Отношения на праздники

      Юнги проснулся от слишком громкого звука будильника. Голова неприятно ныла, словно кто-то аккуратно постукивал молотком изнутри. Мин выругался сквозь зубы, перевернулся на другой бок и вслепую нащупал телефон. Экран ослепил ярким светом.       08:00       Будильник выключился, но облегчения не принёс. Юнги потёр лицо ладонью, прогоняя остатки сна, и автоматически открыл рабочее приложение. Новые заявки уже ждали его.       В первой заявке девушка просила повесить гирлянды на крышу частного дома. Вторая была с пометкой срочно: «Прорыв трубы на кухне». Юнги тяжело вздохнул и закинул руку за голову, позволяя себе ещё несколько минут полежать. Моти, увидев, что хозяин проснулся, запрыгнул на кровать и ткнулся холодным влажным носом ему в щёку.       — Моти, пожалуйста… не сейчас, — простонал Юнги, но всё же поднял руку и погладил собаку по голове.       Ничего. Сейчас он выползет из постели, примет душ, сварит самый крепкий кофе на свете и вновь станет похожим на человека. Ну, или кем-то на него похожим.       Утро не задалось с самого начала. Стоило Юнги намылить шампунем голову, как горячая вода закончилась, резкое отключение, о котором даже не предупредили. Ледяная струя ударила по шее, заставив его скривиться и выругаться сквозь зубы. Пришлось быстро смывать шампунь холодной водой, надеясь, что иммунитет у него не такой же хрупкий, как терпение по утрам.       Выбравшись из душа, он обнаружил новую трагедию: кофе закончился. Совсем. Ни зёрнышка. Ни одной спасительной пачки растворимого, припрятанной «на чёрный день». И вчера он снова забыл купить. Как чувствовал, что эта вечеринка ничем хорошим не кончится.       Теперь Юнги сидел за барной стойкой, укутанный в тёплый синий махровый халат, с влажными волосами, которые прилипли ко лбу. Перед ним остывал зелёный чай, одолженный у Чимина. Ведь сам Мин ни за что бы добровольно не стал покупать этот напиток. Сделав один глоток и поморщившись, он всё же решил не испытывать себя, а просто решил купить кофе по дороге.       — Великолепно… — пробурчал он, вставая со стула и ставя чашку в мойку. — Просто идеальное утро.

***

      Юнги быстро справился со срочной работой у замечательной старушки Ким, одной из тех клиентов, у которых он никогда не против был оказаться утром. Труба была починена, и женщина, сияя от радости, настояла на завтраке вместе с ней, тут же выставив перед ним кружку крепкого кофе и тарелку омлета со шпинатом, сыром и ветчиной. Обычно Юнги отказывался от угощений клиентов, но сегодня… после утреннего душа в ледяной воде и отсутствия кофе дома… он даже не сопротивлялся.       Кофе оказался потрясающим, завтрак — ещё лучше. Голова не болела, только живот бурчал после вчерашнего шампанского. Он доел, поблагодарил старушку и вышел из её дома с неожиданно приличным настроением.       Юнги сел в свой мерседес, тут же включая печку. Зайдя в рабочее приложение, он открыл адрес, который был указан в следующей заявке. Совсем недалеко. Двадцать минут езды, если не будет пробок. Написав в приложении клиенту, что скоро будет, завёл мотор и тронулся с места.       Заряженный хорошим настроением от первого клиента, Мин надеялся, что следующие будут такие же лапочки. «Зайка-помогайка» — так называлась фирма, в которой он работал уже почти два года. Название придумал сам хозяин: мило, запоминается и идеально подходит для «мужа на час». Вот только Юнги терпеть не мог это прозвище, но работы там было всегда много, а зарплата была высокой, так что можно было закрыть глаза на дурацкое название.       В обязанности «зайки» входило всё, что только можно было вообразить. Конечно же, никто не требовал от сотрудников обучаться чему-то новому. У каждого был свой список навыков и предоставляемых услуг. Список Юнги был самым большим, так как он очень любил узнавать о новых вещах. Сантехника? Пожалуйста: трубы, раковины, смесители, засоры любого уровня кошмара. Электрика? Он научился менять проводку, чинить розетки и разбираться в старых щитках. Иногда его отправляли вешать полки, собирать шкафы, устанавливать кондиционеры или менять плитку. А иногда приходилось снимать котов с деревьев. Да-да.       А в декабре приложение было забито заявками на развешивание гирлянд. Иногда он стоял на лестнице по полтора часа, часто замерзал, но работа всё равно приносила какое-то странное удовлетворение. Люди радовались. Дома становились ярче. Юнги иногда ворчал, конечно же. Но в глубине души ему нравилось помогать людям и делать их счастливыми.

