медленно скользил на нижние уровни, и он бездумно пялился на закрытые металлические створки. В носу всё ещё свербило от пыли, которая несмотря на полностью испарившиеся капли крови, отдавала железом. Если б не эта погрешность, он почувствовал бы неожиданно сгустившийся цветочный запах намного, намного раньше. Но не получилось. Грудь и живот свело так, будто его тело зажало в гидравлический пресс. Он натянул ворот футболки, закрывая рот и нос и выругался, поняв, что наверняка уже успел надышаться проклятым дурманом криптида. - Можешь не переживать, - сказала Эшли рядом с ним. - Пока я не собираюсь воспользоваться тобой. Хотя, если честно, чертовски хочется.   Её тело всё ещё было немного дымным, и он мог бы поклясться, что ударь он её сейчас - кулак пролетит насквозь и врежется в стенку кабины. - Хочу, чтобы ты был в сознании, - сказала она, и её улыбка стала первым материальным объектом в цветных клубах искажённой пыли. -  Всех остальных я уже уложила баиньки. Ну и мысли у некоторых в головах, конечно... Она переступила ногами, так что стукнули каблуки сапог, встряхнула волосами, исторгнув в воздух клубы цветочной пыльцы, отливающей малахитом и кармином. - Почему ты так бесишься? - сказала она, проследив, что его руки непроизвольно сжались. - Ты их предупреждал. И я предупреждала. Пришла как-то к тому серьёзному, как смерть, мужику в очках, чтобы поболтать немного. Но он же не послушал ни меня, ни тебя. Ты ведь не думал, что я так запросто дам себя поймать?.. Выкрутить мне руки?.. Нежить медленно покачал головой. Лифт остановился, наконец, и двери открылись. На полу пустого коридора лёгкий сквозняк оглаживал сантиметровый слой пыльцы, похожей на цветной вулканический пепел. От движения воздуха на его поверхности застыли мягкие покатые волны. Это было почти красиво - как поверхность чужой планеты. - Твоё ядро запечатано, - сказал Нежить глухо. - Тебя тут быть вообще не должно. Эшли только рассмеялась и шагнула спиной вперёд в пустой коридор. Пыльца взметнулась под её сапогами и осела тончайшей плёнкой на загорелых икрах, придавая коже неземное и фантастическое свечение. - Дурашка, - сказала она мягко.- Это всего лишь ядро. Да, если его уничтожить, я, скорее всего, исчезну. Но моя сила и моя воля с ним никак не связаны. Я везде, где остались мои цветы и семена, пусть бы они совсем высохли и пролежали в земле пару десятков лет. Я могу быть в любой точке мира, где есть хотя бы один живой человек. Ты ведь уже догадался, кто я на самом деле? Не говори, что криптид, это грубо. Скажи имя. Ну же, Джек, ты же был таким сообразительным. Отлично придумал мне историю. Кстати, тогда я тебе не врала - ты почти угадал. Бог создал меня вместе с другим правилом, потом позабыл, а я и рада. Вершу великие дела понемногу. Так кто я?.. - Похоть, - сказал он негромко.- Или предпочитаешь другое название?.. Она белозубо улыбнулась. - Сойдёт. Ты, как всегда, почти угадал. Но мне нравится ход твоих мыслей. Он сглотнул и непроизвольно дёрнулся, когда она протянула к нему загорелую руку. - Ох, милый,- рассмеялась она. - Можно подумать, ты в евнухи заделался. Насколько я знаю, это невозможно. И хорошо. Такая была бы досадная потеря. Впрочем, где-то вот тут, - она приблизилась к нему бесшумно, точно облако, и тронула его грудь невесомой ладонью. - Ты не так уж сильно изменился. Предлагаю сделку. В последний раз. Только потому, что ты мне действительно нравишься, хотя сейчас с тобой ужасно скучно. - Что за сделка? - поинтересовался Нежить. Эшли провела ладонью по его груди и его встряхнуло от такого знакомого, жадного и небрежного прикосновения. Напрасно он пытался вытравить и затоптать в себе память о ней. Это было бесполезно, потому что её правило всегда оставалось с ним, непреложной частью его самого. Той частью его сущности, которой это правило пришлось по вкусу. Она потянулась, будто хотела поцеловать его, но остановилась в паре сантиметров от его губ. Он старался дышать