Сетова обитель

      Солнце, только-только выходившее из-за горизонта, мягко падало на лица проснувшихся путников. Рэймсс облегчённо вздохнул: всё получилось.       Черномаг уверен, что если бы он совершил даже мельчайшую ошибку и допустил настоящую смерть Эвтиды, то Сет бы лично свернул ему шею.       В конце-концов, только полный дурак не замечает их переглядываний и тихих перешёптываний.       И Амен дурак. Сам ведь видел как Сет, ещё в царстве мёртвых трогал Эвтиду. Видел пунцовый румянец на щеках девушки и хитрый взгляд Бога. Но отчаянно отрицал действительность. Ну нет, не может его прекрасная и нежнейшая Эвтида принадлежать Сету не только по второму имени, которое эпистату пока неизвестно, но и по собственному желанию. Да кто на такое согласится!       Эва очнулась от практически вечного сна в дурном расположении духа. Естественно, кто обрадуется, когда узнает что его брата убили даже не по какой-то обоснованной причине, если такая вообще найдётся, а из-за случайности! Глупый миньон Хемсета спутал её чудесного брата с Ливием.       Конечно, хорошо что лекаря, такого же друга Эвы, не убили, но это ей всё равно Исфет как грустно!       Сет появился рядом с путниками почти сразу, ловя на себе недовольный взгляд эпистата.       — Отныне мы понимаем, где именно прячется Саамон. Спасибо твоему другу, шезмочка, — Он весело подмигнул хмурой Эвтиде, которая сразу же отвела свой задумчивый взгляд в сторону.       Ей до сих пор было немного обидно за безразличие к Исману со стороны Сета. То есть, понятно что для Богов Исман ничего не значил, но для Эвы он был частью жизни, лучиком света в непроглядной тьме… И Сет так наплевательски относится к её чувствам? Да он же даже не пытается понять… и понял бы? В Дуате они были так заняты «испытаниями», что Эва даже не нашла время обсудить это с Сетом. Выговорить обиду.       А если бы Рэймсс совершил ошибку? И Эва бы умерла? Почувствовал бы Сет что-то вроде печали? Возможно.       Из глубоких дум Эву вывел разразившийся по залу смех Агнии. Упс. Кажется она что-то пропустила.       Не успев опомниться, она начала вслушиваться в речь Сета:       — Путь лежит через пустыню. Полагаю вам придётся готовиться к длинному путешествию, — Мужчина пошёл в сторону выхода из огромного зала, не забыв по пути провести большой ладонью по голове Эвы, вскользь поглаживая её, — Передвигаться будете на верблюдах. — Что же, как обычно. Сет никогда не спрашивал. Всегда просто ставил перед фактом.       Амен раздражённо нахмурился. Отправляться в место, где силы ненавистного ему Сета будут ещё сильнее обычного? Глупость и неоправданные риски. Не убьёт ли он их там?       Сет поплёлся к выходу, но услышав злой выдох Амена обернулся и оскалился. По лицу эпистата Богу уже всё стало предельно ясно.       — Не выгодно мне убивать вас, охотник. Пока что.       Ливий вмешался разговор:       — Вы ещё подеритесь тут. Опять, — Лекарь перевёл взгляд с Сета, к присутствию которого привыкнуть по-прежнему сложно, на Амена, — Я конечно буду снова залечивать твои раны, но уже без такой нежности, эпистат.       Эва с Агнией тихо хихикнули. Вспоминая безжалостно униженного в бою Амена, и сильного, быстрого Сета, который не позволил охотнику даже пальцем себя тронуть, египтянка восхищенно, мечтательно вздохнула. Каким же он тогда был красивым! Может ли она называть Сета своим мужчиной? Ну, учитывая тот случай на крыше и постоянные успокаивающие прикосновения Бога в Дуате, наверное, да.       Ладно, Эвтида! Прекрати думать об этом! Не время…              Эва и Амен синхронно сказали:       — Обожаю верблюдов.       — Ненавижу верблюдов.       Они переглянулись. Черномагичка и верховный эпистат. Преступница и представитель фараона, самого закона. Казалось бы, между ними уже очень много отличий, но вот еще целое одно. Девушка вздохнула. Они не созданы друг для друга, когда Амен это уже поймёт?       