***

      Юнги припарковался у следующего дома и, выбравшись из машины, сверил адрес в приложении. Всё совпадало. Он поднялся по ступенькам и постучал в дверь. В ответ — лишь дикий детский крик. Никто не спешил открывать.       Юнги вздохнул, натянул на лицо профессиональную улыбку и постучал громче. За дверью послышался шёпот, потом хохот. Кажется, дети за дверью устроили апокалипсис.       — Отлично, — пробормотал Мин себе под нос.       Он собрал остатки терпения, вдохнул поглубже и постучал третий раз, решив для себя, что это его последняя попытка. И сразу за дверью вдруг воцарилась подозрительная тишина. Юнги был очень удивлён такой резкой сменой звука.       — Суджи, Минхёк, вы что тут натворили? — раздался строгий женский голос. — Быстро собрали свои игрушки с кухни и марш в комнату!       Дверная ручка повернулась, и хозяйка наконец открыла дверь. Её лицо, напряжённое и суровое, тут же преобразилось. На губах появилась мягкая, извиняющаяся улыбка. Женщина машинально положила ладони на свой заметно округлившийся живот. Юнги мгновенно расхотелось возмущаться, и он улыбнулся в ответ. Ему не хотелось нервировать беременную женщину.       — Добрый день. Я из компании «Зайка-помогайка». Вы оставляли заявку на сайте… — начал Юнги, но договорить ему не дали.       — Ох, конечно! Простите, пожалуйста, — женщина смутилась и неловко поджала губы. — Утро какое-то суматошное, совсем вылетело из головы… Проходите, пожалуйста, в гараж. Там стоят коробки с гирляндами и инструментами.       Она закрыла за собой дверь и мягким жестом указала направление, приглашая Юнги следовать за собой в сторону гаража.       Юнги собрал необходимые инструменты и коробки с гирляндами, после чего поднялся на чердак. Хозяйка дома попыталась предложить помощь, но он вежливо отказал, всё-таки он профессионал и прекрасно справится один. Сняв куртку и оставшись в тёплом чёрном свитере, он выбрался на крышу: сначала вынес коробку с гирляндами, затем спустился за гвоздями и молотком.       На улице было уже не так холодно, как ранним утром, но морозный ветер всё равно ощутимо щипал кожу на высоте второго этажа. Юнги в который раз пожалел, что не надел термобельё — знал же, что сегодня придётся работать на высоте.       Прошло несколько часов. Гирлянды почти полностью покрыли фасад, и до завершения работы оставался всего один несчастный метр.       — Я поставила чайник, — сообщила женщина, выходя на улицу и кутаясь в тёплый махровый халат. — И ещё приготовила жаркое со свининой. Муж скоро вернётся с работы, и было бы славно, если бы вы к нам присоединились, — она подняла голову, повышая голос так, чтобы Юнги наверху точно её услышал.       — Спасибо за приглашение, но я бы выпил только кофе, — отозвался Юнги. Пальцы давно закоченели, даже перчатки уже не спасали, в горячий кофе сейчас был бы настоящим спасением. — Если можно.       — Да, конечно, — женщина кивнула и уже собиралась вернуться в дом, но вдруг остановилась. — Знаете… раньше у нас гирлянды вешал Ёнсу. Вы о нём слышали? Бедный парень упал с крыши, когда украшал дом в соседнем районе. Тяжёлая у вас работа… опасная.       — Тогда позвольте мне сосредоточиться на вашей крыше, чтобы я не повторил его судьбу, — мягко пошутил Юнги, улыбнувшись.       Он поднял молоток и уже собирался вбить очередной гвоздь, но взгляд непроизвольно упал на подъезжающую машину, которая остановилась у гаража.       — А вот и мой муж вернулся, — женщина тут же оживилась и поспешила навстречу вышедшему мужчине. Она обняла его за шею и поцеловала в щёку.       Мужчина ответил ей лёгким объятием, затем посмотрел на крышу, прищурившись от зимнего солнца.       — Это Ёнсу? — спросил он рассеянно, взглядом снова возвращаясь к жене.       — Нет, Ёнсу умер. Этот парень из «Зайки-помогайки». Он просто мастер. За неделю пять домов оформил, — с неприкрытым восторгом произнесла женщина.       — Вот как. Прекрасно, — мужчина холодно кивнул и шагнул в дом. Жена последовала за ним.       Юнги остался один. Он застыл. Руки вдруг онемели, и молоток чуть не выскользнул, но Юнги успел его перехватить. В груди неприятно кольнуло.       — Только не это… — тихо выдохнул он, не зная, как теперь быть.