глубоко и ровно, и у него почти это получалось, только биение сердца, которое невозможно было подчинить силе воли, выдавало то, как он ненавидел, презирал и боялся её. Слишком хорошо знал, на что станет способен в её руках. И отчего-то точно понимал, что на этот раз сбежать от неё не получится - потому что она не отпустит. Глупо было думать о том, кто в их маленькой поездке почти полвека назад верховодил. Она, это всегда была она. Нечего было и думать. Эшли склонила голову, лукаво глядя в его глаза. - Отдай мне ядро. Очень уж раздражает, когда кто-то контролирует мою жизнь. Поможешь - все, кто сейчас видят сны, вернутся к жизни. Мне совсем не нужно разрывать их на части или обращать во что-то. Я очень люблю насилие, есть в нём что-то такое будоражащее, первобытное... Но сама руки пачкать не хочу, ты же знаешь. А в человеческом теле полно тонких струнок, на которых я отлично смогу сыграть. Гормоны. Нейромедиаторы. Маленький электрический импульс в правильной зоне мозга - и я погружу их в сон, из которого никому и никогда не выбраться. Да они и не захотят. Умрут, утопая в счастье, которое когда-то испытали, или которое себе придумали. Мягкая и тихая смерть для всех, кто коснулся моей пыльцы. А тут все коснулись. Даже ты, дорогой. Но ты, конечно, не умрёшь. Он с усилием сглотнул, хотя во рту было совершенно сухо. Эшли склонила голову к плечу, прижимая горячую ладонь ровно туда, где под одеждой тяжело сжималось его сердце. - Не веришь мне,- сказала она, придвинувшись так близко, что он ощущал, как сладко пахнут её горячие губы. - Думаешь, я лгу. Есть и другой вариант. Пожалуй, с него и начнём, чтобы до тебя, наконец, дошло, Анди. Она поцеловала его, крепко и яростно, и его рот наполнился пеплом и ядовитой горечью. В ушах зашумело так, что он покачнулся, будто вдруг оказавшись посреди самого настоящего зеленовато-карминового торнадо. Цвета постепенно тускнели, становясь совершенно невыразительными. В висках гудела густая кровь, нервы под кожей продрало острым импульсом, обострив осязание почти до боли. Дыхание сорвалось, и он отшатнулся назад, врезаясь спиной в холодный металл. Эшли лукаво смотрела на него - жуткая, властная и окутанная сладким облаком яда. - Любовь, - сказала она, и протянула неестественно худую руку, ледяным прикосновением тронув его лоб. - Самая разрушительная штука на свете. А ты, на моё счастье, по уши влюблён. Пора бы показать ей, насколько. Её голос звучал у него в подсознании, вклиниваясь в поток мыслей, становясь краеугольным камнем и основополагающей мыслью. Он пытался сопротивляться, но новая истина так ладно легла в его голову, будто была там всегда. Слова ничего не весят и их невозможно ощутить. Нельзя почувствовать их вкус, коснуться, стиснуть в ладони. Они перестанут иметь какое-либо значение, если из мира сотрут само понятие речи. То, что он когда-то сказал, просто потеряет всякий смысл. Фуко, конечно, будет помнить, но со временем, постепенно, по крупице, новый мир вокруг изменит её. Воспоминания, даже самые дорогие, всё равно испаряются, Нежить знал это по себе. И ещё был совершенно уверен, что телесная память гораздо крепче. Что толку в наивном «я люблю тебя», если это ничем не подкреплено? Можно сколько угодно обмениваться взглядами и улыбками, надеясь, что они будут прочитаны и поняты верно. К чему вся эта игра, если можно просто взять и показать все эти «люблю»? Физически. Ощутимо. Чтобы впечатать это осознание ей под кожу своим прикосновением. Это была хорошая, правильная мысль. Он уцепился за неё, примеряя к себе, точно новую кожу. Кровь разносила по сосудам горячий яд, и тело не могло, не успевало и не хотело с ним справляться. Бесконечная регенерация, да и само отрицание смерти пасовало перед тем, что было ему знакомо. Эшли, или кем она там была на самом деле, оказалась совершенно права. А он сам был виноват лишь в том, что за все годы слишком долгой жизни так и не удосужился отвергнуть свою человечность. Долей