Возможно, девушку так сильно тянуло к пустыне и её живности именно из-за покровительства Сета? А Амена эта же пустыня отталкивала из-за его верности Гору и Ра?       — Ты, эпистат, можешь ехать и на лошади. Но не удивляйся, когда она подохнет из-за недостатка привычной ей «царской» еды, — Сет коротко хохотнул. Эва отметил особенную радостную искринку в нём. Хорошее настроение? Хотя, он всегда такой.       Рэймсс подошёл ближе и весело улыбнулся Эве. Вспомнилось, как они вместе с ныне покойными Реммао и Дией, ещё во время учёбы в храме Тота, изредка выезжали на верблюдах из Гермополя в бескрайнюю пустыну, на встречу с другими черномагами. И если Реммао всегда о чём-то переговаривался со старшими, то они втроём распивали хек и пиво вместе с щенками из иных храмов и городов.       Хорошее было время.       Амен, после слов Бога, раздражённо сплюнул на пол. Эвтида оглядела его оценивающим взглядом. Поморщилась. Когда так же делал Сет, пару недель назад, это ощущалось не как что-то настолько мерзкое.       — Я поеду на верблюде, — Отозвался охотник, всё же соглашаясь с неспособностью лошади к долгому нахождению в горячей пустыне.       Сет пожал плечами, отвернувшись к выходу.       — Выезжаете днём. У вас пара часов. Одежду, прикрывающую лицо найдите. Ночью пустыня-матушка многих из вас не пощадит, — Сет уже собирался выйти и скрыться за песками, но остановился, — Чуть не забыл, — Он достал из-за пазухи какой-то папирус, на котором, по всей видимости, была нарисована карта местности, и бросил его в руки Ливия. На мгновение подошёл ближе, ткнул пальцем куда-то, — Мы тут. Красным отмечены оазисы. А надо вам… — Сет опять ткнул куда-то, но уже повыше, — Сюда. Ты самый разумный здесь, Ливий из Пе-е-еллы, так что карту держи у себя.       И после этих слов он ушел, похлопав лекаря по плечу. Так просто. Взял и пропал. Опять.       Эва хотела его остановить, поговорить, но решила что сейчас не время и не место. Потом как-нибудь она наверняка расспросит его обо всём.       Агния неожиданно потянула подругу за локоть в сторону большой лестницы.       — Пойдём. Выполним поручение твоего дружка.       — Что? — Эвтида удивлённо захлопала ресницами от неожиданности, но сопротивляться не стала, молча шла за девушкой.       — Я на днях, ещё до всех этих событий, купила себе вуали. Хотела вообще приобрести только одну, но не могла выбрать цвет и взяла две. Как раз для тебя. Будто знала, что пригодится вторая! — Агния, покачивая бёдрами, подошла к своим вещам, и, спустя пару мгновений копаний в доверху забитом припасами бауле, протянула Эвтиде две вуали, — Выбери какую хочешь.       Шезму посмотрела на раскрытые ладони Агнии.       Первая вуаль — красная, зовущая и притягивающая её внимание. Она манила своей смелостью и теплом, которое ощущалось как лучи заходящего вечером солнца. Она напоминала неуправляемую стихию огня, лепестки её любимых цветов, и его глаза. Такие же красные, хитрые, страстные… так, Эва! О чем ты думаешь?       Вторая — нежно-голубая, мерцала, как лунная ночь, обещала до очарования прохладное спокойствие. Красивый цвет, но не её.       — А… а тебе какая нравится? — Эва растерянно посмотрела на лицо Агнии. Хотелось рефлекторно потянуться за первой вуалью, но смущение от собственных мыслей остановило её. А вдруг Сет что-то не так поймёт?       — Мне обе нравятся, — Проследив за взглядом подруги, она протянула первый вариант ближе к ней, двусмысленно ухмыльнувшись, будто намекая на что-то, — Вижу же, как тянешься к красному. Бери, не стесняйся.       Эвтида в подозрении выгнула бровь, но всё-таки взяла из рук наёмницы красную вуаль, не сводя с неё глаз.       — Спасибо.       Развернувшись на пятках, она потопала в другую комнату, чтобы переодеться. В ту, где, вроде бы, никого не было.       Как только девушка зашла, то почувствовав уже знакомый запах пряностей, миндаля, мускусного сандала и терпкого ветивера. В удивлении подняла взгляд. Неужели покровитель решил наведаться к ней? Поговорить наедине?       