Эхо в темноте

Это был лишь эксперимент. Илья оправдывался перед собой тем, что ему уже семнадцать, и, казалось бы, почему не попробовать что-то новое? Оторваться от учебы наконец? ЕГЭ било его под дых, перекрывая кислород и пуская по лёгким дым. Держало «в узде». Видеть конспекты его уже тошнило. И даже не в фигуральном смысле, — Яцкевич провел наедине с английским и профильной математикой не меньше ста часов. А может и больше, учитывая его перфекционизм и желание быть готовым ко всему. И он решил, что это правда шанс оторваться от дел и поговорить с кем-то. Не просто чтобы обсудить уроки или новые решения задач, которые придумали умные, но юные репетиторы с Ютуба. Или же послушать наискучнейший подкаст об астрономии, которую он раньше так любил. Учеба и правда высосала все его силы; осталось только подуть, — и Илья превратится в космическую пыль. Потеряется в такой огромной, но пустой Вселенной. Так вот. Эксперимент. Это было, пожалуй, самое необдуманное, но необходимое решение. Яцкевич в тот день сидел за компьютером, как всегда занудствуя в игре и все досконально проверяя, перед тем, как выключить его. Это было что-то вроде традиции: попрощаться с участниками, собрать виртуальную пшеницу, почистить генераторы. А потом, уже со спокойным сердцем, лечь спать. И, наверное, он бы и вправду последовал этому плану, если бы не заметил новые пришедшие сообщения, которые он получал так редко. Как все знают, Илья был очень дотошным. Или одиноким. Складывался исход так или иначе одинаково. Естественно, он открыл их и прочитал. Сначала это была растерянность и непонимание. Он повел бровью, спускаясь глазами все ниже и ниже. Его палец дрогнул, и Яцкевич, закусив губу, покачал головой, перечитывая все заново. Наверное, он неправильно понял. Потому что человек не может писать такую откровенную чушь, добавляя в конце перчинку, — как свой номер телефона. Но, как видимо, это была правда. Или розыгрыш. Илья все же склонялся к розыгрышу, поэтому вздохнул. Он сдержанно ответил: exile. [ 21:12] Здравствуйте. Где вы меня нашли? KOREZH megakrytoiplusrep [21:14] доуг сказал, что тебя это интерескет *изменено* Друг сказал, что ВАС это интересует. *изменено* Вам это интересно? Илья закрыл глаза ладонью, опираясь на спинку стула и закидывая голову назад. Ему показалось, что по его черепу проехались бульдозером и попрыгали. И ему было почти неприятно с того факта, что его это рассмешило. То есть... Серьезно? exile. [21:20] Интересно что? Анонимные встречи с парнями? Яцкевич внимательно смотрел в телефон, снова закусывая губы. Хоть это были и не до конца анонимные встречи, так как анонимен был только внешний вид собеседника, он все равно выразился именно так. Почему-то Илье было неловко даже думать о таком. И дело было не только в том, чтобы не видеть собеседника, и не в том, что это был парень. Ладно, по поводу второго он сомневался. Очень сомневался. Он в принципе не ходил на свидания (или как ещё назвать такие встречи?). Так как пойти на «анонимное», если не знаешь основ? KOREZH megakrytoiplusrep [21:30] Да, типо того. Это все исключительно для развлечения, нам самим интересно, может ли это вылиться во что-то более серьезное. Что-то по типу социального эксперимента. Илья сглотнул. Социальный эксперимент, вот оно что. Забавно. И кто сел за телефон вместо него и начал писать правильно? exile. [21:31] Понял. Не хочу огорчать, но я таким не интересуюсь. Он закрыл переписку и выключил компьютер. Что было обиднее всего — парень забыл сохраниться в игре. Но понял Илья это только следующим утром, когда, чудесным образом, вместо нового станка на ферме, обнаружил пустое место. Отлично, теперь он и подавно не хотел идти на это мероприятие.

