Дозорный

      Начало дня у адмирала получилось довольно спокойным, никто не обливал его ведром холодной воды, а после не тащил на скучное собрание, где ему приходилось на всё соглашаться, лишь бы это поскорее закончить. Может уже давно надо было отправить Ло куда-нибудь на задание?.. Точно нет, хоть он и был слишком строг с ним, но всё же без него было скучно, даже поговорить особо не с кем, теперь.       Сегодня у него даже было время спокойно умыться и помыться, видимо Сэнгоку решил дать ему выходной, после того как Гарп покинул Дозор. Ну, этим Луффи был вполне доволен, не отпуск правда, который он хотел, но тоже неплохо, хоть Бартоломео навестить сможет. С этими мыслями адмирал покинул свой дом, расположившийся рядом с главной площадью, на которую не мог попасть кто захочет, именно из-за этого здесь было не слишком уж шумно, а перед глазами не мелькали бездельники.       Поправляя свою жилетку, которую он уже по привычке одел наспех, адмирал покинул уютную площадь, подмечая для себя, что погода приятно удивляет. И почему раньше он не обращал на это внимание? Может просто было не до этого или же Луффи постоянно был с кем-то, то с дедом, то с Ло, то с Бартоломео. Почему от этих мыслей было грустно, как никак ему было непривычно всё это… вся эта тихая обстановка, будто что-то обязательно случится. Но думать об этом больше не пришлось, по правую руку от адмирала появилась деревянная дощечка, подвешенная к стальному пруту, выступавшему из каменной стены, с надписью «Лазарет».       Луффи встретили удивлёнными взглядами, как никак столь высокопоставленные люди редко появлялись в этом месте, если быть точнее, почти никогда. На то было две причины: первая, им было достаточно сложно встретить противника, что мог оставить на них ранения, а вторая заключалась в том, что врачи сами приходили к ним, по их личной просьбе. Хоть Дозор и являлся организацией довольно строгой, но даже в неё могли попасть шпионы. Шпионы-врачи могли обернутся очень неприятным событиям, даже катастрофичными, как никак дозорные безоговорочно доверяли им свои жизни, ведь сами мало смыслили в медицине. Но вот если что-то случится хоть с одним адмиралом, может стать настоящей проблемой для Дозора, если повезёт придётся искать временную замену, а если нет… то понадобится замена навсегда, что добавит больших проблем. Поэтому личными врачами адмиралов становились лишь после досконального изучения биографии кандидата, а так же множества проверок. Если описать данную меру предосторожности в нескольких словах, то дозорные ниже звания адмирал, простой расходный материал, который сразу же восполнится. А как же вице-адмиралы? Его потеря не являлась чем-то очень уж серьёзным, как никак адмиралы меняются крайне редко, так что кандидатов с каждым месяцем становилось всё больше. Конечно же были и исключения. Ими стали Гарп и Трафальгар. Если первый добился этого своими заслугами в прошлом, то Ло этого просто не требовалось, он и сам отлично справлялся со своим лечением.       И всё же заставлять адмирала ждать было бы очень глупо и опрометчиво, в связи с чем, после недолгих дебатов, к нему подошла достаточно молодая девушка, что встретила его улыбкой и поклоном. Луффи не особо понимал как на это ответить, обычно ему просто отдавали честь, а не кланялись. Если на первое он обычно отвечал кивком, то вот в этот раз простой кивок не подойдёт, поэтому так же склонился перед ней, думая, что так принято у врачей. Вместе с этим удивлённые взгляды вновь устремились к нему, откуда-то со стороны послышался шум. Луффи выпрямился, не обращая внимания на посторонних, до которых дела ему особо и не было, по крайней мере сейчас. — Можете проводить меня до Бартоломео? — спросил Луффи, всё же одаривая таким же удивлённым взглядом присутствующих, что принялись за работу только после этого. — Да… конечно — неуверенно сказала девушка, ещё не совсем осознавая всего происходящего.       