оставшегося трезвым сознания он понимал, что она намеренно ударила по нему именно так. Зацепила его душу, покопалась в ней холодными пальцами, выцепила тот лоскут, который был нужен, и продрала его когтями, насильно заставив его чувствовать именно то, чего он избегал и боялся. Она не усыпила его, не попыталась взять под контроль. У неё был другой вариант, но не только её переменчивая прихоть толкала его вперёд по коридору. И он шёл, точно пьяный, придерживаясь рукой за стену. Всё самое важное в его мироздании концентрировалось вокруг Фуко. Странные смазанные воспоминания, пахнущие жарким песком и солнцем, тоже должны были принадлежать ей, пока не были извращены. С ней он наконец-то почувствовал, что живёт не просто так. С ней впервые осознал настоящую ценность того, что называется жизнью. С ней рядом чувствовал себя на своём месте на крупе галопирующей вселенной, которая под кнутом Апокалипсиса неслась прямиком к гибели. Даже немного понял, зачем вообще появился во всей этой истории. Он остановился перед её дверью, дыша приторным воздухом, напитанным запахом азалий. Страха в нём не осталось, сожалений тоже. Он просто знал, что потом может не успеть. А если не успеет - кто знает, как именно выгнется следующая петля. Может, и не будет в ней никакой Неудачи. Не будет Фуко вообще. Или наконец-то его самого не будет. Замок был заперт. Нежить поморщился из-за неудобства и, недолго думая, просто высадил дверь плечом. Суставы хрустнули, с сухим треском лопнула ключица. Он потёр её ладонью, почувствовал, как обломки кости складываются вместе, точно магнитный паззл. Фуко лежала на полу, безвольно разметав руки в стороны. Она готовилась ко сну и уже переоделась в плотную пижаму с развесёлыми мишками, улыбки которых показались ему язвительными оскалами. Нежить поймал себя на мысли о том, что даже наедине с собой она кутается в максимально закрытые одёжки. Смешная. И наивная. Невинная. Совсем девчонка. Ему до одури это надоело. Хотелось наконец увидеть её всю, трогать её кожу, попробовать её на вкус, слушать её дыхание и выбивать из её губ короткие отчаянные стоны, воспринять абсолютно всеми доступными чувствами. Смаковать её, пока заряд неудачи с силой большого взрыва не уничтожит их обоих. И наплевать на последствия. Он устал ждать постоянной угрозы из будущего, в котором не было никакой логики. Нежить только знал, что весь его мир сейчас - и всегда, с самой первой встречи, вращается вокруг Фуко. Запах её волос стал для него персональным афродизиаком. Редкие прикосновения к её коже казались почти благословением. Единственный настоящий поцелуй сделал его таким сильным, что Виктор в кое то веки заткнулся сам по себе. Ощущения настолько обострилось, что ему казалось, что с него заново содрали кожу и часть мышц. Даже прикосновения воздуха при лёгких движениях вызывали ноющую боль. Запах азалий в воздухе так сгустился, что больше он ничего не мог почуять. Он опустился рядом с Фуко на колени, поднял её на руки. Горячечным сознанием будто со стороны заметил, что не хочет делать с ней то, что собрался, прямо на полу. Не в самый первый раз, по крайней мере. Потом можно об этом подумать. Он опустил её на смятую постель и навис над ней, тяжело дыша и подрагивая от напряжения. Фуко тихонько вздохнула и открыла глаза. Взглянула на него удивлённо и слегка расфокусированно. - Анди? - шепнула она, рассматривая его лицо. - Ты чего?.. Что-то случилось?.. - Случилось, - произнёс он, и понял, что говорит, только когда болью резануло голосовые связки. Фуко моргнула, окончательно просыпаясь. В её карих глазах не было пелены, не было ни следа наваждения. Только недоуменное удивление и немного опаски.   - Что? - спросила она негромко. - Ты какой-то совсем странный. - Знаю, - выдохнул Нежить в ответ. - Плевать. Просто я думаю, нет смысла. Она осторожно попыталась приподняться, но он с силой придавил её плечо. - Анди, - негромко сказала Фуко. - В чем нет смысла?.. Перестань, пожалуйста. Ты меня пугаешь. Не в шутку даже. Нежить улыбнулся, чувствуя как в нижнюю губу впиваются острые клыки, и наверняка зная, что сейчас его улыбка совершенно точно напоминает звериный оскал. - Да ни в чём нет, - хрипло сказал он. - К чёрту всё. Она айкнула, когда он куда грубее, чем собирался, заломил ей руки. Рывком прижал их к подушке, стискивая в крупной ладони оба предплечья, через плотную фланель наслаждаясь теплом тела. Огладил её бок и сжал мягкую податливую грудь сквозь ткань пижамы. Ему так хотелось избавиться от этих идиотских мишек с их нахальными оскалами, но торопиться он не собирался. Слишком долго ждал. Слишком старательно загонял эти мысли подальше. Слишком наивно полагал, что у них будет тот самый подходящий момент. Нахер подходящие моменты. Фуко была в этой комнате, он был в этой комнате и под ними была кровать. Что ещё, блядь, нужно?!.. Багрянец и изумруд вспыхнули вокруг него так ярко, что от искр закололо глаза. Он зажмурился, продолжая слишком уж сильно сжимать податливую ткань и плоть под ней. Он, она и кровать. Больше ничего и не нужно. Всё просто. Но с Фуко не должно быть всё настолько банально. Почему-то она была особенной, и для неё когда-то хотелось совершать  особенные поступки, но он совершенно не понимал, откуда вообще взялась эта мысль. Тепло её тела было так близко, и её мягкая грудь под тканью пижамы так ладно лежала у него в ладони. Он даже чувствовал очертания соска, и ему больше всего на свете хотелось прикусить его, ртом почувствовать, как эта часть её кожи отличается от остального тела, увидеть вполне осязаемый ответ на ласки и понять, что всё было не зря.  Он коротко выдохнул, почувствовав, как она инстинктивно напрягается, пытаясь вжаться в матрас, будто ища защиты. Защиты - от него? С какого хрена?.. Фуко глядела на него снизу вверх округлившимся глазами. В её взгляде читался такой неподдельный и всепоглощающий ужас, что его будто хлыстом протянуло вдоль хребта. Нежить медленно отпустил её грудь и упёрся кулаком в матрас над её плечом. Это было неправильно. Она не должна так смотреть. Никогда, ни при каких условиях, не должна. Ни за что. Да он лучше отправится на само Солнце и сгорит там к чертям собачьим. Фуко никогда, даже в самую первую их встречу, не боялась его так сильно. Он, она и кровать - в этом уравнении явно чего-то не хватало. А если бы хватало, то наличие кровати можно было с лёгкостью исключить. До него, кажется, достучалась та крупица разума, которая всё это время оставалась нетронутой ядом. И это было жутко. В голове вспыхнула такая яркая боль, что он почти ослеп. От темени к вискам, ко лбу и ниже, так что казалось, что глазные яблоки просто-напросто лопнут. Ниже, к основанию черепа, вдоль позвоночника и по каждому ребру, прорезая его плоть до последней пястной мать её косточки. Это была не настоящая боль, просто острое, как осколок хрустального бокала, осознание. Он хотел её сильнее, чем мог вообразить. Хотел, чтобы она знала, что Фуко действует на него сильнее любого наркотика. Хотел, чтобы она поняла и почувствовала, как на самом деле он её любит. Только всё, что он сейчас делал, не имело к любви совершенно никакого отношения. - Не надо, - прошептала Фуко, глядя на него затравленно. У неё в глазах стояли слёзы, и прозрачные капли чертили по вискам тонкие дорожки. - Не надо, Анди. Пожалуйста. Она даже на криптидов не смотрела с таким страхом, как на него сейчас. Он почувствовал, что она дрожит под ним, услышал, как она тихонько всхлипывает, глотая слёзы, будто бы уже распрощалась со всеми иллюзиями на его счёт. Будто бы пыталась смириться с тем, что должно было произойти сейчас. Осколки хрусталя кромсали его нутро, а один, кажется, добрался до самого сердца и остался там, застряв в самой середине и причиняя резкую, отрезвляющую боль с каждым сокращением.  