Интерлюдия (1) "Гораций Слизнорт"
3 декабря 2024 г., 02:55
31 июля 1989 года: поздний вечер, после похода Гарри в Косой переулок
Громкие звуки - стук, взрыв или грохот - обычно не вызывают никаких эмоций. Однако мало кто не смог бы определить усталость от громкого треска, раздавшегося в тот день по всему Шотландскому нагорью.
Слизнорт взмахнул палочкой в сторону кованых ворот Хогвартса, которые внезапно сменились на грубый Суррей, и шагнул через созданный им небольшой проем. Перед ним открылся чудесный вид на прекрасный замок, в котором он был учителем, но эта сцена оставила его холодным. Когда в последний раз такое происходило?
"Уж точно не после окончания войны", - сказал старик, поднимаясь в школу и ощущая все свои годы и вес, метафорический и иной.
Он мог бы просто аппарировать в три метлы и совершить короткое путешествие через бар в свой приятно прохладный кабинет в подземельях.
Но Альбус хотел поговорить с ним, и он предпочел немного задержаться. Ему нужно было разобраться в своих мыслях.
Гарри Эванс - проблема, которая занимала его мысли. Ужасно смышленый, развитый, интересующийся магией, недоступной его пониманию и пониманию большинства волшебников. Даже он сам овладел лишь средним уровнем окклюменции и считался достигшим успеха.
Он поднял салфетку, чтобы высморкаться.
Мальчик. Он напоминал ему Лили, только он взял все ее качества и усилил их. От интеллекта до гениальности, от кокетства до хитрости и от контроля до мастерства. От него не ускользнуло, что за всё время их общения, за исключением, пожалуй, момента, когда мальчик получил свою палочку, Гарри показывал ему только то, что хотел, чтобы он увидел.
В этом смысле он напоминал Слизнорту другого ученика, уже гораздо старше, которого он приютил в своем доме. Его величайшая ошибка, неудача и сожаление.
Он вошел в замок и стал с трудом пробираться наверх, к кабинету директора. В замке не было ни студентов, ни профессоров - слишком велико было желание провести лето в другом месте.
Однако Дамблдор был в своем кабинете.
Быть директором Хогвартса, возможно, и не было единственной должностью пожилого человека, но, скорее всего, это была единственная, которую он считал своей.
Слизнорт думал точно так же: у него был шанс сбежать и оставить позади жизнь, связанную с образованием и интеллектуальным трудом.
Уйти на пенсию и наслаждаться связями, которые он завел во время преподавания. Устраивать изысканные званые вечера, деньги на которые давала полурегулярная продажа редких зелий вроде зелья удачи.
Этот шанс давно упущен, и единственное, что осталось от тех дней, когда он мог им воспользоваться, - глубокое чувство морального отвращения.
Потеря Лили вот так, из-за одного из своих учеников, сломала его.
Альбус использовал это в своих интересах, чтобы переделать Слизнорта в нечто более соответствующее его собственной философии.
Гораций всю жизнь избегал занимать какую-либо позицию, предпочитая страховаться и наслаждаться попытками соблазнения с обеих сторон, но война не оставила ему другого выбора.
Совершаемые преступления были настолько отвратительны, что он не мог бежать.
Оставалось понять, станет ли Гарри Эванс студентом, которого ему придется защищать, или одним из тех, от кого ему придется защищать других.
Гораций искренне надеялся, что его опасения беспочвенны, но, в отличие от Альбуса, у него больше не было сил верить во врожденную доброту человечества и детей. Не после...
"Конфеты", - обратился он к горгулье перед кабинетом директора, стараясь не встречаться взглядом ни с одной из картин, висевших в коридоре.
Они были лишены развлечений из-за того, что замок был пуст, и воспользовались бы любой возможностью, чтобы попытаться вовлечь его в разговор.
Двери открылись, и он поднялся по лестнице, приветствуя бородатого старика, сидящего за своим столом допоздна и пишущего, похоже, политическое предложение для Визенгамота, если судить по формату пергамента.
"Добрый вечер, Альбус", - сказал Гораций, усаживаясь в плюшевое кресло, которое появилось у него за спиной после того, как он подошел к столу.
Он удовлетворенно вздохнул, когда Альбус быстро закончил работу, отложил перо и, сложив руки под подбородком, вперил взгляд голубых глаз в его глаза.
"Еще раз спасибо, Гораций, что согласился на эту поездку. Учитывая обстоятельства, я решил, что лучше послать профессора".
"Конечно, полукровка, чье магическое происхождение умерло, вряд ли имеет больше знаний, чем маглорожденный".
"Как поживает юный Гарри Эванс, он ведь живет со своей тетей, верно?"