Луффи шёл за своим гидом через общие палаты, подмечая про себя, что уже успел забыть какого это лежать здесь. Нельзя сказать, что здесь царила разруха, но всё же было не очень прибрано. Конечно же в лазарете и не могло быть по другому, в любую минуту мог поступить дозорный, внутренности которого чуть ли не выпадали из него, а кровь хлестала во все стороны. Как в такой ситуации можно думать о чистоте? Даже сейчас врачи бегали, пытаясь найти необходимые медикаменты и спасти множество душ одновременно, которые уже почти покидали свои оболочки. Луффи и сам не раз оказывался в такой ситуации, когда после серьёзной стычки с пиратами, его приносили сюда чуть ли не по частям.       Особенно хорошо он помнил первую встречу с Катакури, когда бой закончился закончился не победой чьей-то из сторон, а поражением обоих. Они уже не могли сражаться и даже стоять на ногах, каждое движение отдавались невероятной болью по всему телу, но они жаждали продолжения. Это была не просто драка, в которой не было смысла, а настоящая война двух идеалов. Великий груз, что оба несли, по энергии толкал вперёд, заставлял переступать через всю скопившуюся боль, цепями сковывая тела и управляя ими будто в кукольном театре. Но чем дольше продолжалась битва, тем легче становился вес обязанностей, а цепи всё хрупче. Им хотелось продолжить, избавится от всего, разорвать цепи, начать с чистого листа. Тогда они верили в эту возможность как никогда. Но с окончанием сражения, закончилась и вера, больше не оставалось той непостижимой силы, что окутывала их. Она сменилась цепями, которых с каждым днём становилось всё больше, пока те не стали мешать им даже дышать. Но это не единственная причина, по которой Луффи запомнил это сражение, ведь тогда он нарушил все запреты главнокомандующего, которые только были. На тот момент ещё вице-адмирал, вступил в открытое столкновение с кем-то из команды Йонко, что могло иметь невероятно плачевные последствия. Большая Мамочка открыла настоящую охоту на дозорных, каждый корабль Дозора, что встречался с кораблём пиратов, был потоплен. Конечно дозорные пытались избегать подчинённых Йонко, но те сами их находили тут же завязывая сражение, из которого первые не выходили живыми. За месяц, пока злость пиратов не утихла, погибли тысячи дозорных, были потоплены сотни кораблей, погибли даже двое вице-адмиралов. Дозору пришлось ещё долго оправляться от этого. Из-за чего же всё это было, ради чего погибло столько людей? Луффи просто не мог остаться в стороне, когда остров, находившийся под защитой Большой Мамочки, должен был быть уничтожен, просто потому что, те не смогли отдать им достаточно сладостей. Конечно сам остров был разрушен немного поздней командой Йонко, но Монки узнал об этом лишь спустя месяцы. После необходимого лечения, по личному приказу Сэнгоку, Луффи был отправлен на шестой уровень Импел Дауна, он хотел научить его дисциплине, даже таким жестоким способом. Его заключение должно было продлится дольше, но гнев главнокомандующего ушёл, а слова Гарпа и Трафальгара возымели должный эффект. Луффи понадобился длительный отпуск, чтобы принять всю полученную информацию. Никто не говорил ему, что это был неправильный поступок, как никак он пытался защитить простых людей, но погибло столько, что никто не мог сказать и противоположного. Именно поэтому все старались забыть об этом и не вспоминать лишний раз. Правда сам Луффи всё помнил, помнил и могилы погибших, над которыми плакали их близкие и их взгляды полные ненависти. Тогда Монки Ди не знал как он должен был поступить на самом деле, стоило ли оставить этот остров на растерзание пиратов ещё в тот день или же тот поступок был правильным. Эти мысли преследовали его и по сей день, но теперь Луффи уживался с ними, научился жить с сомнениями и виной.       Наконец они дошли до отдельной палаты, которую выделили капитану со сломанной челюстью и лицевой костью, из-за чего всё его лицо было закрыто бинтами. Но, видимо, ему это не сильно мешало, ведь как только в дверном проёме показалось лицо адмирала, он вскочил с койки тут же налетая на него со слезами на глазах и объятиями. — Луффиии-семпааай! — закричал Бартоломео, проливая слёзы от радости, пропитывая ими бинты и заодно жилетку товарища. — Вы пришли! Пришли ко мне!       Луффи же просто улыбнулся, похлопывая капитана по спине, пока тот наконец не отпустил его и не убежал куда-то из палаты. Адмирал удивлённо посмотрел на девушку, стоящую рядом, которая в свою очередь смотрела на него такими же удивлёнными глазами. — Может всё же он сильнее ударился головой, чем предполагалось?.. — спросил Луффи у своего гида, но она лишь пожала плечами и покинула помещение, сказав, что проверит немедленно.       