***

Яцкевич стоял в лёгкой черной куртке перед непонятным заведением и периодически оглядывался по сторонам. Было около десяти вечера, а может и чуть больше, — после восьми уже начинает темнеть, и ты теряешься в этом обмане времени, которая производит на людей осень. Он выдыхал горячий воздух, пряча руки в карманах куртки, и немного нервно смотрел перед собой. В его голове рылись тревожные, но очевидные мысли: «А что, если это просто мошенники, которые отлавливают людей и увозят заграницу, забирая паспорта?», «А что, если...», «А что...». Его голова шла кругом. А ещё, тот парень, с которым он переписывался, неприлично опаздывал. Илья так и не понял, кем являлся тот самый Леша (как представился позже «Кореш»), но понял, что он был то ли одним из организаторов всей этой чепухи, то ли непосредственным другом организаторов, который отлавливал «жертв». Ни то, ни другое облегчения не приносило. Это было похоже на сон, потому что Илья себя не узнавал. И это было странно. После того дня его и вправду гложило что-то. Что-то, о чем он думал на уроках; на вебинарах по английскому. Что-то, что отвлекало его даже при просмотре аниме или прохождении игр. Он назвал это потерей. Упущением. Парень первый раз почувствовал это, когда ему пришлось прекратить писать музыку из-за большой загруженности. Хотя музыкой в обычном проявлении это было назвать тяжело, — он не пел. Но это все равно ощущалось также гадко. И он не хотел жалеть, что потерял эту возможность, даже если ничего не выйдет. Поэтому, через два дня, он снова написал тому парню. И, конечно же, его ждали. Словно знали, что он одумается. И, естественно, ему сообщили куда прийти и во сколько. Это было что-то вроде лотереи, — нюансов или подробностей рассказано не было, — все участники шли буквально на слова «горячо», «холодно». Как именно будут проходить встречи? Сколько «свиданий» будет? Как будут отбираться пары? Мозг Ильи кишил вопросами, на которых четкого ответа не было. Его отвлекло холодное прикосновение к плечу, которое, казалось, не должно было ощущаться таким ледяным, потому что он был в куртке. Но он и вправду замёрз. Ладони покалывало даже в карманах. — Илья? — спросил приветливый голос. Он был без излишней доброты, но и не пресный. Яцкевич разглядел у незнакомца шоколадные глаза и такого же оттенка растрёпанные волосы. Его ресницы едва блестели от мороза, переливаясь из-за того, что парень щурился. — Это я, Лёша. Теперь он уже усмехнулся, протягивая Илье ладонь. — Приятно познакомиться. — сказал в ответ Яцкевич. Со стороны это было неловко. Пожалуй, даже слишком неловко. Но Илья словно не чувствовал этого, потому что атмосфера от его нового знакомого была безумно приятная и отливала жёлтым цветом. — Что я должен... — Щас-щас, погоди, не торопись. Алексей достал из кармана что-то на первый взгляд непонятное, а позже затянулся. Теперь он выглядел ещё более расслабленным и готовым к разговору. — Приятель, ты был раньше на таких штуках? — спросил Леша, постукивая ногой. Илья покачал головой, на что он выпустил маленький клубок дыма. — Ага-а, понял, отлично. Так даже лучше. — он снова заерзал, держа меж губ электронку; а сам полез в карман за телефоном. Все это было странным. Во-первых, этот парень странно улыбался. Во-вторых, Илья просто хотел сдохнуть от холода. В-третьих, «Кореш» опоздал почти на полчаса. — Так что мне нужно... — Щичас сюда