***

      Чимин проснулся в удивительно хорошем настроении. На редкость даже выспавшимся. Хотя лёг он поздно: слишком долго ворочался, предвкушая рождественские праздники. Всё казалось нереальным. Его давняя мечта наконец-то сбылась. У него появился идеальный мужчина, с которым он готов познакомить свою семью. Теперь его больше не будут называть «одиноким волком». Мама и сёстры, возможно, впервые перестанут устраивать ему личную жизнь, предлагая знакомство с каждым порядочным парнем в радиусе десяти километров.       Приняв быстрый душ, Чимин решил приехать в редакцию раньше обычного. Сегодня ему оставалось лишь подтвердить финальные кадры, проверить последние штрихи обложки и отправить материал в печать. И всё — свобода, праздники, чемоданы, Пусан и поездка с любимым человеком.       К обеду обложка рождественского выпуска была окончательно утверждена руководством и передана в печать. Чимин поблагодарил свой отдел за безупречную работу и за то, что никто не сорвал дедлайн. Пожелав коллегам хорошего отдыха и весёлых праздников, он попрощался и покинул офис.       Солнце светило так ярко, что Чимину пришлось надеть солнцезащитные очки. Или же сиял сам Чимин. Настроение у него было именно прекрасное. Поблагодарив водителя такси, он выбрался из машины и огляделся. Район Мёндон был заполнен людьми, как всегда, но Паку это нисколько не мешало: с широкой улыбкой он шёл по улице, заглядывая почти в каждую витрину в поисках рождественских подарков.       Телефон вдруг завибрировал. Увидев на экране имя старшей сестры, Чимин ещё шире улыбнулся. Ни мама, ни папа, ни сёстры пока не знали, что он приедет на Рождество… и что приедет не один. А сейчас как раз подходящий момент, чтобы это сообщить. Он ответил на звонок, заходя в ближайшую кофейню, чтобы спокойно поговорить.       — Чимми, глупая мордашка моя! — раздалось из динамика так громко, что Чимин поспешил подключить наушники.       — Привет, Наён, — он сел за свободный столик, поставил телефон у стены и включил камеру. — У меня для тебя две супер новости.       — Что? Какие? Ты выиграл в лотерею, и теперь у тебя достаточно денег, чтобы поделиться с любимой старшой сестрой? — Наён изобразила наигранное удивление.       — Ха-ха, смешно, — закатил глаза Чимин. — У меня и так достаточно денег.       — Но делиться ты ими не спешишь, — надула губы девушка. Хоть она была старше на два года, вела себя иной раз так, будто младше лет на десять.       — Тебе нужны деньги? — Чимин нахмурился. — Сколько?       — Да я же шучу, глупышка, — отмахнулась Наён. — Давай, выкладывай свои новости!       — Во-первых, я приеду на Рождество, — сообщил он и тут же поморщился от оглушительного вопля радости. Хорошо ещё, что звук шёл только в наушники.       К нему тут же подошла встревоженная официантка, уточняя, всё ли в порядке, и предложила принять заказ. Чимин вежливо поблагодарил за заботу и попросил чашку латте и круассан с вишней. Девушка кивнула и ушла, а Чимин вернулся к разговору.       — А во-вторых? А во-вторых?! — Наён нетерпеливо подпрыгивала на месте, выпучив глаза и уставившись прямо в камеру.       — Я-я… — протянул Чимин, нарочно создавая паузу, — приеду не один. Привезу вам сюрприз. — Выпалил он быстро.       — Аааа… — сестра поджала губы, пытаясь сдержать крик. — Это человек?       — Может быть, — Чимин загадочно улыбнулся, а через секунду сменил выражение на абсолютно серьёзное, — а может, и нет.       — Оу… — Наён скривилась, — тогда хотя бы привези мне подарок.       Чимин пытался сдержаться, но не смог и расхохотался. Наён, конечно, тут же подхватила его смех. Они ещё немного поболтали о подготовке к праздникам, о том, что нужно ещё купить, и наконец Чимин попрощался, пообещав исполнить весь её список желаний, или хотя бы половину.       Когда звонок закончился, его заказ уже стоял на столе. Сладкий запах заполнял лёгкие, и в душе стало тепло. Чимин откинулся на спинку стула, согревая ладони о чашку ароматного латте, и сделал первый глоток. Вишнёвый круассан оттенял вкус кофе, неимоверно ему соответствуя.       