Как только девушка ушла, в комнату буквально влетел и сам Бартоломео с креслом, которое казалось очень уж удобным для такого места. Капитан подкатил его к своей койке и тут же лёг на неё, видимо, всё же эта беготня не очень полезна для него. Луффи подошёл к креслу, сначала он решил просто осмотреть его, как никак оно выглядело совершенно новым, без каких-либо потёртостей на чёрной глянцевой коже, которая соединялось между собой белыми нитями. Адмирал уже хотел сесть на него, однако в комнату забежал мужчина, которому наверняка перевалило за пятьдесят, если не за шестьдесят. Хоть Луффи и не отличался аналитическими способностями, но даже он догадался, что это главврач, по белому халату, ну и помнил его, ведь именно этот врач не раз спасал его жизнь. — С Бартоломео что-то не так?.. — удивлённо спросил Луффи, немного помедлив перед этим, чтобы мужчина смог отдышаться.       Главврач будто хватался за что-то невидимое в воздухе, но он просто хотел указать пальцем на пациента, правда из-за дрожащего от отдышки тела, это не удавалось. — Этот ублюдок!.. Он вломился к мой кабинет… и украл моё чёртово кресло!.. — закричал мужчина, правда пришлось делать паузы, возраст уже не тот, чтобы бегать за молодым дозорным, хоть и побитым.       Луффи кинул взгляд на Бартоломео, который восторженно смотрел на него и чего-то хотел, правда он не мог понять чего хочет его друг. А вот во взгляде адмирала читался предельно понятный вопрос: «Зачем?». — Луффи-семпай не может сидеть на каком-то деревянном стуле! — воскликнул Бартоломео, но, кажется, обращался он ко врачу, а не к Луффи.       Главврач уже вскипал от злости, такой наглости, ему не приходилось наблюдать даже у адмиралов и главнокомандующего, который уже какой год не отпускает того на законный отдых. Казалось, что гнев мужчины сейчас изольётся на Бортоломео и тот уже не отделается простыми переломами, скорее отправив того в глубокую кому. Но спасла его та самая девушка, которая привела адмирала, она сообщила, что поступил новый пациент с серьёзными ранениями. — Извините капитана, пожалуйста, верните ему стул — не оборачиваясь сказал Луффи, поднимаясь с кресла и присаживаясь на деревянный стул без каких либо излишков.       Новенькая медсестра, с рыжими волосами, что боязливо выглядывала из-за дверного проёма, быстро дошла до кресла и поклонившись, хотела покинуть помещение, как тут её окликнул голос адмирала. — И верни ему кошелёк, всё же дочь Кузана не должна воровать у врачей — беззлобно сказал Луффи, всё же удостоив девушку взглядом, снисходительным и в то же время предупреждающий, что даже дочь адмирала не сможет вечно избегать наказания за воровство. — И-Извините… я сейчас же верну, просто привычка… — ответила рыжая особа адмиралу и наклонилась вперёд, выпячивая свою достаточно большую грудь, из-за которой даже отлетела пуговица халата, попав в выпучившего глаза Бартоламео.       Луффи лишь устало отвёл взгляд, он бы мог соврать, что дочь Кузана, совершенно не привлекала его, но всё же адмирал ещё достаточно молод, для того, чтобы интересоваться девушками такого возраста. Однако было то, что его останавливало, а именно то, кем она приходилась его другу и ученику его деда.       Заметив отсутствие интересна во взгляде молодого человека, она опечалено отвела взгляд и выпрямилась, забирая с собой кресло главврача, кинув на него кошель, что выкрала пару минут назад. Почти выйдя из палаты, она обернулась, надеясь, что Луффи смотрит на неё, мечтала, чтобы хоть раз, мужчина взглянул на ту с любовью, как на свою женщину. Нами знала, что сердце того занято, занято преступницей, по которой плачет эшафот, видела их вместе, каждый раз когда желала признаться в своих чувствах, что и останавливало её. — У… у меня скоро отпуск, мы с папой хотели отправиться в Кокояси, если будет время, заглядывай к нам… думаю они тоже не против тебя видеть       Она скомкано улыбнулась, боясь добавить и слово, точнее она, словно забыв как говорить, ожидала ответа молодого человека, затаив дыхание. — Если получится — коротко ответил Луффи, даже не удосуживаясь посмотреть на медсестру, что горько усмехнулась, расценив его слова как отказ и закрыла за собой дверь.       