В голове гудела ни то кровь, ни то хрустальная взвесь, с ней смешавшаяся. Нежить медленно отпустил руки Фуко. Краем глаза заметил на узком столе около зеркала кобуру с пистолетом. Отметил, что напоминал ей о чём-то, что было с пистолетом связано. Кажется, просил его подстрелить. Ну да, точно. В голову. Чтобы мозги проветрились. Чтобы не случилось всё вот как сейчас. Но она, конечно, не послушала. Дурёха. Фуко ужом вывернулась из-под него, отползла к спинке кровати, сжимаясь в комок. Он тупо подумал о том, что понятия не имеет, как теперь с ней вообще быть рядом. Как попробовать заговорить. Как можно вообще подумать о прощении. - Ну твою то мать, - сказала Эшли разочарованно. Фуко вздрогнула, поднимая на её голос голову. Её лицо было искажено беззвучными рыданиями, которые выражали боль куда лучше, чем истерика или крик. Эта боль была просто невероятных масштабов. Такую в голос выплакать невозможно. Нежить это понимал, но привычно потянуться к ней и попробовать утешить теперь не мог. Ничего не мог. Эшли сидела на полу, переводя тёмные от ярости глаза с Фуко на Нежить и обратно. - Любовь, - сказала она, поднялась и сплюнула на пол. - Вечно эта грёбаная любовь. Сколько с ней сталкиваюсь, никак не могу понять - чем мы так сильно отличаемся?.. Я ведь даю всё то же самое. Но нет!.. Нет, она куда круче!.. Она такая... Просто ломает всё в угоду самой себе! Такая чистая и искренняя!..  Истина в последней инстанции!.. Опора в безнадёжных сражениях! Сила, перед которой пасуют все!.. Даже Бог поджал бы хвост, если бы его себе создал!..  Да где бы она без меня была?! Я спрашиваю, как всё это выражать?!.. Нет, ну серьёзно, блядь!.. Она с каждым словом всё нагнетала клубы пыли, и Фуко сперва кашлянула сквозь слёзы раз, потом другой, потом согнулась в приступе жестокого удушья. Нежить потянулся было к ней, но, точно натолкнувшись на невидимую преграду, замер. - Любовь, - повторила Эшли зло. - Хорошо хоть она умеет не только добро творить. Она нетерпеливо выдохнула в сторону Фукр сиреневатый клубок пыли, который, свиваясь сигаретным дымом в воздухе, окутал её заплаканное лицо. Она тихонько вздохнула и сползла спиной на помятую подушку. Слёзы испарялись с побледневших щёк, не оставляя даже следа. - Тварь, - едва слышно проговорил Нежить. Его трясло, точно он оказался где-то в горах, на пронизывающем ветре и почти без кислорода. - Какая же ты тварь. Богом клянусь, я тебя убью. Сначала тебя. А потом уже его самого. Эшли фыркнула. - Полегче на поворотах, милый,  - игриво проговорила она. - Что ты вообще ждал от обиженной бывшей? И будь хоть в кое то веки честным, ты этого хотел. Она, кстати, тоже. Где-то в глубине души, но всё равно было заметно. Всё равно это случится так или иначе. Просто она поймёт, что давно была готова уже потом. Я-то знаю, какой ты в постели. Ей было бы хорошо. Или я не права? Он точно был уверен, что  хотел совсем не этого. И с режущей ясностью осознавал, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не желает, чтобы Фуко вот так боялась его и так беспомощно плакала только потому, что он в очередной раз проебался в хлам. Эшли щёлкнула пальцами, привлекая его внимание. Нежить уставился на неё тупым и ровным счётом ничего не выражающим взглядом. Осколок внутри всё ещё выбивал из его сердца фонтаны отчаянной боли при каждом ударе пульса, и это совсем не приносило облегчения. - Соберись, дорогой, - сказала Эшли едко. - Ядро. То, что только что было - маленький тизер. Сон, который никто не вспомнит, когда я уйду. Но если останусь здесь, а без ядра я останусь, мне хватит сил подкрутить твои настройки так, чтобы в тебе не осталось абсолютно ничего разумного. Даже твой молчаливый друг в подкорке тебя не спасёт. С радостью посмотрю на твою вечность, в которой ничего, кроме конкретно этих воспоминаний не останется. Ну так мы договорились, или как, Нежить?.. Он молчал. Эшли нетерпеливо встряхнула волосами. - Я никуда не тороплюсь,  - сказала она негромко. - Решай. Это почти не предательство. С какой-то стороны это даже благородно. В мире просто станет чуть больше свободного