Счастье говорит тихо

Нил не понимал, в какой момент Эндрю стал всё чаще и чаще смотреть на его руки и грудь в каком-то необъяснимом влечении. Он стал держаться ближе Джостена, ходить бок о бок, касаться хоть одной частичкой кожи с его, при этом ничего не говоря и делая вид, что это так и надо. Сначала Нил воспринимал это как должное и всё сторонился, боясь перейти границу их доверия, но Миньярд лишь фыркал на это и пододвигался ещё ближе, соприкасаясь с ним ещё больше. Иногда это вводило в ступор, недоумение, и Нилу казалось, что Эндрю даже чем-то болен, потому что видеть и чувствовать его стал чаще, чем раньше, и это несравненно пугало и удивляло одновременно. Но Джостен не смел говорить что-то об этом, боясь нарушить эту небольшую идиллию, да и ему просто было интересно понаблюдать, что ещё сделает Эндрю в его сторону дальше. Но тот со спокойным и безразличным лицом жался к нему всем телом, пытаясь влиться в него и стать одним целым. Часто наблюдавшая это Рене многозначительно подмигивала Нилу и скрывалась, оставляя их наедине. И он откровенно не понимал, что происходит с Эндрю. Несколько раз пытался проверить температуру рукой или губами с разрешения Миньярда, но та всегда была в норме, а Эндрю всё ластился к его руке, будто наевшийся сметаной кот. Такие касания и нежность разогревали тепло в груди Нила, заставляя сердце тихо биться в умиротворении и спокойствии. Определённо такой Миньярд ему нравился куда больше, но и от возвращения привычек прошлого он бы и не отказался, если бы они появились вновь. Это распространялось и за крышей и общежитием. На выездных играх Нил всегда садился рядом с Эндрю , и тот не был против этого, лишь спрашивая "Да или нет?" и с согласия клал свою голову на плечо Джостену, прижимаясь к нему ближе, будто вселяясь в его душу. И лицевые мускулы Нила трещали от такого вида, заставляя улыбку растягиваться от уха до уха, и она никогда не была похожа на натановский оскал. В ней читались всё скопившееся счастье и нежность, что так ему не хватало, а сейчас получает её сполна. На вечерах-кино Миньярд ложился тому на грудь, тихо посапывая, фильм никогда не был ему интересен, а вот обнимать и мять ткань одежды Нила было увлекательней и раслабляюще. И Нил позволял ему это делать, потому что это казалось правильным. Чувство, что с каждым похожим моментом разрасталось всё больше и больше, горело, как самое высокое в мире огнище, распаляя и согревая всё вокруг себя. И Нил и думать не смел о том, чтобы оттолкнуть Эндрю, ведь видеть его таким нежным было... странно умилительно? И каждый раз это было "да". Поцелуй- да, прижаться- да, приобнять- да. На всё "да" безоговорочно. Миньярд будто был пьяным, хоть и особо не пил даже в Колумбии. В "Райских сумерках" он садился настолько близко, что уже почти залезал на самого Джостена, когда шли к бару Эндрю старался ухватиться хотя бы за одежду Нила, а если нёс напитки, то часто оборачивался назад, будто хотел убедиться, что тот следует за ним, не разливая содержимого. И душа Нила, и теплела, и тлела одновременно, ведь он не понимал такого поведения. Пока в один день не пришла Рене к ним в общежитие и не застала скучающего Эндрю на диване, в то время как сам Нил делал домашнее задание по испанскому, которое никак не мог доделать. -Привет, Эндрю,- спокойно произнесла Уокер , и Джостен услышал шелест на диване, будто кто-то садился. Последовало короткое молчание, когда она снова подала свой голос: -Ты так ему и не объяснил?- Рене точно свела брови к переносице, смотря на то, как Эндрю пытался вжаться в себя же, не смея мешать Нилу, когда тот занят. Уокер была единственной подругой Эндрю, и он это признавал. Рене могла прочесть между строк, а секрет держать под семью замками, поставив на его охрану несколько огнедышащих драконов. Неудивительно, что он с ней делился даже "этим". -Нет,- просто и скучающе ответил Миньярд. -Скажи ему, ты же видишь, как он ничего не понимает и старается отстраниться. Он боится сделать тебе больно, Эндрю, думая, что сейчас ты уязвим к необдуманным действиям. Ему нужно знать, как себя вести с таким тобой. -Я знаю. -Хочешь, я сделаю это за тебя?- предложила ему в ответ Рене, но тот, по-видимому, недобро нахмурился. -Ага, а потом "Эндрю и Кевин?"?- резонно и саркастично задал вопрос Миньярд, точно закатив глаза, на что Уокер, не удержавшись, прыснула со смеха. -Ладно, ты прав,-стараясь спрятать улыбку в ребре ладони, сказала Рене.-Но всё же... -Я скажу ему, ясно?