Адмирал, казалось, смотрел не на своего друга, а куда-то через него, пустой, ничего не выражающий взгляд, словно мороз пробежал по спине Бартоломео. С трудом сменив положение в койке, капитан дозора перевёл свои глаза на Луффи, что заметил эту перемену в обстановке. — Ты как? Голова уже не сильно болит? — слабо улыбнувшись, спросил адмирал, снимая с себя накидку и аккуратно сворачивая, положил на прикроватную тумбу. — Если честно ужасно, удивлён, что я вообще выжил после такого — тихо засмеявшись сказал Бартоломео, тут же схватившись за голову. — Даже посмеяться не могу, но врачи говорят, что я быстро поправлюсь, так что можете не волноваться, хотя я и благодарен за это       Луффи улыбнулся, откинувшись на деревянную спинку и перевёл взгляд на капитана, который молча смотрел на своё одеяло, кажется, пытаясь что-то сказать. — И всё же извини, если бы чуть быстрее среагировал, то ты бы и вовсе не лежал здесь — почёсывая затылок сказал адмирал и собирался продолжить фразу, но капитан перебил его тихим голосом. — Луффи-семпай, я, наверное, кажусь таким идиотом, когда рядом с Вами, не так ли? — наконец улыбаясь спросил Бартоломео. — Постоянно говорю, что восхищаюсь из-за того, что Вы стали самым молодым адмиралом в истории и прочая чепуха, но, если честно это полная чушь, единственный человек, что настоял на моём помиловании, даже поручился за меня своей головой, были Вы       Капитан уже хотел что-то добавить, но осёкся, видя во взгляде адмирала отстранённость, которая всегда была у него. Лиффи казался всем настоящим солнцем, столь яркий и жизнерадостный, что ослеплял этим, но в то же время стоило кому-либо приблизиться, то они ощущали всепоглощающий холод. Несмотря на то что у того было великое множество последователей и друзей, он мало кого воспринимал равным себе, хотя вернее сказать он никому и никогда не рассказывал о всех своих переживаниях.       Бартоломео заметил это с первого дня службы непосредственно адмиралу. Его бабушка была мудрейшей женщиной, всегда говорила, что самые несчастные улыбаются больше всего. И капитан, тогда ещё рядовой, никогда не видел поникшего Луффи, как бы плохо тому не было, лишь с глупой улыбкой от уха до уха.       Адмирал всегда помогал, когда это требовалось, но когда была нужна помощь ему, он всегда решал это сам, не желая полагаться ни на кого, лишь улыбаясь и говоря, что это было легко, несмотря на то что возвращался весь истерзанный. — Лу… — Я всегда жил, надеясь на то, что в будущем мне будет всё по силам — перебил товарища Луффи, всё также не глядя на него продолжил, — Думал, что смогу вытащить Рэйджу из преступного мира, думал, что смогу убедить своего брата выбрать Дозор       Луффи тяжело вздохнул, поднимая взгляд на потолок и стараясь не моргать, сдерживая всю свою горечь, крупицы которой дошли и до капитана, ощутивший небывалый груз на своих плечах. — Но Рэйджу окончательно сошла на кривую дорожку, а мой брат… Мой брат пират, который постоянно мелькает в газетах и я так боюсь за них, боюсь, что больше никогда не увижу их… — адмирал прикрыл глаза рукой, его губы никак не могли натянутся в улыбку, хоть какую-то улыбку, ограничиваясь лишь дрожащим подобием, — Неужели я настолько бессилен…       Голос был еле слышен, словно Луффи и не хотел, чтобы кто-то разобрал эти слова, чему умело подыграл и Бартоломео. — И ты не прав — адмирал тяжело выдохнул, лишь больше разваливаясь на хлипком стуле, что вот вот и развалится, как какой-то конструктор. — Я был тем человеком, что настаивал на твоей казни, ненавидя тебя всем сердцем       Глаза капитана застыли на лице адмирала, пытаясь понять, шутит он или нет, однако не найдя и намёка на шутку, заметно поник. Луффи перевёл на него взгляд, еле заметно улыбаясь и устремил свой взгляд на окно, стоявшее справа от койки и непосредственно напротив от самого посетителя. — Тебя поймали за то, что ты убил молодого дозорного, Барто — Луффи аккуратно поднялся со стула, подходя к окну и широко его раскрывая, запуская в помещение свежий морской бриз. — Тот засранец, которого ты убил, бегал за мной долгие месяцы, всё просил стать его учителем, представляешь?       