зла. Зато в твоей жизни - чуть меньше. А в её, - она указала на спящую Фуко, - ещё меньше. Но всё в твоих руках, милый. Я не настаиваю. Если ты откажешь - поверь, только порадуюсь. Благородство -  хорошее оправдание. Жаль только, что исходило оно от бездушной твари, которую следовало бы убить. Вместо этого Нежить встал, пошатнувшись, и направился прямиком в лабораторию, чувствуя себя выпотрошенным и покорным. Так же, как озлобленная собака, повинуясь условному рефлексу, униженно следует у ноги хозяина. Эшли шла с рядом, и у самого лифта снова взяла его под руку. - Всё-таки ты удивительный, - сказала она негромко. - Не ожидала от тебя такой силы воли. Ты и правда стал другим. Это... что-то новое. Ему хотелось её оттолкнуть, но сил на это совершенно не было. Её прикосновения не были больше волшебством, не причиняли боли, по правде говоря, он вообще их не чувствовал. За резью в сердце осталась только всепоглощающая усталость.  Они зашли в кабину, и  Эшли дождалась, пока он наберёт верную комбинацию для доступа в лабораторию. Она растеряла весь свой пугающий облик, как и таинственную притягательность. Теперь она выглядела совсем так же, как на обочине шоссе под полуденным пеклом. Просто молодая девчонка, которой нужна помощь. Разница была лишь в том, что сейчас она не улыбалась. - Любовь,- сказала она задумчиво. - И правда творит невообразимое. Она даже хуже, чем я в некотором смысле. Сильнее и опаснее. Сидит настолько глубоко, что замучаешься вытравлять. Он промолчал. Говорить сейчас было слишком тяжело. Чтобы отключить капусулу, ему пришлось повозиться, тем более, что соображал он совсем плохо. От Нико помощи ждать не приходилось - он, как и все люди на базе, погрузился в тревожное видение, и его открытые глаза слегка мерцали зеленоватым неоном. Нежить с грустью подумал о том, что гениальный мозг учёного ничуть не помог ему отличить соблазнительный морок от яви. Хоть какое-то смутное оправдание для себя он в этом нашёл, но легче не стало.  Эшли легко водила ладонью по прозрачной стенке, за которой часто пульсировало её живое искажённое сердце, будто отзываясь на каждый жест. - Как ты это сделала? - глухо сказал Нежить, когда камера издала наконец лёгкий гул и понемногу вошла в режим компрессии. - М? - задумчиво протянула Эшли?.. - В смысле, попала сюда и смогла бродить, где мне вздумается? Банально до неприличия. Девочка захотела красивый цветочек. И мальчик ей его отдал. Что может сотворить со взрослыми детская наивность, а?.. Просто девочки любят цветы, а мальчики им их дарят, - Она рассмеялась, увидев в отражении его изменившееся лицо. - Можешь не беспокоиться, я не трогаю невинных детей. Тех, что расцвета не достигли, конечно. Тут уже наступает зона ответственности, знаешь ли. Капсула распахнулась и она бережно обняла трепещущий камень, с видом матери, которая впервые берет на руки своего новорожденного ребёнка. Это длилось всего пару секунд, но было совсем почти по-человечески. Потом она протянула руку, подняла с пола невесть как появившийся там замшевый рюкзак и спрятала ядро в него, тщательно застёгивая латунную молнию. - Ну что ж, - сказала Эшли, и соломенная широкополая шляпа опустилась на её волосы, сотканная из густой пыльцы. - Приятно иметь с тобой дело, Анди. Джек бы точно удрал, зуб даю. А ты будешь посильнее, хотя расти ещё есть куда. Хорошо что мы с тобой познакомились. Иначе мир снова стал бы ужасно скучным. Она лучезарно улыбнулась и пыльца, поднявшись с пола, устремилась по воздуховодам прочь, за секунды не оставив ни следа на полу и стенах.  