Глава 66 "Каникулы ч. 2"
17 июля 2025 г., 16:02
Идти к цели было долго, и это был большой риск. Никто из них не знал ничего о французских магических правилах, даже если теперь они могли говорить на этом языке.
По правде говоря, они могли бы принять зелье в доме, который сняли Дурсли, но они не хотели рисковать, чтобы не спровоцировать тревогу по поводу близости маглов.
В будущем Гарри просто заглянул бы в министерство магии Франции и поинтересовался бы их правилами. Проблема была в том, что он не знал, где оно находится.
Его раздражение помогло ему немного осмыслить риторику, которую распространял Гриндельвальд, а затем и Волан-де-морт. Почему они должны прятаться только потому, что маглы слишком тупы и жестоки, чтобы сосуществовать со своими волшебными коллегами?
Это действительно было в некотором роде несправедливо. Если бы миры не были разделены, ему бы не пришлось задумываться о том, где находится Министерство магии, о правилах, и вообще не пришлось бы беспокоиться о том, как скрыть эффект зелий.
Отвлекшись от своих мыслей, Гарри заметил некую неприятность, на которую не рассчитывал. Чем ближе они приближались к цивилизации, пересекая пляжи и приближаясь к площади Сен-Максим, тем больше взглядов привлекала Пэнси.
Тех взглядов, которые не должна получать двенадцатилетняя девочка, независимо от возраста ее нынешнего тела. По неловкому движению рук, которое она совершала, делая несколько неловкие шаги, она также заметила, что что-то изменилось.
Гарри догнал её и бесцеремонно взял её руку в свою, мужские взгляды тут же ослабли, но не исчезли совсем.
"Ты станешь очень красивой женщиной, когда вырастешь, - сказал он ей, когда она посмотрела на него удивленными глазами, - но я не думаю, что это то, с чем мы хотим иметь дело прямо сейчас, так что как насчет того, чтобы просто притвориться, что мы пара. Так большинство людей оставят нас в покое", - предложил он, заставив женщину покраснеть и отвернуться от него.
"Хорошо", - тихо сказала она и сжала его руку.
После этого они спокойно гуляли по улицам Сен-Максима, рука об руку, и оба были сосредоточены на своих мыслях и ощущениях в теле, а не на разговорах.
Они уже несколько недель были вместе на каникулах, и, несмотря на то, насколько интересной была Пэнси, ей все еще было двенадцать лет, и Гарри не считал ее самым интересным собеседником на такие темы, как философия, религия и взрослая жизнь.
Она повзрослеет, и он будет ждать ее, но до тех пор она будет просто обычным другом, не доверенным лицом и не равным.
Гарри радостно вздохнул, заметив кое-что. На него самого тоже стали смотреть по-другому.
В основном, потому что он был одет как идиот в большую одежду своего дяди.
У него естественно не было страха, что он, как глупый ребенок, прыгнет под машину, или споткнется и упадет во что-то, или очень громко закричит.
Просто люди смотрели на него и стереотипно считали его ходячей модной катастрофой.
"Здесь очень красиво, так непохоже на то, где я выросла", - сказала Пэнси, когда они стали приближаться к месту назначения.
Гарри оглянулся на ее слова. Квинтэссенция французского города на побережье Средиземного моря. Мягкая архитектура нежно-желтого цвета с красноглиняными крышами. Каменные дорожки, проложенные по причудливо извилистым улочкам, полным ресторанов, магазинов и старых бабушек, сидящих и болтающих с любым желающим присесть с ними.
Соленый летний бриз и сверкающая синева моря. Оливковые, сосновые и лимонные деревья. Помидоры и виноград, растущие в садах. Он вздохнул.
"Это средиземноморский опыт: солнце, море, еда и отдых", - сказал он, глядя на Пэнси, которая тоже смотрела на него, и море за ее спиной служило фоном для ее голубых глаз.
"Большинство людей, которых я знаю, никогда не покидали страну, разве что на чемпионат мира по квиддичу. Они многое упускают".
"Учитывая, что волшебникам путешествовать легче, чем маглам, я нахожу это немного странным".
"Это община, регион, наследие, то есть то, что ты знаешь", - объяснила Пэнси, пожав плечами. "Я даже не думала о том, чтобы уехать куда-нибудь на лето, пока ты не предложил".
"Я рад, что убедил тебя, это здорово", - сказал он, на что Пэнси улыбнулась, такая же болезненно-яркая, как солнце, заходящее за ее головой.
Гарри отвел взгляд.
"Вы всегда куда-то ездите летом?" - спросила она, когда Гарри увидел центральную точку их сегодняшней миссии прямо на улице.
Он задумался над ее вопросом, пока они приближались к "Божественному ягненку".
Дурсли не были интернациональными людьми, что вполне логично, если учесть, что в XX веке они были представителями низшего среднего класса.
Гарри был родом из другого времени - времени, в котором он был заядлым путешественником и, если бы не его безвременный уход, скорее всего, успел бы увидеть большую часть мира до своей смерти.
Этот дух был тем, к чему он стремился в семье Дурслей, и только благодаря доходам, которые он получал вместе с Верноном, был забит последний гвоздь.
За последние четыре года они побывали в Норвегии, Дании и Испании. Теперь вот Франция.
Петунии и Вернону нужно было подогреть эту идею, и Дадли это нравилось, а Гарри наслаждался.
Возможно, именно из-за таких, как он, путешествия в будущем ухудшились, но он сомневался в этом.
Капитализм, в основном, привел к безудержной коммерциализации таких открытых и туристических мест, как Сен-Максим.
То, что сейчас было сонным раем с семейными предприятиями и очаровательными старыми синими пикапами, скорее всего, превратится в переполненную дорогую дыру селфи-туризма и дизельных выхлопов.
Он дал этому меньше десяти лет.
Это было печально, и Гарри был рад, что у него появился шанс вновь пережить красоту, которая скоро будет утрачена.
"Время от времени мы куда-нибудь ездим", - запоздало ответил он, когда они остановились перед рестораном, в котором Гарри тайком заказал столик для своих старших братьев и сестер несколько дней назад.
Он провел их внутрь и заговорил на беглом французском с одним из официантов, который небрежно курил сигарету, облокотившись на столешницу, за которой чувствовались вкусные ароматы, доносящиеся с кухни.
"У нас заказан столик на двоих, на имя Ван де Вотер", - сказал он, после чего официант лениво выдохнул дым в сторону и жестом головы указал на единственный свободный столик в углу небольшого традиционно обставленного ресторана.