Адмирал наконец повернулся, вглядываясь в глаза, что, кажется, товарищ не отводил от него, из-за чего тот даже хотел резко дёрнуться в сторону, чтобы проверить это, но посчитав неуместным, отказался от сомнительной затеи. — Я всё отказывал ему и отказывал, а тот продолжал, за это время мне он даже показался… забавным, что ли, надеялся, что наконец дожмёт меня и я соглашусь взять его в ученики — Луффи усмехнулся, облокачиваясь на подоконник, не отводя взгляд от Бартоломео, что внимательно его слушал, — И дожал, вроде, я в тот день выпивал с дедом и Сенгоку или мне просто скучно было, деталей не помню, сказал ему проплыть десять раз вокруг Маринфорда, без лодки, если справится, то буду учить       Адмирал рассмеялся вспоминая как тот рядовой святился от счастья, сразу разделся до белья и побежал к морю, чем изрядно удивил всех видевших это. — Он смог? — коротко спросил капитан, сильно заинтересовавшийся судьбой парня, кажется, забыв чем она закончилась. — Да, смог — вытирая с уголка глаз слезу, что появилась от смеха, сказал Луффи. — правда об этом я узнал лишь на утро, напрочь забыв, какое условие ему поставил       Адмирал дозора выглянул в окно, направив взор на море, что было на удивление спокойно, после чего продолжил. — Я тренировал его несколько месяцев, сблизился даже с ним, он не был никаким гением, да что там говорить, он вряд ли победил бы даже среднего по силе пирата. Но именно те, кого нельзя назвать гением делают самые удивительные вещи, изобретая новые боевые искусства, способы выживания и прочее       Капитан не понимал как это воспринять, то что ему намекнули, что он далеко не сильный, как тот думал в те годы или же провалиться сквозь землю от стыда, что много лет назад убил единственного ученика адмирала. — До сих пор помню в каком состоянии он попал в Маринфорд, расплющенный твоим барьером, кто знает, может сейчас бы был уже вице-адмиралом, но уже ничего не изменишь — Луффи наконец закончил говорить, вновь обходя койку больного и присаживаясь на стул. — Я действительно хотел, чтобы тебя казнили, но не моё слово оказалось решающим, а деда, так что благодари его, а не меня       Небольшая комната погрузилась в молчание, лишь крик чаек и плеск волн доносившиеся с открытого окна разбавлял тишину. Бартоломео данная ситуация совсем не устраивала, от чего тот звонко простонал, хватаясь за лицо и падая головой на подушку, почувствовав при этом достаточно неприятную боль. — Что с тобой? — вскидывая бровь, спросил Луффи, встав со стула. — Луффи-семпай это всё… так сложно, я всё равно восхищаюсь вами, я понимаю Ваш гнев, любой на месте Вас был бы в ярости — Бартоломео уже не решился возвращаться в сидячее положение, лишь перевернулся на левый бок, лицом к адмиралу. — Давайте лучше о чём-то другом поговорим? Например Вы знаете, что недавно Кузан-сама и Акаину-сама устроили матч по футболу, потому что не могли решить кто из них лучше играет? — Если честно впервые слышу — Луффи сконфужено улыбнулся, явно рассчитывая услышать что угодно о них, но явно не про спортивное состязание.       Бартоломео оживился, подбиваясь ближе к краю, на лице же его появилась улыбка, вызванная тем, что он смог увести разговор, в более приятное русло.       — Но собственно ничего так и не получилось, они собрали команды, но… в общем получилось так, что Акаину-сама на тренировке отправил всю команду в лазарет, а Кузан даже не приходил на тренировки, из-за чего те подумали, что всё отменилось       Луффи рассмеялся, похлопывая себя по коленке и стирая с края глаз приступившую слезу от смеха. Бартоломео был рад, что у адмирала настроение пошло в гору, сам того не замечая, он и сам улыбнулся.       — Это правда на них похоже, так и что в итоге?       — В итоге они не стали отменять матч и играли друг против друга, мы решили немного подогреть интерес и делали ставки, даже Гарп-сан поставил на Аокидзи, но Сэнгоку заметил это и всё прервал, поэтому ничего в итоге и не получилось, закончили с равным счётои       — Странно что Кузан решил не сдаваться, видимо для него этот матч был очень важен… — Луффи улыбнулся своим мыслям. — Расскажи мне ещё, что происходило в Маринфорде, а то я в последнее время совершенно не этим занят был       — Что ж, это займёт много времени