прыдет мой друг, подожжи! (Сейчас сюда придет мой друг, подожди!) — он говорил все также с электронкой в зубах. Яцкевич начинал думать, что над ним шутят. Он тяжело вздохнул, смотря на Лёшу. — Что? — парень затянулся и убрал ее в карман. — О, точно... Бля, я забыл. Сейчас. Стой тут. — Я и не двигался последние тридцать минут, — пробубнил Илья, но его новый знакомый уже убежал в другую сторону, заворачивая за дом. Парень облизнул губы и прислонился плечом к стене, прикрывая глаза. Господи, как же холодно. Он вытащил ладони и принялся их растирать, чтобы хоть немного согреться. По логике, Яцкевич мог бы зайти в заведение и погреться там, потому что он буквально стоял в двух метрах от входа. Но Леша сказал ждать здесь, а подводить его было бы как-то неправильно. Хотя, с другой стороны, этот парень сам опоздал на полчаса, из-за чего Илья и чувствовал себя как на Северном полюсе. И почему осенью так холодно? Впрочем. Он не пожалел, что пришел сюда. За последние пять минут Илья почувствовал себя намного живее, чем за последние месяца подготовки. — Вот он! — крикнул уже знакомый голос, на что парень поднял взгляд и с лёгким интересом посмотрел на Лёшу, параллельно фиксируя рядом с ним новое лицо. Белокурые кудри переливались на свету, слегка подпрыгивая, когда парень шагал. Было видно, что незнакомец вел себя более ответственно и серьезно; и Илья понял только по одной походке, что тот был безумно расслаблен и также уверен в себе. — Привет. — сказал тот. — Привет. — ответил Яцкевич. Ладно, вот это правда было неловко. — Саша. — незнакомец протянул руку, слабо улыбаясь. — Илья. Приятно познакомиться. Наверное. — Хоть ты мне расскажешь, что мне нужно... Его снова перебили. Хорошо, он понял, что эти ребята чересчур болтливы. Так Илья и простоял ещё пару минут, слушая неспешные объяснения, которые прерывались их личными шутками и разговорами.

***

Парень успел тысячу раз сматериться про себя и пару раз даже вслух. Его вели по длиннющему коридору, которому, казалось, не было конца. Или так было только в сознании Ильи, потому что его мозг посылал в тело такие разряды стресса и нервозности, что он постоянно хватался за собственную футболку или кусал губы. В одной руке он держал маску для сна, хотя, казалось бы, он думал это будет происходить на более серьезном уровне, — «...а может участники будут сидеть за стенами и общаться с помощью голубя». Вообще, на это Яцкевич отчасти надеялся, потому что сидеть в темноте он вообще не любил. Слишком обостряются чувства. Но другого пути уже не было. — Все нормально? — спросил его Леша, идущий слева. Он выглядел слегка обеспокоенно, из-за чего Илья на миг поверил, что они правда дружат, и это все не простой «эксперимент». — Да, нормально, — парень махнул рукой и усмехнулся, — Каждый день встречаюсь с незнакомцами в закрытой комнате в полной темноте. От него буквально сквозило сарказмом. Собеседник засмеялся, похлопав Яцкевича по плечу. — Хороший настрой! Только не язви сразу, а то твой потенциальный бойфренд сбежит через черный ход. — Черный ход? — переспросил Илья. — А... Нет, нет никакого хода. Тебе послышалось. Парень улыбнулся, подмигивая Яцкевичу. Когда тот попытался спросить снова, его проигнорировали. Что-ж, видимо он вправду проболтался о чем-то. Но пока Илья не знает, важная ли это в целом информация. Единственное, в чем он был точно уверен: эта комната закрывается