- не вытерпел Эндрю, сжавшись в себя ещё больше. Ему надо было коснуться Нила. Ему надо было заземлиться. - Он заслуживает знать правду,- напоследок сказала Уокер, вставая с дивана и направляясь к выходу из общежития, не пробыв в комнате и десяти минут. Но похоже даже этого времени было достаточно. Джостен услышал, как Эндрю что-то недовольно угукнул и пошаркал по дивану, укладываясь поудобнее и обнимая себя крепче, в желании почувствовать фантомное касание нежных рук, не таких как в кошмарах. Домашнее по испанскому уже было сделано, поэтому единственное решение, которое Нил был в состоянии принять - это пойти к Миньярду. Он знал то , что тому надо время, чтобы поделится чем-то, но раз касания в данный промежуток ему морально и физически необходимы, Джостен с радостью и милосердием мог их ему дать безвозвратно. Он вышел на кухню и застал Эндрю лежащего на боку, отчаянно жмурящего глаза то ли от яркого света, то ли от назойливых мыслей. Нил подошёл к дивану и потянул за рукав пепельной толстовки Миньярда. Странно, что он не услышал его, ведь , почувствовав прикосновение, он сразу открыл глаза и уставился на Джостена. Тот лишь неловко улыбнулся и обнял себя руками, чтобы лишний раз не трогать без разрешения. Всё-таки он не мог избавиться от этой привычки, хоть и избавляться от неё и не стоит. Эндрю фыркнул и сел, сцепив пальцы в ногах и положив подбородок на колени, он стал наблюдать за тем, как Нил себя ведёт, приподняв бровь. Потом резко встал и направился куда-то вглубь спальни. Джостен было расстроился, потому что Эндрю сразу ушёл от него, вероятно, почувствовав дискомфорт, но идти за ним не стал, вдруг ему нужно было время. Недолгий разговор с Рене его похоже вымотал и утомил. Чтобы не мешать Эндрю, Нил выпрямил ноги и откинулся, укладывая на подлокотник дивана голову и закрывая глаза. Его руки всё ещё были вокруг его торса и он медленно и нервно перебирал ткань собственной тёмно-серой толстовки, которая волшебным образом оказалась у него на кровати в один из дней с запиской "Ходишь как бомж". Нил тогда лишь коротко улыбнулся и накинул на себя кофту. Теперь он ходил в ней чуть ли не каждый день, стирая и надевая на следующий. От Эндрю и слышалось только "Наркоман", а потом он цеплялся за его широкий рукав в очередном желании коснуться. И Нил не был против. В толстовке был приятный флис, который согревал своей меховостью всё тело, но он никогда бы не сравнился с теплом, которое дарит ему Миньярд. Сейчас он лежал и думал над всем поведением Эндрю, объяснение которому не мог никак найти. Он никогда не нуждался в особом внимании кого-то, да и не любил его, но тут ему понадобилось именно ниловское внимание, которое он ищет везде, где только можно. Ищет взгляд в толпе, касается одежды, тянет куда-то за собой, потом просто прислоняется к нему спиной и что-то ворчит о том, как он его ненавидит. А Нил только улыбается ему в ответ, видя, как загораются миньярдские уши ярко-розовым, и сама шея Джостена наливается красными пятнами. И это приятно отдавало об сосудистые стенки сердца, заставляя того стучать быстрее от переполняемых через край эмоций. Нил никогда не был против этих ненавязчивых прикосновений и взглядов. Он никогда не был против Эндрю. Джостен сильнее укутывается в толстовку, вдыхая чистый аромат любимого стирального средства с жвачкой "бабл гам", единственное, которое использует Миньярд. Из проёма в двери послышались тихие шаги, не доходящие до дивана, а потом такой же тихий и спокойный голос: -Нил, да или нет? Не открывая глаза, Джостен легко и уверенно ответил: -С тобой- всегда "да". Нил до сих пор ничего не видел, но слышал, как Эндрю подбирается ближе, а потом чувствует, как диван под ним внезапно прогибается и деформируется в том месте, где сел Миньярд. Через секунду, он уже почувствовал, как по обе стороны обпёрлись чужие, нет, родные руки. Нил подумал, что уже лучше открыть глаза, поэтому подняв нависшие над зрачками веки, он увидел, как Эндрю подбирается к его груди. Джостен разорвал замок из рук в приглашающем действии , и Миньярд, вместо того, чтобы поцеловать, как думал Нил, рухнул вниз и уткнулся в его грудь носом, обхватывая ниловскую спину. Неожидав такого прилива тактильности, Джостен сначала завис. Его руки ещё были подняты вверх, не испытывая удачу на нежеланое прикосновение, но недовольный тон вывел его из раздумий: -Да,- похоже Миньярд его долго ждал и уже скучал, но уж точно не произнесёт этого вслух. Хотя ему это и не надо, Нил и так всё видит. После словесного соглашения он аккуратно опустил одну руку на волосы Миньярда, а другую- на его спину, выводя небольшие круги пальцем. Со временем Эндрю утонул в ниловских объятиях, получая непостижимое удовлетворение от тепла его груди, от ненавязчивых движений на спине и перебирании светлых волос. Прядка за прядкой Нил перебирал с благовением и умиротворенем, успокаиваясь и расслабляясь, закрывая глаза. -Мне сейчас это нужно,- буркнул что-то под нос Эндрю, но Джостен его без усилий расслышал. Внезапные слова да ещё и такого контекста ввели его в ступор. -Нужно что? -Ты,- тихо произнёс Миньярд, явно не желая признаваться в этом даже себе. Нил легонько улыбнулся и лукаво произнёс: -Это самое милое, что ты мне когда-либо говорил,- толчок в позвоночник. -Эй! -Заткнись,- процедил Миньярд, сжимая ткань пепельной толстовки Джостена сильнее. -Молчу, молчу,- ехидно произнёс Нил, выводя уже полосы вместо кругов. - Не обольщайся, скоро это пройдёт и мне будет всё равно на тебя,- Нил на это лишь цокнул языком. - Тогда что тебе сейчас нужно?