Помнишь, в пятнадцать я говорила, что скоро сдохну?..

Прихожу к тебе, наклоняю голову — отрубай. Ты смеёшься, целуешь мне щёки, и это край, Я сейчас упаду и умру, не удержишь, нет. За окном разбивается в пьяную кровь рассвет, За окном расцветает зима, обжигает лёд, Нам осталась квартира — хлипкий сырой оплот, И мы жмёмся друг к другу, ища хоть бы грамм тепла… Я тебя так любила, а ты меня не спасла. Я тебя поцелую, свалю всё на никотин, Ты ответишь мне жарко, спихнёшь свою страсть на «джин», Мы расплавимся патокой в ворохе простыней, Ты отдашься вся, полностью, только одной лишь мне… Колкий снег заколотит по стёклам, я обниму, Мы с тобою преступницы, вместе пойдём ко дну, Мы с тобой преступили грань, разметав барьер. Моё сердце останется в проклятом декабре. Я шутила, конечно. Я утром уйду, а ты Проклянёшь и решишь, что слова мои все пусты, Что, соврав, зеркала, стёрли каждый позорный след. Я звоню тебе после, да только ответа нет. За окном ворох шума, взрывается фейерверк, Моё сердце в груди начинает опять гореть, На губах расцветает горечью никотин, И вся ночь превращается в матово-сизый дым. Утром улицы серые гарью заволокло, Мокрый снег разбивается каплями о стекло. А я снова в чс. Не желаю тебя делить. Это больно, но не умею я так любить.