снаружи на полчаса. Сначала вы должны просто поговорить. Потом, если вы понравитесь друг другу, можно будет притронуться. — Как понять «притронуться»? — спросил Илья, согревая ладони горячим дыханием. Саша слегка улыбнулся, отводя взгляд. — Как пожелаете. Но, наверное, когда организаторы вводили это в план знакомства, они имели в виду дружеское рукопожатие. — он усмехнулся, все также смотря куда угодно, но не на Илью. Парень картавил, но Яцкевич этого практически не замечал, настолько на его подкорке въелось слово «притронуться». — И... То есть, может быть такое, что участники там буквально могут... Илья размышлял вслух. — Сексом заняться? — спросил Леша, обходя Сашу сбоку и вставая рядом. — Не, это хуйня. Не думаю, что там будут настолько отбитые люди. Или мы чего-то о тебе не знаем? Леша ткнул Илью в бок, на что тот засмеялся и увернулся. — Да не в жизнь. — Готов? Алексей притронулся к его плечу, как при первом знакомстве. Яцкевич вздрогнул, неосознанно кивая. — Надевай, — сказал тот, и Илья вздохнул, натягивая маску на глаза. Он выправил волосы, чтобы их не сдавливало резинкой и попытался подглядеть, но была сплошная темнота. — Теперь раздевайся. — Что? — спросил, приподняв брови, Илья. — Я шучу, придурок. Заходи. Леша открыл дверь и слабо подтолкнул его в комнату, подводя к нужному стулу. Яцкевич, кажись, не дышал, чтобы не издать ненужный писк. Вдруг незнакомец уже здесь? И почему в комнате была такая звенящая тишина? Он наконец сел и сложил руки на коленях, нервно сгибая пальцы. Дверь закрылась. Илья понял это по тому, как в дверном проёме прокрутился несколько раз ключ. То есть, это была даже не защёлка. Настолько все было... Заперто. Он слышал, как громко внутри стучало сердце. Это было не только предвкушение, но и страх. Обыкновенный, такой живой. В метре от него сидел другой парень. Так же, как и он, тот иногда шуршал подошвой обуви по полу. Это было странно: вслушиваться в звуки и не видеть, кто перед тобой. Обычно люди визуально понимают, кто безопасен, а кто нет. Хотя бы теоретически. Но тут сказать было абсолютно нечего. Между ними, чуть правее стульев, стояла маленькая колонка. Леша говорил, что иногда там будут звучать задания, если вдруг разговор не будет клеится и участники не скажут ни слова первые три минуты. Раздался звук. Отлично, то есть прошло целых три минуты. А Илье показалось, что только пара секунд. — Участники, представьтесь. Расскажите, где учитесь или работаете. — это был роботизированный голос. Немного искаженный, из-за чего нельзя было понять, кто именно говорит. Но, вроде бы, это был не Леша и не Саша. Яцкевич вздохнул. Сердцебиение не успокаивалось, и даже если бы он захотел что-нибудь сказать — его голос бы дрожал от нервов. Он сглотнул, пытаясь сесть удобнее. Внутри парень молился, чтобы этот разговор в темноте начал кто-нибудь другой. Если быть точнее, кто-нибудь напротив. Кто вообще не издает звуков, помимо шуршания одежды. Видимо, его собеседник думал также. Если вообще он тут был и Илья не сходил с ума, как ему начинало казаться последние пару минут. — Блять... — сматерился тихо Яцкевич. Он сразу же прикрыл рот ладонью, потому что даже его шепот в этой тишине звучал отчётливо и ясно. Это пытка, никак иначе. Но... Он наконец услышал, как отреагировал незнакомец. Это был смешок. Да, точно. Удовлетворенный хмык. — Я Саша, — сказал голос напротив. Лед