Нежить проводил её взглядом. - Можешь меня не провожать, - рассмеялась Эшли. -  Ещё свидимся. Когда всё будет в вашем понимании так. Подкручу немного вас обоих по старой дружбе. А пока, на прощание, один маленький подарок лично тебе от меня. В благодарность за очередное спасение, Нежить. Честное слово, так жаль, что ты не мой. Ох и натворили бы мы с тобой чудес вместе. Ему совершенно не хотелось знать, что она имеет в виду под словом «чудеса». Эшли приблизилась, положила руки ему на грудь и заглянула в глаза. Её лицо скрывалось в тени, но глаза в глубине под ней горели багрянцем и зеленью, точно у кошки. Нежити не хотелось в них смотреть. И никакого отражения он в её огромных зрачках больше не видел - только бесконечную пустоту. - Не волнуйся, - шепнула Эшли ему прямо в губы, дыша тонким запахом жасмина. - Это был всего лишь дурной сон. Доброй ночи, Анди. До новых встреч. *** Фуко в компании Шэня как раз заканчивала с завтраком, когда в общую столовую вошёл Нежить. Она удивлённо отметила, что вид у него совсем вымотанный. Он был растрёпанный, бледный, с синяками под глазами, и в мятой изорванной одежде, в которой вчера уходил уходил на поверхность, прямым текстом послав нахер всех, кто пытался его остановить. Фуко с удивлением заметила, что он, поймав её взгляд, не улыбнулся по обыкновению, а стиснул зубы и отвёл глаза. Она помахала ему недоуменно. Он как будто заметил, но подходить не спешил. - Ого, - сказал Шэнь негромко. - Если б не знал про его способность, подумал бы, что у него похмелье. Что это с ним, Фукочка?.. Фуко и сама хотела бы знать, что это с Анди. Непонятно, что именно с ним творилось, но явно что-то неладное. Он всё-таки подошёл, как будто нехотя, и сел, помедлив, почему-то вопреки привычке, не рядом с ней, а напротив. Сцепил ладони в замок, будто ото всех отгораживался, и уставился в столешницу так, будто взглядом пытался её прожечь. - Анди, - негромко сказала Фуко. - Может, кофе? Возьми мой, если хочешь. Он только болезненно поморщился. Шэнь повернулся к нему, оглядел с головы до ног, прищурился по обыкновению и покачал головой. - Ну и что это такое?..- поинтересовался он. - У нас тут тревога с утра пораньше, захваченный криптид исчез, вся вентиляция в цветах и лианах, так что Нико сказал, проще всё сжечь, чем чистить. Татьянина комната вообще на джунгли похожа. А ты, значит, дрыхнешь до полудня, а потом приходишь с таким видом, будто всю ночь по барам шастал. Или шастал, а меня не позвал? Как-то даже обидно. Держу в курсе, что я пока твой единственный друг. - Завали, - сказал Анди тихо. - И исчезни, сделай одолжение. Шэнь ещё больше сощурил ясные глаза. - О, - сказал он со вздохом. - Перфоманс продолжается. Слушай, Анди, я немного тебя знаю, но заканчивал бы ты со всеми подряд мериться... - он быстро глянул на Фуко. - Достоинством. Я-то понимаю и почти не обижаюсь.Но чесслово, даже Топ так не психует, когда ему приходится подчиниться старшим по званию. А ему так-то пятнадцать. Самый такой бунтарский возраст... Анди так на него посмотрел, что Фуко подумала - сейчас точно ударит. Шэнь это, кажется, тоже понял. - Выпил бы ты чайку с ромашкой, Анди, - сказал он ехидно. - Говорят, помогает. И от похмелья, и от нервов. Два в одном. Он ушёл, и Фуко настроилась ждать, пока Анди соберётся с мыслями. Он всегда очень долго подбирал слова для важного разговора, но сейчас, судя по его пустому взгляду, совершенно не представлял, с чего начать. - Ты вообще спал? - спросила она негромко. - Мико сказала, ты к полуночи не вернулся. Он дёрнул губой, будто хотел улыбнуться, но передумал. - Да. Даже слишком долго. Слушай, я знаю, что вёл себя, как скотина. Не уверен, что вообще вправе просить у тебя прощения. Точно знаю, что видеть ты меня сейчас вряд ли хочешь, так что... Просто я не хотел тебя обижать. Никогда. Собственно, это всё. Фуко удивлённо глядела на него. Он говорил как-то странно, и она совсем не понимала, что именно он имеет в виду. Но вряд ли только за своё откровенно скотское поведение с командой он стал бы так извиняться. Тем более - перед ней одной. - Да я как бы... - сказала Фуко, не вполне понимая, о чём он вообще говорит. - И не обижаюсь. Да, ты вёл себя странно. Да, ты нахамил Топу, нагрубил Билли, и, когда мы вернулись, вёл себя просто невозможно. Но я... понимаю. Иногда сложно следовать приказам, когда к этому