Помнишь, в пятнадцать я говорила, что скоро сдохну?..

Я не знаю, зачем пишу тебе этим вечером. Я не знаю зачем сохранён твой последний номер. Я могла бы соврать, что просто, от делать нечего, Но я чётко тебе говорю как же, блядь, огромно, Моё чувство к тебе — и ни вытравить, ни убавить Ни засунуть в коробку, а после на антресоли. За стеклом растекается солнце пятном кровавым, Будто этим закатом всё небо мне раскололи. Я пишу тебе, что в Самайн одевалась в ведьму А ты шутишь, что «То есть ты не переодевалась?», Твои волосы отливают тёплой и нежной медью Я прошу об одном, чтобы ты у меня осталась. Я открою все двери, влетишь ты в них, будто ветер, Без тебя, без любви твоей я почти погасла, Ты как птица, которую выпустили из клетки, Я нелепый и глупый, немного смешной паяц. Твоё тело знакомо до каждой чернильной точки, Моё тело меня предаёт, и совсем не жалко Провести чуть с нажимом по острому позвоночнику, Пока ночь истончается, с каждой секундой тая. Мы наутро как два подростка, хотя пьём кофе, Мне без сахара, а тебе — восемнадцать ложек. Если наша любовь нереальная катастрофа, Почему этот мир до сих пор ничего не гложет? Я, уткнувшись упрямым лбом в остроту ключицы, Прошепчу, что не выпущу, а ты зайдёшься плачем, Как же перекорёжены наши с тобой границы — Карта нашего мира совсем ничего не значит. Твой мобильный молчит, я считаю, что так и нужно, И твой кофе ещё остывает немилосердно, Наши жизни… они уже ведь почти разрушены Этим обществом, что так мнит себя чисто-белым, А на деле гнильца, где ни ткни, и не ошибёшься. Только время бежит, будто загнанный марафонец И на стёклах полуденным светом осело солнце. Да, я знаю, тебе пора. Ты глядишь смущённо. Мы наверное встретимся, словно от делать нечего, За окном сильный ветер седую листву колышет… Я не знаю зачем написала вчерашним вечером, Но когда я заплачу, ты этого не услышишь.