тронулся. Илья снова выдохнул, в этот раз более расслабленно. — Учусь на психолога. Буду людям мозги промывать, или как получится. И он снова посмеялся, но медленно, будто растягивая этот момент. Яцкевич улыбнулся. Это было поистине необычно и несколько интимно. Даже не в том плане, что они были вдвоем. Из-за этой тишины, полностью заполняющей все пространство, они слышали лишь друг друга. Теперь ему стало понятно, почему они с Лёшей так долго сюда шли. Чтобы никаких лишних звуков просто... Не существовало. Интересно. — Илья. — наконец представился он. Это вышло уже третьим приветствием за день, поэтому прозвучало несколько устало. — М-м. Илья, что делаешь? — мягкий вопрос, словно камень едва задел гладь воды. Яцкевичу на момент показалось, что тот поправляет очки. Или мог бы их поправлять, судя по звукам. — Прямо сейчас? — он издал нервный смешок. Это наиглупейший вопрос, который он мог бы задать Илье. Человек напротив кивнул, но позже вспомнил, что парень ничего не видит. — Можешь и прямо сейчас, — ответил Саша расслабленно. Это было так мелодично и успокаивающе, что Яцкевич сжал губы.Чертов психолог. Он молчал около двух секунд. Но зная, как время тянется тут, это продолжалось, наверное, минуту. — Сейчас говорю с тобой. В целом... Учусь. Ничего такого, — отмахнулся он. И вот, казалось бы, диалог снова зашел в тупик. Илья тяжело вздохнул, нервно посмеиваясь. Он бегал глазами по маске, пытаясь уловить хоть какой-то признак на свет, но каждый раз сталкивался с темнотой. — Почему ты здесь? — спросил Яцкевич, решая не ждать очередных «заданий». — Почему? Что? — Ну... Зачем, почему? Это не меняет значения, все мы пришли... — и продолжил размышлять вслух, слабо жестикулируя. Саша лишь молчаливо слушал. Ему всё ещё было странно и непривычно находиться в этом помещении. Его голова была наклонена вниз, и парень вырисовывал что-то на собственных брюках, пока Илья болтал. Он подумал, что так, наверное, себя ведёт Яцкевич в комфортной среде. Или когда пытается привыкнуть. Саша не признался, но на момент подумал, как бы стал себя вести собеседник в стрессовой ситуации. Он бы нервничал? Молчал? Сейчас Ермолаев сказать точно не может. Он слабо улыбнулся, тихо вздыхая. — Ты живой? — М? — Саша наконец отвлекся, цепляя ладони в замок. — Да, все нормально. Интересно рассказываешь. — ... — Илья? Парень кашлянул. Яцкевич старался отвлечь самого себя от факта, что ему слишком понравился этот мимолётный комплимент. — Так почему ты здесь? — А ты? — дразнил Саша. — Я... Эм... Я только что рассказал, и вообще, — парень заметно стушевался, облизывая губы, — Вообще-то твоя очередь. — А ты правильный, да? Как скажешь, Илюш. — сделал вывод парень. В его голосе сквозило веселье и даже лёгкое безразличие. Пару секунд он молчал, ожидая чего-то нового от Ильи. Но кто же знал, что у Яцкевича набатом в голове стучало «Илюш». — Смутил тебя что ли? Извини. Ну, конечно, тот кто учится на психолога, должен понимать такие вещи. Только добряк Илюха не понимает самых очевидных намеков, приписывая и предложению «прокатиться» — отзывчивость. — Нет, вовсе нет, — оправдывался парень, ерзая на месте и по привычке поправляя волосы, — Просто задумался, сколько времени мы уже так сидим. — А ты бы как хотел? — Что? — Как бы хотел сидеть? Яцкевич снова замолк, а позже засмеялся. — Блять, иди нахуй. Но даже это прозвучало из его уст слишком мягко.

