это всего лишь сигарета

каждый раз, когда рома доставал такие ненавистные для антона сигареты, время останавливалось. петров ненавидел эту вредную хуйню и крайне сильно ненавидел запах. а роме было стыдно, потому что он не мог от этого отказаться. и антон все прекрасно понимал, не настаивал. взгляд блондина моментально выдавал: голубые глаза отражали в себе презрение (не к пятифанову, конечно, а к сигарете) рома это знал, но видеть каждый раз такое выражение лица отдавалось болью где-то под солнечным сплетением, будто душа болела от резкого удара. сигаретный дым навечно осел в этих стенах. светлые обои пропитались никотином и получили дымчатый узор где-то в глубине бетонных стен. квартира прокуренной не была, но ощущалась крайне туманной. словно, если снять обои – повалит дым. антон каждый раз успокаивал парня. как и сейчас: – ром, – тихо шепчет, прижимая к себе тёмную макушку. – я ведь не на тебя так реагирую, а на сигареты эти. рома понимает и даже успокаивается, обнимая такого любимого и теплого антона. подрагивающими пальцами цепляется за белый худак и утыкается носом в плечо. блондин никогда лекций не читал по этому поводу. понимал, что бессмысленно, и лишь глазами ненавистную пачку сверлил, которую так и хотелось смять и выкинуть прямо с балкона, где рома стыдливо курит прямо сейчас. пятифанов моет руки и чистит зубы каждый раз после этого дела. лишь бы антону было не так противно. со временем становится противно от самого себя. – да ладно?! – удивленно вскрикивает петров, когда на кухню заходит рома и под удивлённым (но, одобряющим) взглядом выкидывает пачку сигарет в урну. но рома не радуется, не гордится собой. потому что знает, что произойдет дальше. – ну что за кислое лицо, мм? – усмехается антон, делая глоток любимого чая с мелиссой. рома тянет, но все же сдается и достаёт ашкьюдишку. – вроде как фруктовая. так что вонять табаком больше не будет, – нервно говорит зеленоглазый, боясь реакции своего парня. ведь он такой правильный. – ох, мм... ну ладно, – выдавливает сухо антон и, допивая чая, уходит с кухни, оставляя рому в раздумьях. как бы он не пытался скрыть своего разочарования, рома все видит, слышит и чувствует. от этого только хуже становится. антон, если честно, немного успокаивается тому факту, что рома бросил тянуть в рот именно вонючие и такие ненавистные сигареты. но если раньше они разговаривали по душам и обсуждали какие-то нюансы, то сейчас оба закрылись друг от друга. повисло напряжение, которое давило со всех сторон сильнее с каждым днем. антон остранился от пятифанова, держа все свои мысли при себе. роме же казалось что со всех сторон съезжаются стены, которые в конечном итоге раздавят его до летального исхода. – я на пару часов отъеду. – заговорил как-то вечером петров, активно что-то печатая в телефоне. роме хотелось рвать и метать, хотелось кричать «почему ты ничего не говоришь мне?!» но он боялся своей испульсивности и тихо лишь ответил с фальшивой нежной улыбкой: – хорошо. не «хорошо тош», как раньше, а просто «хорошо». и антон молча уехал, не показывая свой вихрь эмоций. не говоря о том, как его заебала вся эта рутина. а пятифанов чувствовал что-то неладное. в ту ночь антон не вернулся домой. в ту ночь антон не отвечал на десятки звонков и не прочитал ни одного сообщения во всех соц. сетях. в ту ночь рома погиб. отношения прекратились без официального «нам нужно расстаться» и прочего. пятифанов просто молча съехал, так и не дождавшись своего парня. занес везде в черный список, потому что считал, что антон — его замечательный антон достоин лучшего. но рома даже не знал, что петров и не искал его. дохуя гордый. рома пытается жить заново уже второй месяц, но сердце разбивается на крохотные осколки тогда, когда он вечером поздним выходит из магазина и видит около перекрестка антона. ком в горле не получается ни сглотнуть, ни пробить глотком пива, когда он понимает, что пялится не один он. парни смотрят в упор друг на друга, и пятифанов в полном ахуе видит пустоту в голубых глазах и то, как блондин докуривает сигарету. антон выбрасывает окурок в урну и уходит в сторону, куда-то за кофейню. роме выть хочется. антон так и не узнает, что рома, вообще-то, бросил курить.