Помнишь, в пятнадцать я говорила, что скоро сдохну?..

Помнишь, как ты целовала меня тем летом? Как тополиный пух нам летел в лицо? Сил не имея, накладывать право вето, Злили своих матерей, а порой отцов Тем, что терялись от вечера до рассвета В грязных подъездах. Время назад верни. Губы твои, горчащие сигаретами Выжгли на мне клеймо, и меж нами нить С тех давних пор протянулась колючей проволокой, Хочешь порвать, да не выйдет. Лишь в хлам сердца. Эта любовь нас друг к другу тащила волоком, Мы не имели возможности отрицать Ночи горячие, летние, слишком тёмные И поцелуи ожогами на плечах. Мне не забыть тебя — дико-нежно-томную В роли и жертвы, и нежного палача Простыни смятые, в окна жара палящая, Кошкой крадётся, укусит и царапнёт… Ты была злая, любимая, настоящая, И в подреберье треснул кровавый лёд. Ты извивалась, просила пощады: «Господи!» Будто бы этот чувак тебе чем помог? Мир вокруг нас казался глухим погостом, Мы просто жили, мы пили холодный сок, Мы целовались, любили друг друга, цапались, Мы выпивали время почти до дна. Лето закончилось, осень дождём прокапала, А потом между нами пришла зима. Ты уходила, лгала, что всё это глупости. Как тебе спится с ним? Просто скажи. Скажи! Но ты молчишь. На это хватает мудрости, Ты просто падаешь в пропасть свою из лжи. Я тебя жду там, где осень течёт гуашью, Ты мне звонишь, я трубку беру, молчишь, Знаю, что в левом кармане твоей рубашки Ржавым железом от дома лежат ключи, И от души моей тоже. Придёшь, ворвёшься… Я ощущаю нежность любимых рук. Вечер осенний накроет дождём и солнцем, Мы замыкаем этот дурацкий круг.