не привык. Я тоже не привыкла и тоже не всегда согласна. Но я слабее, так что просто соглашаюсь. И могу понять, почему тебя всё это так выводит. Но, если честно, в этот раз ты и правда перегнул. Постарайся хоть немного быть... Вежливее, что ли. - Да не в этом дело, - он сверкнул глазами и уставился на неё в упор, таким тяжёлым взглядом, что ей захотелось отодвинуться. - Ты что, не помнишь?.. Фуко моргнула. - Чего не помню?.. Анди потёр ладонью лоб, с силой сжал пальцами переносицу и прикрыл глаза. - Скажи, только не ври, - проговорил он тихо. - Когда мы виделись в последний раз?.. - Вчера, - сказала она удивлённо. - Ты уходил, встретил нас с Топом и Билли, когда мы как раз шли к Джулс, чтобы отчитаться. Билли велел тебе идти с нами, ты его послал... Не буду уточнять, куда и зачем. Топа тоже, ещё дальше. Я уж думала, что ты и на меня наорёшь, если честно, но ты просто ушёл. - Ясно, - коротко сказал Нежить. Напряжение с него не спало, будто бы даже он наоборот, он весь  одеревенел, будто прирос к столешнице. Фуко немного подумала и протянула ему руку в перчатке прямо через стол. Он зыркнул на неё, всё ещё пряча лицо за ладонью. - Нико сказал, что всё дело в криптиде, - сказала она, почти так же тщательно подбирая слова, как обычно он делал это сам. - Ядро мы заперли, но Татьяна не сдержалась и принесла на базу цветок. Очень уж красивый он был, и совсем не увядал. Как-то спрятать умудрилась, но, думаю, Топ помог. Так что ночью он вырос, и все видели странные сны. Даже Джулс. Только никто не помнит, о чём именно. Ну или говорить не хочет. Версия пока такая, что криптид в итоге смог взять под контроль кого-то из лаборатории. Ну, использовал, как сомнамбулу. Капсула выключилась, и он сбежал по вентиляции. Одну шахту на поверхности разорвало, и там всё в лепестках и листьях. Говорят, жутко красиво. Хочешь посмотреть, пока не сожгли? Анди тоскливо поглядел на неё, но руку от лица убрал и медленно, точно нехотя, протянул руку и пожал её протянутую ладонь. - Нет уж,  - сказал он. - Если честно, цветы я просто ненавижу. Любые. Всё не знал, как сказать, но от меня их точно не жди. Никаких живых цветов. Никогда. Даже на свадьбе, ясно? Фуко улыбнулась ему и он ответил на это без слов, чуть крепче сжимая её ладонь. - Звучит, как договор, - сказала она. - Ты что, прям всерьёз об этом думал?.. Вот настолько намерен меня добиться?.. Ну ты даёшь, Анди. А я-то решила, ты просто пытаешься меня склеить и затащить в постель. Он задумчиво поглядел на неё, и, потянув её за руку, неожиданно и коротко коснулся губами её пальцев. Его дыхание даже через перчатку отдалось теплом на её коже. И Фуко вдруг поняла - он вообще не шутит. Ни про цветы, ни про всё остальное. Он отодвинулся так же быстро, как и поцеловал, и, скорее всего, этого жеста никто вокруг не заметил. - А что мне остаётся? - спросил он устало. - Ты ж по-другому не согласишься. Так что... Это точно звучит, как договор. Пусть будет Шэнь с дурацкой речью, почему бы и нет. И кавер-группа. И я толком так и не проникся духом Токио, надо наверстать. Главное - никаких цветов. Больше никогда в нашей жизни. Фуко слегка резануло это «нашей». Совсем чуть-чуть, на ту долю мгновения, пока до неё всё-таки дошло. - В нашей жизни? - уточнила она на всякий случай. Анди поглядел на неё и отпустил её руку, напоследок огладив тыльную сторону её ладони. - В нашей, - сказал он уверенно. - В твоей и моей. На двоих. Как-нибудь разберёмся. В конце концов, мне тут сказали, что перед настоящей любовью даже Бог бы хвост поджал. Я намерен это проверить. Так что хватит заниматься ерундой и погнали влюбляться по уши. Как тебе план? - Шикарный, - неожиданно призналась Фуко и рассмеялась от того, как легко это слово сорвалось с губ. -  Погнали, я согласна. А что, у Бога есть хвост?.. - Понятия не имею, -  сказал Анди, и в его мёртвых до этого момента глазах будто рассыпались кобальтовые искры, заново окрашивая радужки. - Вот вместе и выясним.