***

Общались они, по общему счету, чуть больше часа. В основном это было прощупывание границ дозволенного, в котором пересекались, — очень неожиданно для всех, — границы Ильи. Саше была интересна его реакция на подколы и странные подкаты, которые Ермолаев использовал, как он сам говорил: «Редко, но метко». Раз в год и палка стреляет, так что он любопытствовал, будет ли Яцкевич той самой краснющей палкой или нет. К слову, не всегда, но был. По молчанию сложно понять — улыбается тот или чувствует испанский стыд. А Илья... Ну, он оказался жертвой обстоятельств и запертой двери, поэтому слушал весь этот бред и иногда смеялся. Но только не говорите Саше, что Илья и с открытой дверью остался бы сидеть на этом стуле; он себе этого никогда не позволит. Этот час, который начался некомфортно и быстро для обоих; продлился не один, а несколько, — так по-крайней мере ощущал себя Яцкевич после разговора. Его глаза привыкли к темноте, а тело к тому, что стул врезался в косточки. Но даже это не мешало им говорить, обсуждая все на свете. — Час прошел. — оповестил голос из колонки. Они оба замолчали, ожидая продолжения. — Хотите ли вы перейти на следующий этап? Илья открыл рот, собираясь ответить твердое «Да», но проглотил воздух. Почему он сомневался? На это был лёгкий ответ — он снова боялся. Если бы ему сказали, что там сидел кто-нибудь другой, а не Саша, наверное, он бы сразу ответил «Нет» и просто ушел. Но это был не кто-нибудь другой. И даже незнакомец, которого он ни разу не видел, показался ему немного... Милым? Он ему симпатизировал? Это было сложное чувство, но Илье нравилось с ним говорить. А теперь ему предлагают дотронуться до него. Нет, конечно, они бы могли договориться и не трогать друг друга, а просто говорить. Но это было бы странно и не по правилам. А Яцкевич был очень дотошным до правил. — Я – да. — ответил Саша. Илья сглотнул. Он согласен. Все зависит только от него. Парень закрыл лицо руками, пытаясь успокоиться, но его также немного трясло. Он не знал, почему так нервничает. Его словно откинуло в самое начало, — когда он только зашёл в комнату. — Я не знаю, — сказал парень тихо. — Илюх? — Я не готов. Его голос звучал ровно и спокойно. Яцкевич старательно прятал свои переживания за маской безразличия. — Ваш ответ – нет? — переспросил голос. — Коннор, подожди, — прервал Ермолаев, вздыхая и качая головой. Думай. Ничего сложного в анализе нет, нужно просто понять. Если бы он хотел отказаться, отказал бы сразу. — Все будет нормально. Веришь? Это лишь контакт, мы можем коснуться пальцами и все. — Я знаю. Но, — ни черта он не знает. Илья настолько погрузился в непонятную нервотрёпку, что и не подумал об этом, — Ладно, хорошо. Он убрал руки от лица, закусывая губы. Прошла ещё минута, прежде чем он выдавил из себя: — Мой ответ тоже. Тоже да. Господи. — Ты будто думал, выйти за меня замуж или нет, — сказал, смеясь, Саша. Знал бы он, как это ощущалось. — Мечт... — его прервал голос из колонки. — Отлично. Вы перешли на новый этап. Встаньте со стульев друг напротив друга. Этап будет длиться 10 минут. Говорить или нет – ваш выбор. Отлично? Яцкевич издал очередной нервный смешок. А Саша, без слов, встал первым. Было слышно, как медленно отодвинулся соседний стул и прошаркала по полу подошва. Стоит ли говорить, что сделал в этот момент Яцкевич? Думаю, понятно и без слов. Он никогда не был особым противником тактильности; окружающие тянулись, чтобы обнять его или поправить одежду. Так что, он даже привык. Но... Боже, сохрани его сердце, пока здесь находится этот психолог. — Что, Илюх, размять косточки не хочешь? — прозвучало, как вызов. Он точно издевался. Манипулировал. Называйте как хотите. Как бы там ни было, — Илья вёлся. Парень поднялся со стула, разминая затекшую спину и