- поинтересовался Джостен, открывая один глаз. Эндрю , в свою очередь, был до сих пор носом в грудь. - Просто останься. И. О. О? Ладно, похоже Нил поспешил с самым милым предложением, что произносил когда- либо ему Миньярд. Вот это уже поставило его в полнейший ступор, что даже кислород не поступал к лёгким. Эндрю никогда не говорил так открыто и прямо свои желания, и чувство безграничного доверия наконец разливалось в мозгу Джостена, как осознание. К щекам прилила кровь, а лицевые мускулы стали поднимать еле сдерживаемую улыбку, которая всё равно смогла проступить через каменную глыбу эмоций. Он улыбается во все тридцать два зуба, сверкая нежностью, излучая понимание и одаривая лаской в ответ. Нил чувствовал что-то неведомое в душе, называемое счастьем. Оно тихо шепчет, ласкает щёки и дует в лицо лёгкими порывами , будто осязаемое, будто можешь прикоснуться к нему и почувствуешь что-то мягкое, не сравнимое ни с чем. Зрачки расширились, почти закрывая собой радужку от переполняемых эмоций и любви. Его руки трепетные, заботливые, не несущее вреда, они оберегают то, что считают важным, что считают достойным их защите. И эти руки, все шрамах и неровных рубцах, выбрали Эндрю. Эндрю, который готов пожертвовать собой ради значимых ему людей; Эндрю, который всегда сдерживает свои обещания, никогда их не забывая; Эндрю, готовый ринуться в бой; Эндрю, доверяющий себя Джостену без возвратно, дающий ему свой контроль, дающий другой конец поводка, дающий выбор и защиту, дающий свою ласку, которую понимает он, какую принимает он, не ожидая подвоха, ведь это Нил. Он не знал, за что он мог привлечь такого человека как Миньярд, не знал зачем и почему. Он патологический лжец, беглец со связями из двух мафиозных семей. Но Эндрю выбрал его, не без труда, но доверился ему, показывая то, что не видят другие, что может облочить только перед Нилом. И осознание того, кем является Джостен для Эндрю было... ошеломляющем. Оно обрушилось на него , будто наковальня с небес, всё погружая его в раздумия глубже и глубже. Но эти мысли не были для него привычными, они были приторно-сладкие с примесью чего-то приятного, отдовавшее в грудь волной тепла. Нилу нравилось это чувствовать, ему нравилось чувствовать, ведь всё, что он чувствовал до их встречи были лишь апатия, тревожность, паника и неподдельный страх. Но сейчас он готов утонуть в объятиях такого тихого и нежного Эндрю, который лежит у него на груди, повернув голову к спинке дивана с закрытыми глазами, тихо и мирно сопя. И Джостен не думает об уязвимости Миньярда в этот момент, он лишь думает о том доверии, которое преподносит ему он, отдавая себя в ниловские руки, подбирая рассыпавшиеся песчинки контроля и всовывая их в его ладони. Эндрю готов был вскочить в любой момент, перевернуть с ног до головы всё общежитие, если бы к нему притронулись на малейший дюйм, но сейчас он спокойно спит на Ниле, раслабленно прижимаясь щекой к его груди, забираясь под толстовку Джостена на спине, грея там руки и душу, излившуюся в одно мгновение. И Нил готов защищать Эндрю, в каком бы состояние он не был, потому что Джостен любит Миньярда, и он не собирается отрицать этого хотя бы у себя в голове. Эндрю не нужны его признания, его слащавые слова, ведь знал, как они могут перевернуться другой стороной монеты, отображая собой предательство. Ему нужны действия и правда, и он их получает от Нила, когда только захочет, но в то же время не злоупотребляя своей позицией в жизни Джостена. Он бережёт её как зеницу ока, не подпуская к ней никого, не отдавая никому, защищая и охраняя её, ставя на кон свою собственную жизнь. Нил благодарен Эндрю за всё: за дом, за выбор, за правду, за доверие и нежность, которую он усердно прячет в тени. Но когда она выходит, он льнёт к Джостену всем телом, зная, что в такой период он может на него положиться. Он может ему доверится. Улыбка не сходит с лица Нила до самого погружения в сон, тихо-претихо шепча: -Я всегда рядом. Счастье говорит тихо и незаметно, давая насытиться собой сполна.