Но спокойно насладиться чашкой кофе и сладкой выпечкой ему не дали. Телефон снова завибрировал. На экране высветилось имя младшей сестры — Чиён. Разница между ними была всего три года, но по характеру она была смелее. Слишком уж была умной не по возрасту — амбициозной, целеустремлённой, с вечно новыми планами, мечтами и идеями для будущего бизнеса. Чимин усмехнулся и принял вызов.       — Чиён, — блондин поставил телефон в то же положение, откусил кусочек тёплого круассана и улыбнулся.       — Чимин~ши! — в ответ замахала рукой девушка с длинными белыми волосами, собранными в высокий хвост. — Мне тут одна пташка уже всё нашептала.       — Что? — Чимин хмыкнул. — Пять минут прошло, а Наён уже разнесла новость по всей стране?       — Ну ты же её знаешь…       — Знаю, — вздохнул он. — Но родителям не говорите, что я приеду не один. Хочу сделать сюрприз.       — Я — могила, — торжественно заявила Чиён. — А вот за Наён ответственности не несу, но могу ей язык отрезать.       — Ты бы спасла человечество, — Чимин рассмеялся, — но не стоит. Она всё-таки наша сестра. Ладно, скажи лучше: что тебе привезти? В этом году я в роли Санты.       — Мне? — Чиён аж расправила плечи. — Ничего не нужно. Но… я буду благодарна за репост странички моего нового косметического бренда. Называется… — связь на секунду прервалась, — …ерма на моём лице.       — Что? — Чимин едва не поперхнулся круассаном. — Как называется?       — Ферма на моём лице, — повторила настороженно девушка.       — Звучит… просто прекрасно, — он натянул улыбку. — Я подумаю, как это лучше продвинуть. Может, рекламу запустим.       — Спасибо! — Чиён сложила руки в молитвенном жесте. — Дай Бог тебе здоровья. Ты точно попадёшь в гейский рай после смерти.       — Боже, серьёзно? — Чимин закатил глаза и поднёс чашку с кофе к губам.       — А что? Мало ли, — пожала плечами она.       Телефон снова завибрировал, уведомив о новом сообщении. Не сбрасывая звонок, Пак открыл уведомление сверху.       Юнги:       «Во сколько ты будешь дома? Нам нужно срочно поговорить. Это важно.»       В сердце неприятно ёкнуло, и Чимин нахмурился. Такое от Юнги — редкость. Что-то явно случилось. Неприятная и липкая тревога расползлась по всему телу.       — Чиён, родная, мне нужно бежать. Срочные дела. Увидимся очень скоро, хорошо? — Чимин попытался скрыть тревогу в голосе.       — Конечно. Люблю тебя, братец, и очень жду! — она помахала в камеру и отключилась первой.       Чимин быстро расплатился за кофе, схватил вещи и, вызвав такси, направился домой, решив, что покупку подарков отложит на завтрашний день.

***

      — Нет! Ты женат! — истерически кричал Чимин в телефон, мечась по кухне-гостиной из одного угла в другой. — Ты изменник и лжец! — он тыкал пальцем в воздух, словно собеседник стоял прямо перед ним.       В этот момент входная дверь осторожно приоткрылась. Юнги, услышав крики ещё на лестничной площадке, замер на пороге, не уверенный, стоит ли сейчас заходить. Он тяжело выдохнул и всё же вошёл, тихо закрывая за собой дверь.       Скинув куртку и обувь, Юнги прошёл в кухню. В голове всё ещё прокручивался разговор, который вынужден был сегодня состояться. Он долго решал, стоит ли вообще рассказывать Чимину правду о его парне. Но это был его друг. Самый близкий человек, что у него остался. После смерти матери в прошлом году и отца, ушедшего из семьи ещё в детстве. Юнги цеплялся за тех немногих, кто был рядом, и Чимин был одним из них.       Когда Пак вернулся домой, Юнги усадил его на диван и, держа за руку, рассказал всё: как сегодня вешал гирлянды на доме, который принадлежал Сухёну. В котором, как оказалось, живёт ещё его беременная жена и двое детишек. Юнги до дрожи хотел врезать этому уроду. Хотел рассказать этой женщине правду. Хотел разоблачить мерзавца, который обманывал его друга. Но, увидев её сияющее лицо, округлившийся живот, счастливых детей, он не смог разрушить всё это. Он не имел права.       Сейчас Чимин рыдал, крича в трубку, а сердце Юнги разрывалось на части. Он ненавидел то, что приходится быть свидетелем этого. Ненавидел, что ему пришлось самому быть этим палачом, что рассказал правду.       