ты бы охуела

День Сони не задался с самого утра. Кого вообще может радовать утро понедельника? Солнце пробивалось сквозь шторы и падало на лицо, явно недовольное всем происходящим. Дав себе ещё пару минут сна, она потёрла карие глаза и начала вставать. Из кухни доносились более-менее бодрые разговоры. Все давно проснулись. Кульгавая посмотрела на время и в спешке начала собираться. Она, будто автоматически, оделась, взяла вещи и вышла из комнаты. Проходя по коридору, Соня увидела «идеальную» картину.

***

За столом сидела мама и оживлённо болтала о чём-то с Мишей — младшим братом девушки. Соня на пару секунд застыла в дверном проёме, тихо наблюдая за женщиной. Та казалась любящей матерью хотя бы для сына. Но её взгляд, как и весь облик, моментально менялся при виде дочери. — И года не прошло, как ты встала, — сказала женщина с упрёком, впрочем, как обычно. — Могли бы позавтракать всей семьёй, но у Сони ведь есть дела поважнее! — продолжала Татьяна, всё больше повышая тон. Так было всегда. Сын — главная мамина гордость и надежда. Сдержанный и спокойный, он умел промолчать, когда нужно, и поддержать разговор, если мама была в хорошем настроении. Порой она шутила, что Миша — это настоящее вознаграждение за слишком упрямую дочь. Софья молчала, практически не меняя выражения лица. Она привыкла: все эти скандалы и упрёки происходили по несколько раз на день. Самое выгодное — не реагировать. Тогда мама просто уйдёт и не будет её трогать. Хотя бы до следующей стычки. — Доброе утро, Миш, — будто бы заставляя себя произнести это, сказала девушка. Как бы там ни было, брат не виноват. Ему всего-то лет одиннадцать, рано ещё заступаться за сестру. Тем более перед собственной матерью. Тем более когда рисуешь оказаться на месте Сони. Младший ничего не ответил, но его кивок, полный уважения и жалости одновременно, сказал всё за него. В этом простом жесте вместилось всё понимание и поддержка, которые только мог дать брат. Ему, наверное, правда жаль, что всё это происходит. Однако он, подражая сестре, тоже выбрал самую безопасную позицию — молчать. Кульгавая в спешке сворганила себе что-то поесть и вышла из квартиры. На улице её встретил прохладный октябрьский ветер. Она надела наушники и отправилась по знакомой дороге: потрёпанные хрущёвки, старенькие детские площадки, пьяные мужчины и женщины в любое время дня. Единственным, что выбивалось из рутины, была Саша. Кудрявая и голубоглазая, по-настоящему красивая. Они с Соней всю жизнь были соседками, учились в одном классе, но всегда оставались будто из разных миров. Какая-то невидимая, прочная стена стояла между их жизнями.

***

Соне всегда было всё равно на Крючкову. Не в смысле «плевать», а просто равнодушно. Её не смущали ни протезы, которые Саша меняла по мере взросления, ни их отсутствие, если та решала их не носить. Однако Соня никогда не заступалась за неё перед другими детьми. Она просто обходила её стороной. В последние пару недель что-то изменилось. То ли Саша решила изменить маршрут до школы, то ли Соня стала её замечать. Но равнодушие младшей никуда не делось. Теперь они пересекались постоянно. В шумных школьных коридорах, грязном подъезде, на одних тусовках и просто по улицам. Заметив знакомую фигуру, Соня спокойно проходила мимо, чуть ускоряя шаг.

***

Зайдя в класс, настроение Кульгавой заметно улучшилось. Её компания уже собралась, а значит, коротать время в школе будет веселее. Соня улыбнулась и подошла к остальным: Оксане и Жене, с которыми она дружила давно и близко, а также Софе и Лейле — просто хорошим знакомым. — Блять, я не вывезу ещё один понедельник в своей жизни, — тянет Кульгавая, пытаясь сделать самые несчастные глаза на свете. — Сонь, ты это говоришь каждую неделю, — качает головой Окси, хотя явно разделяет её тоску. — Я тебе больше скажу, — со смехом добавляет Григорьева, — ты это повторяешь каждый божий день: будь то понедельник, вторник или пятница. — Так, — с наигранным возмущением отвечает Соня, — вы все так говорите, будто сами рады сюда ходить. — Ну, мы хотя бы с достоинством принимаем свои страдания, — вступает в разговор Женя, откровенно уставшая от постоянных жалоб подруги. Смех и болтовню прерывает звонок, бьющий по ушам. Под его звук в класс забегает Крючкова. Облегчённо выдыхает, когда видит, что учитель ещё не пришёл, и быстро садится к Мафтуне — девушке с тёмными волосами, собранными в пучок, и грубыми чертами лица. Выбритые виски, которые она носила не первый год, выделяли её из толпы. Саша общалась со многими в классе, но настоящей подругой считала только Абдиеву. Во время урока, Соня стала разглядывать своих одноклассников, как-бы оценивая каждого. Она делала это не так редко, просто желая поскорее убить время. Когда очередь дошла до Крючковой, младшая резко выпрямилась от леденящего взгляда на себе. Саша без преувеличений соверлила ее взглядом, будто стараясь найти все ее изъяны. Отыскать каждый, до последнего. Софья не отводила взгляд, пытаясь понять, чем она не угодила однокласснице впервые за столько лет. Когда старшая старшая, как ей показалось, подчеркнула для себя каждый Сонин недостаток, взгляд ее стал только грубее. Она отвернулась от Кульгавой и стала вести себя как обычно. Соне было не по себе. Никогда прежде она не видела Сашу такой. Может, не замечала? В это слабо верилось. Как бы там ни было, залезть в мысли старшей она не могла, поэтому решила просто забыть произошедшее. У неё своих забот хватало.

***

Саша ненавидела Соню уже давно. Раздражение от её вида стало почти привычным, будничным. Она не зацикливалась на Кульгавой, но если появлялась возможность подумать о ней или обсудить её, Крючкова никогда не отказывала себе в этом удовольствии. У Сони ведь все хорошо. Они живут чуть ли не про одной крышей, и Саша наверняка должна была бы узнать о каких-то весомых проблемах. Ее соседка не ходит в синяках и гематомах, не выглядит сильно исхудавшей или изнеможденной. Унее нет изъяна. Её не отталкивают люди, наоборот, она — душа компании. У Кульгавой есть неплохой брат, любящая мать, которой не управляет какой-то мужчина. Сонин отец, например. У нее отца-то и нету. Это, по ее мнению, вся проблема? Из того, что сама Крючкова слышала, она его даже не помнит. Разве это повод строить везде настолько недовольное выражение лица? Разве это повод выставлять себя загадочной и недоступной? Кульгавую ведь можно раскрепостить при первой возможности. Это знает каждый, кто с ней общался. Значит, все это образ. Образ, который до жути раздражал старшую. Зачем притворяться несчастной, если у тебя, сука, все хорошо? Неужели, чтобы понять это, тебе нужно лишь самой окунутся в проблемы в семье, в коллективе, проблемы в отношениях с самой собой. Хочешь знать, что такое настоящие проблемы? Хорошо, я покажу.