ноги. — Будем в горячо-холодно играть? — спросил Саша, отходя вправо. Илья быстро протянул руки вперёд, но никого не ощутил перед собой. Промазал. — Может нет? — Почему? — он отходил все дальше. — Это скучно и этим занимаются только дети. Илья тихо шагал вслед за Ермолаевым, ориентируясь по звукам. Он махал перед собой руками, пытаясь его поймать, но каждый раз промахивался. — Тогда зачем вы меня преследуете, сэр? — Вам кажется. — Илья еле сдерживал смех. Через секунду Саша остановился. Он понял, что это его шанс, чтобы поймать парня. Шаг вперёд — и снова никого. Яцкевич попробовал как слева, так и справа. Пусто. — Горячо. — произнес голос сзади, кажись, проникая под кожу. Это было очень близко. Настолько, что Илья вздрогнул и обернулся на звук. Он снова протянул руки вперёд и в этот раз поймал. Ладони упёрлись в чужую грудь, поднимаясь чуть выше, скорее инстинктивно. Он быстро убрал руки, выдыхая. — Нашел. Ты проиграл, — спешно сказал Илья. — Думаешь? — спросил с улыбкой тот. Он почувствовал прикосновение на своих плечах и то, как собеседник медленно поднимается пальцами выше по шее. По телу пробежались маленькие мурашки, собираясь на плечах и покалывая в районе ладоней. — У тебя длинные волосы, — констатировал тот, — И мягкие. Яцкевич задержал дыхание. Почему Саша был так спокоен? Или почему Илья так нервничал? Он вроде не был тем человеком, для которого впервой подобное. Прикосновение к себе — не новость, но его буквально изводило внутри. Словно сработал красный сигнал, и Яцкевичу срочно нужно ретироваться и спрятаться. — У тебя есть пирсинг? — спросил первое пришедшее на ум Илья; просто чтобы отвлечься от того факта, что Саша всё ещё трогает его волосы. — Пирсинг? — он задумался, а позже также спокойно ответил. — Ага. Сосков и языка. Яцкевич поднял брови. Оба из вариантов были интересные и необычные. — Хочешь проверить? — Нет. — очень быстро. Он ответил очень быстро, просто чтобы не умереть со стыда в очередной раз. — Почему? — Нет. — Ты сегодня уже говорил нет. Илюш, это скучно, — он повел плечами, убирая свои ладони от волос Яцкевича. — Ну? Илья тяжело вздохнул, покачивая головой. Нет, нет и ещё раз нет. И как ему вообще проверить пирсинг языка? Странная просьба, из-за которой сердце забилось чуть активнее, чем раньше. — И как ты... Как ты предлагаешь мне это сделать? Спросил просто из интереса. Да, точно. Просто так. — Потрогай. — Что? — Какой ты долгий. Саша взял его руку и положил на свою грудь. Он был таким же покрасневшим и странно активным, но не показывал этого. Годы сдерживания эмоций дают знать о себе. Лишь издал тихий вздох, когда ощутил тепло чужой ладони. — Но у тебя же нет... — сказал Илья после десяти секунд молчания. Он продолжил трогать грудь, пытаясь найти пирсинг. — У тебя его нет. — Ага. — подтвердил он спокойно, — Я пошутил. А Яцкевич, кажись, теперь полностью ощутил, как его лицо загорелось. Парень мгновенно убрал руку, ударяя Сашу по плечу. — Ты придурок? Да, ты придурок. — Пирсинг языка проверять не будешь? — посмеивался Ермолаев, пока Илья продолжал его бить, — Эй, эй, хватит, нокаут! Признаю, может немного проебался... Стой! Саша перехватил его ладони, продолжая смеяться. Он сдерживал его руки, пока тот пытался вырваться, а позже нанес ответный удар и принялся его щекотать. Илья вскрикнул, отбегая, но его в очередной раз поймали. Прошло, по меньшему счету, две минуты, прежде чем их прервал роботизированный голос. — Время закончилось. Хотите ли вы... — Да. — сказали они одновременно. На что «Да» — никто не знал. Это был странный эксперимент. И, наверное, — только наверное, Илья бы проверил, есть ли у Саши пирсинг языка. А пока... Пока они просто смотрели друг на друга, пытаясь осознать, что они вдвоем реальны, а не выдумки сознания из-за темноты.