Юнги поставил пакет на стол и аккуратно начал разбирать покупки. Он купил всё, что могло бы хоть немного поднять Чимину настроение: разные виды сладостей, которые тот любил, свежие фрукты, даже тот самый чай, который Юнги считал помоями.       — Ты лгал мне четыре месяца! Мне и своей жене, Бог знает, сколько лет, — продолжал кричать Пак, слова обжигали горло. — Наши пути расходятся. И нет, я не буду с тобой встречаться и слушать твои жалкие объяснения!       Юнги тихо присел на диван, молча наблюдая за другом. Он боялся даже вдохнуть.       — Я надеюсь, что ты так больше ни с кем не поступишь. Всего доброго! — выкрикнул Чимин напоследок и с яростью швырнул телефон куда-то в угол.       Некоторое время стояла напряжённая тишина.       — Прости… я, наверное, зря рассказал тебе, — тихо начал Юнги, не зная, куда деть руки. Он чувствовал себя виноватым, хотя разумом понимал, что по-другому нельзя было.       — А как иначе? — Чимин резко схватил со столика бокал вина и выпил его залпом, даже не поморщившись.       Юнги моргнул.       Когда он успел открыть бутылку? Его всего-то полчаса не было дома…       Чимин поставил пустой бокал и медленно подошёл к большому растению в углу. Он опустился рядом с ним на пол.       — Ну вот, Люси… — его голос дрогнул. — Я снова один. Как и предполагалось. — Он погладил широкий зелёный лист. — Почему же мне так не везёт?       Юнги продолжал молча сидеть на диване, словно забыл, как разговаривать. Во рту всё пересохло, язык будто превратился в камень. Он боялся даже выдохнуть, чтобы не нарушить эту тишину, полную боли и отчаяния. Мин переживал за друга так сильно, что почти физически ощущал его боль. Каждый раз, когда Пак падал в очередную пропасть неудачных отношений, Юнги падал вместе с ним. Разбивался, собирался и снова разбивался. Чимин был самым добрым, искренним и наивным человеком, он заслуживал счастья.       Юнги смотрел на него, сидящего на полу, такого крошечного, уткнувшегося лбом в свои колени. И сердце Юнги тихо трещало по швам. Сам Мин закрылся от отношений ещё в прошлом году, когда потерял мать. Любовь? Нет. Чем ближе человек, тем больнее потом терять. Он больше не хотел чувствовать эту слабость. У него есть лучший друг. Есть любимый питомец. И этого, как он убеждал себя, более чем достаточно.

***

      На следующий день Чимин проснулся с тяжестью, будто на грудь опустили мешок с камнями. Он даже не сразу понял, сколько времени, мозг отказывался просыпаться, тело будто превратилось в вату. Телефон пару раз вибрировал от уведомлений, но Чимин лишь отмахивался и зарывался глубже под одеяло. Вставать никуда не хотелось. Думать тоже.       Он кое-как открыл приложение магазинов с доставкой, лениво прокручивая список товаров. Пальцы автоматически тыкали по экрану, добавляя товары в корзину. Оплата прошла успешна, а значит, можно ещё полежать. К вечеру обещали всё привезти — здорово. Значит, не придётся ехать в город. Это сейчас казалось неподъёмной задачей. А завтра утром вылет. Домой. К семье, которая снова будет называть его «одинокий волк». Чимин громко застонал. Сил плакать уже не было, а желание выпрыгнуть в окно или повеситься на гирлянде — присутствовало.       Он еле-еле соскрёб себя с кровати. Как будто по нему накануне прошёлся каток. Сил не было. На кухне стояла тарелка овсянки с кусочками банана и клубники и йогурт. Юнги приготовил. Конечно, приготовил. Он всегда так делал, когда Чимин страдал от неудачных отношений. Но есть не хотелось. Тело отказывалось. Если бы можно было не дышать, то он бы и от этого отказался.       Проверив комнату Юнги, Пак понял, что тот ушёл гулять с Моти. Хорошо… пусть гуляет. Пусть не видит, в какого поломанного человека превратился Чимин за ночь. Он бродил по квартире в растянутой пижаме, не желая её снимать. Из зеркала на стене на него смотрел помятый блондин с красными глазами и взъерошенными волосами. Чимин отвернулся. Не хотел себя видеть таким жалким.       Он прошёл в гостиную и остановился у окна, раскрыв шторы. Потолок давил. Стены давили. Молчание давило сильнее всего. Он прижался лбом к холодному стеклу.       — Почему… — сорвался тихий, еле слышный шёпот. — Почему опять?       Чимин думал, что судьба наконец-то решила дать ему шанс на любовь. Подарила мужчину, с которым он уже представлял совместную жизнь, знакомство с родителями. Ведь Сухён был первым, с кем Пак хотел познакомить родителей. А вместо этого — очередная рана. Очередной удар под дых. Он снова оказался тем самым одиноким волком, которого все вокруг пытаются пристроить, потому что им его искренне жаль. Теперь оставалось собрать себя по кусочкам. В который раз.       Чимин решил всё-таки немного поесть, чтобы не расстраивать Юнги, и запихнул в себя несколько ложек овсяной каши. Чтобы хоть чем-то заглушить тишину, он включил телевизор. Каналы переключались один за другим: дорамы про любовь, клипы про любовь, передачи о том, как найти свою любовь.       — Господи, да вы издеваетесь, — пробормотал он, морщась, и выключил телевизор.       Блондин взглянул на часы. Без пяти два.       — И где его носит? — тихо спросил он сам себя.       Юнги обычно гулял с Моти недолго. Даже в выходные. Полчаса, час — максимум. А сейчас уже почти два. Беспокойство кольнуло в груди. Не то чтобы он думал, что что-то случилось, просто… странно.       Безделье давило. Хотелось хоть как-то отогнать эти грустные мысли в голове. Он всё-таки пересилил себя и доел кашу, даже посуду помыл за собой сразу же, а не ждал пока остатки еды станут «частью корабля, частью команды». Но вот переодеваться он категорически не собирался.       Вспомнив, что завтра у него ранний вылет, Чимин решил начать собираться в поездку. С балкона он достал большой чёрный чемодан. Тот был почти с него ростом, и Чимин всегда шутил, что в него вполне мог бы поместиться сам, лишь бы кто-то закрыл молнию, и можно не покупать лишний билет.       Чимин вытащил из шкафа всю зимнюю одежду и разбросал её по кровати, решая что взять с собой в поездку. Он стоял над горой вещей с пустым взглядом. Пак начал машинально выбирать вещи, перекладывать их с места на место, думая не о поездке, а о том, что могло бы быть, если бы Сухён поехал вместе с ним. Почему ему так больно? Он медленно сложил любимый белый свитер, который подарил ему Юнги на прошлое Рождество. Затем в ход пошёл другой свитер, футболки, рубашки, брюки. Он машинально складывал все разбросанные вещи, витая мыслями в мечтах далеко от этой квартиры. Когда Пак переехал в Сеул, он так искренне верил, что здесь начнётся его «настоящая жизнь», что он сможет выстроить не только хорошую карьеру, но и отношения. Но пока что ему повезло только с работой. И то, в последнее время и она ему надоела.       Каждая попытка войти в отношения была провальная. Чимин может каждую вспомнить, о каждой рассказать, ведь у него остались все эти шрамы на сердце. Он хотел простого. Просыпаться рядом с кем-то, готовить завтрак по выходным, спорить о том, куда поехать в отпуск, покупать друг другу смешные подарки, просто потому что хочется, держаться за руки на улицах, где никому нет дела. Ему казалось, что с Сухёном это возможно. Что они подходят друг другу. Ведь он был таким внимательным, заботливым. Они даже за четыре месяца ни разу не поругались. Может, поэтому всё разрушилось? Ведь нет ничего идеального.       Сердце болезненно сжалось, и он вытер ладонью глаза, прежде чем слеза успела скатиться по щеке. Он мечтал о совместной жизни с Сухёном, а получил четыре месяца лжи и разбитое сердце.       Чимин не заметил, как хлопнула входная дверь. Настолько он был погружён в собственные мысли.       Юнги оставил пакеты на кухонном столе и, заметив приоткрытую дверь в комнату Пака, решил заглянуть к нему. Он тихо подошёл ближе и осторожно выглянул из-за дверного косяка. Чимин стоял у кровати, методично перекладывая вещи из одной стопки в другую перед открытым чемоданом. Гора свитеров была почти с него ростом. Юнги мягко постучал в и так открытую дверь, обращая на себя внимание.       — Эй… и сколько ты там пробудешь? — спросил Мин, заходя в комнату. Он остановился рядом с кроватью и задержал взгляд на друге. Казалось, что за одну ночь Чимин не только похудел, но и как будто стал ниже.       — Десять дней, — сухо отозвался тот, не поднимая глаз и продолжая бессмысленную сортировку одежды.       Юнги попытался хоть немного разрядить обстановку.       — Тогда, может, тебе не понадобится столько свитеров? — произнёс он с лёгкой улыбкой.       — Я поеду к своим и никогда не вернусь, — пробормотал блондин, и в этот момент его голос сорвался.       Он пихнул выстроенную башню из одежды, и всё вновь разлетелось по кровати. Затем Чимин сам рухнул на неё, зарываясь лицом в подушку, стараясь спрятаться от мира, от боли, от собственных мыслей. Плечи его дрожали, а пальцы сжимали ткань.       — Ну конечно, — Юнги подошёл ближе и опустился на край кровати. — Пусан же просто переполнен идеальными геями. Будешь выбирать, как на рынке.       — О дааа… — протянул Чимин, переворачиваясь на спину и сверля Юнги взглядом, в котором сочетались сарказм и трагедия. — Ведь в Сеуле мне так везёт. Здесь на меня свалилось семь провальных отношений, счёт за психотерапию, как за ипотеку… и сколотый зуб, между прочим.       — Сколотый зуб — стопроцентно твоя вина, — не дал ему драматизировать Мин.       — Я сваливал от парня, который приписал себе рак! РАК, Юнги! — Чимин возмущённо развёл руками.       — Виноват не Сеул. Просто ты выбираешь… не тех. Слишком быстро привязываешься.— Юнги тихо хмыкнул и мягко погладил Чимина по голени, пытаясь успокоить.       — Блеск, спасибо, — буркнул Чимин, резко сев и поджав под себя ноги. Он сложил руки на груди. — Я ни с кем не буду. Зато буду рядом с семьёй. Открою цветочную лавку. Буду дядей-геем. И умру старой цветочницей.       Юнги смотрел на друга, и, хоть и пытался сохранить спокойствие, внутри него что-то болезненно сжималось каждый раз, когда Чимин говорил о том, что больше не верит в любовь, в нём что-то едва заметно трескалось.       — И вообще, поехали со мной? — выдохнул Чимин. — Притворимся, что влюбились друг в друга после стольких лет дружбы.       Юнги замер. На долю секунды. Его глаза расширились, брови поползли вверх, а челюсть едва не поцеловала пол. Мозг, кажется, решил перезагрузиться. Затем он резко, громко и нервно засмеялся. Юнги поднялся с кровати и поспешно направился на кухню, решив сбежать от блондина, пока его идея не начала набирать обороты, но было слишком поздно.       — А что? Это отличная идея! — Чимин резко подскочил с кровати и кинулся следом. — Юнги, постой! Постой! Я серьёзно!       Мин достал из пакета специи, которые купил в магазине, чтобы позже приготовить глинтвейн, спрятал их в шкафчик, который висел над плитой. Ему не хотелось развивать эту тему. В глубине души всё это задевало его, давило, раздражало, но Юнги старался держать себя в руках ради друга.       — Это смешно и нелепо, — он покачал головой, считая эту задумку глупой.       Чимин же, напротив, был полон энергии. Он уселся на стул прямо напротив Юнги и скрестил руки на груди, приготовившись защищать свою гениальную идею.       — Почему? — искренне спросил он. — Я хотя бы на время забуду печаль своих любовных страданий, — он поднял палец, будто перечислял пункты, написанные на листке, — я докажу родителям, что не безнадёжен. Что могу построить отношения. — И он так широко, так по-детски радостно улыбнулся, что на секунду показалось, что беды последних дней его и правда не касались. Затем победно вскинул кулаки вверх, словно только что выиграл на соревнованиях.       — При этом обманывая их, — напомнил Мин, выделяя каждое слово.       — Даааа… — протянул Чимин, не теряя энтузиазма. Более того, он выглядел довольным.— Это будет совсем не сложно. Тем более, — он расправил плечи, — у нас же нет друг к другу никаких чувств.       — У меня уже есть планы на Рождество, — безмятежно сообщил Юнги, вынимая из пакета небольшую декоративную ёлочку. Игрушечная, с синими и серебристыми игрушками. — Я буду домоседствовать.       — Серьёзно? — Чимин нахмурился, глядя на это недоразумение в руках друга. — Будешь праздновать Рождество в одиночку?       — Звучит соблазнительно, согласись? — Юнги подмигнул и поставил ёлочку на стол. Потом достал круглую коробку шоколадного печенья, открыл её и протянул другу.       — Ну кто проводит Рождество в одиночестве? — проворчал блондин, вырывая коробку с печеньем из рук друга и закидывая сразу две штуки в рот.       — Я буду не один, — спокойно возразил Юнги и кивнул в сторону дивана.       На ковре, растянувшись, лежал Моти. Ещё один член их семьи. Услышав своё имя, Моти лениво приподнял голову, зевнул и вильнул хвостом, подтверждая слова хозяина. Юнги радостно улыбнулся своему питомцу.       — Юнги, — тихо, почти шёпотом начал Пак, он сложил руки в замок и с грустью посмотрел на друга. — Я не брошу тебя одного ностальгировать по своему детству, когда ты проводил рождество с мамой. Я знаю, она всегда в твоём сердце, но ты не должен оставаться один в это праздник.       Юнги замер. Он медленно повернул голову к окну, смотря в него тяжёлым взглядом. Чимин прав, ведь именно это Юнги и собирался делать. Он всегда приезжал к маме на Рождество. Всегда. Она готовила так много. Её подруги заходили без стука, потому что их дом был открыт для всех. Мама была так счастлива, когда Юнги приезжал. Он сжал губы, пытаясь удержать непрощённый слёзы. Плечи чуть дрогнули. Он медленно вдохнул и выдохнул.       — Ты предлагаешь мне купить билет на завтрашний самолёт? — почти шёпотом спросил Юнги, переведя взгляд на Чимина. — Ты хоть представляешь, во сколько это мне влетит? — хмуро добавил он и, сложив пакеты, убрал их в ящик. После чего направился в гостиную, явно пытаясь уйти от темы.       — А как же твой гонорар за книгу «Спасение Моти»? — воодушевлённо отозвался Чимин. Он спрыгнул со стула и направился следом за Юнги.       Тот устало опустился на диван и закинул ногу на ногу, а руки небрежно сложил на колене. Гонорар. Он и забыл о нём. Когда-то очень давно Юнги написал детскую сказку. Просто потому, что было скучно, одиноко, и хотелось занять голову хоть чем-то, а не думать о несложившихся отношениях. Тогда Моти, маленький комочек шерсти, только появился в его жизни. И история о том, как Юнги спас щенка от дворовых хулиганов, сама собой превратилась в добрую сказку. Он писал её без особых ожиданий, но Чимин выставил историю в интернет, и спустя некоторое время одно издательство связалось с Юнги и предложило напечатать детскую сказку за неплохую такую сумму, а тот и не возражал. Полученные деньги за книгу Юнги положил на карту, решив, что воспользуется ими только в крайнем случае. На жизнь ему хватало, так что в «чёрный ящик» не было необходимости залезать.       — Я оставил эти деньги на чёрный день, — пробормотал он, устало прикрыв глаза.       — Так вот он, Юнги. Вот он, чёрный день, — Чимин сложил руки в молитвенном жесте. — Он пришёл.       — Хорошо, — Юнги потёр переносицу, окончательно сдаваясь. Почему бы и нет? Провести Рождество с Чимином и его семьёй звучало неплохо. Он всегда с теплотой относился к его родным.       Чимин подпрыгнул от радости, обвив его шею руками и чмокнув в макушку. Юнги на секунду испугался, что его задушат ещё до поездки.       — Но мы не будем притворяться парой, — серьёзно произнёс Юнги, повернув голову к другу. Они оказались так близко, что чувствовали дыхание друг друга.       — Нет, будем, — спокойно ответил Чимин и отстранился первым, расплывшись в довольной улыбке, будто несколько минут назад не он лежал разбитый на кровати. — Это лучший подарок, который я могу сделать родителям.       Воодушевлённый своим планом, он почти вприпрыжку ушёл в комнату продолжать сборы. Осталось так мало времени, нужно ничего не забыть. Он уже предвкушал эту встречу. Его семья обожала Юнги. Они не раз спрашивали, почему друзья до сих пор не встречаются. На что Чимин неизменно отвечал: «Мы просто лучшие друзья». Но почему они не вместе? На этот вопрос не было ясного ответа ни у кого.       — Ох… — выдохнул Юнги. Моти, уловив настроение хозяина, запрыгнул на диван и положил мордочку ему на колени. Юнги слабо улыбнулся и погладил питомца за ухом. — Прости, дружок… похоже, тебе придётся провести Рождество в собачьем отеле.