Гораций кивнул: "Похоже, он хорошо осведомлен, насколько это вообще возможно. Его тетя, скорее всего, знала хотя бы что-то о магическом мире от своей сестры. Она была очень недовольна, увидев меня, и хотела отправить мальчика в другую школу, но мне удалось убедить ее в обратном".
Он горько рассмеялся, а Альбус вздохнул.
"Несмотря на анекдотические свидетельства обратного в данном конкретном случае, Хогвартс - одна из самых безопасных, если не самая безопасная школа в мире. Хорошо, что вам удалось убедить его семью".
Гораций заколебался: "Отчасти убедить удалось самого мальчика, его тетя и дядя, похоже, очень ему доверяют. Он сказал, что покинет Хогвартс, если на горизонте начнется очередной конфликт, мол, можно увидеть признаки надвигающейся войны еще до того, как она случится".
"Даже самые лучшие прорицатели не могут предсказать конкретное будущее", - невесело заметил Альбус.
"А как иначе?" - спросил он.
Гораций снова заколебался, но на этот раз он уступил своему желанию не раскрывать всю историю. При всем том между Томом Реддлом и Гарри Эвансом было некоторое сходство. Оба сироты, умные, талантливые в магии, если судить по тому, что он видел в окне Олливандера...
В мальчике было столько Лили, а главное - Гарри вырос в любящей семье.
Однако он знал, что, если он будет говорить все как есть, Альбус будет настороженно относиться к мальчику. В рациональной части его мозга была дыра в виде лорда Волан-де-Морта, и отчасти именно его обращение с Томом сделало его тем, кем он был.
Хотя, кто знает, может быть, некоторым волшебникам просто суждено не то величие, которое они имели.
"Он напоминает мне Лили, он похож на нее", - сказал вместо этого Гораций. "Думаю, он будет студентом, за которым стоит присматривать".
"Нам всегда нужно больше таких", - размышлял Альбус и начал подниматься со стула.
Скорее всего, чтобы пожелать Горацию спокойной ночи и отпустить его.
"Альбус, насчет нового профессора", - сказал Гораций, прежде чем его попросили уйти.
Он мог бы решить проблему, которую видел, раз уж он уже здесь.
Директор приостановился, но остался стоять, глядя на него.
"Разумно ли позволять сотруднику министерства преподавать защиту от темных искусств? Кроме того, эта женщина - разрушительница проклятий, а не специалист по работе с опасными зверями или аврор."
Директор провел рукой по своей серебристой бороде, обнажив полоски зеленого лайма на мантии. Это делало фиолетовый ансамбль еще более сомнительным.
Альбус нахмурился, что случалось довольно редко. Гораций понял, что задел за живое.
"Я сам искренне сомневаюсь, что сотруднику министерства дали отпуск для преподавания без причины, но вы же знаете, как отчаянно нам нужны профессора по этому предмету. Кто знает, может, она снимет проклятие с этой должности".
"Я бы не надеялся, - ворчал Гораций, - если бы у нас был реальный шанс избавиться от проклятия, мы бы взяли специалиста по снятию проклятий из Гринготтса, а не из министерства. Всем известно, что лучшие из них не работают на правительство. Плата просто недостаточно хороша. "
"Я бы не позволил ей услышать такое мнение, - предупредил Альбус, - она, кажется, гордится своими достижениями, и я ее вполне понимаю. Именно поэтому я нанял ее, а не того очаровательного беглого преступника из Китая, который пытался использовать эту должность, чтобы получить дипломатический иммунитет. "
"Спокойной ночи, Альбус", - мрачно сказал Гораций.
Его терпение всегда пропадало, когда он заводил речь об одном из нелепых заявлений, которые они ежегодно получали на должность Защитника от темных искусств.
"Спокойной ночи, Гораций, я бы не стал слишком беспокоиться об этом. Мы справлялись раньше и справимся снова", - сказал мужчина, стоя среди своих инструментов, которые свистели, гудели и прыгали.
Гораций на мгновение задержал взгляд на серебряном компасе, предназначенном для поиска осколков душ. Но с того дня, как он был создан, он просто крутился по кругу. Бесполезно. Картина чихнула с того места, где она подслушивала их разговор.
Это вывело его из задумчивости и заставило осознать, насколько он устал.
Он провел рукой по лицу, выходя из кабинета, а Дамблдор остался позади, вероятно, продолжая работать в своей башне.
"Не засиживайся допоздна", - пробормотал он вместо очередной банальности, понимая, что, учитывая возраст Альбуса, тот, скорее всего, чувствует приближение ночи гораздо сильнее, чем он.
"Не обещаю", - это был ответ, который он получил, ожидал и ненавидел.