Но нет. Никого не было. Оглянула комнату ещё раз, как вдруг…       Взгляд зацепился за яркое пятно на комоде. Ахнула, заметив что именно лежало на пыльной деревянной поверхности.       Она подошла ближе и с трепетом осмотрела красивое красное платье, на котором тонкой линией разливалась изысканная золотая вышивка. Такую красоту в Египте не шьют, нет… Тогда откуда такое заморское чудо?       Верхняя и нижняя часть были отделены друг от друга, делая платье открытым, как она любит. Но сверху также была пришита полупрозрачная ткань, всё же защищавшая тело от песка, так и наровившего запрыгнуть куда не надо.       Почему-то Эва не сомневалась, что это платье было именно для неё.       В животе разлилось окрыляющее, уже испытываемое рядом с Сетом, чувство. Она приложила наряд к груди и мечтательно вздохнула.       Не сомневаясь, шезму скинула с себя пахнущий смертью костюм, в котором только вернулась из Дуата, собираясь сменить его на новое прелестное платье, которое пахло им, её прекрасным Сетом…       Сравнила цвет вуали и наряда. Одинаковый…       Совпадение или спланированное допущение? В этот раз Эва надеялась на второе.       Она оделась и побежала обратно в общий зал, чтобы полюбоваться на себя в отражении воды. Наслаждение от красивой одежды, струящейся по подтянутому телу Эвтиды, обычно испытывали только окружающие её люди, а не она сама. И в этот раз всё было совсем наоборот. Впервые за долгое время она испытала удовольствие от ощущения ткани на себе.       Казалось, все негативные эмоции после встречи с Исманом полностью сменились радостью и благоговением.       Неужели Сет знал, как сильно Эва хотела отвлечься от всех кошмаров своей жизни?       И да, она не сомневалась, что такой подарок преподнёс именно Сет.       Она радостно прибежала к водоёму, но тут же стушевалась, когда заметила в зале Амена, прижавшегося спиной к колоне. Его образ слегка поменялся. Платок на голове, который в случае чего прикроет нос и рот, закрытая одежда вместо вечно оголяющей торс униформы, и, конечно же, его излюбленный кинжал на поясе.       Мужчина подал голос:       — Неферут… — Окинув её своим внимательным взглядом, эпистат оценил девушку с головы и до пят. Нельзя было не заметить восхищения в его глазах, когда он скользил взглядом по её фигуре, подмечая каждую деталь. Это было похоже на то, как охотник превращается в добычу. Жертва чар прекрасной сирены, в роли которой выступала Эва. Хотя и привлекать эпистата она не хотела.       От такого обращения смуглянка поморщилась, отвернувшись. Именно из уст Амена оно звучало ужасно. Неприятно. А под его взглядом она чувствовала себя грязной. Будто раздетой.              — Эпистат.       Не обращалась по имени, хотя он разрешал. Уже кричала, что чувств не испытывает, но Амен продолжал наивно надеяться на лучшее. Может, хочет понять, почему не он?       Охотник кивнул. Тяжело вздохнул:       — Общаешься так, будто между нами нет никакой искры. Разве ты ничего не чувствуешь?       Стало стыдно. Жалко эпистата. Исфет, какая же ты, Эва, дура! Жалеешь человека, который хоть сейчас может разорвать тебя на клочья.       Но она действительно ничего не чувствовала. Раньше, когда его «любовь» к Эвтиде только зарождались, она вела себя как обычно. Не намекала она ни на что…       Черномагичка сглотнула вязкую слюну, будто решаясь на что-то. Но от тяжёлого разговора с её недоделанным кавалером, Эву спас Ливий. И сейчас она была благодарна ему куда сильнее обычного.       — Агния хек нашла. Точнее, достала из своего «тайника». Кто хочет?       Обрадовавшись, она чуть ли не накинулась на Ливия с объятиями, так и не полюбовавшись своим отражением.

***

      Настроение Эвтиды быстро сменилось с печали на радость. Амен всё время их веселья молчал, но девушку это не волновало.       Два черномага, лекарь и наёмная убийца явно могли много чего обсудить! Поведать много самых разных и интересных историй. И можно даже не опускать рассказы про их похождения на заказах!       — Да, да! А потом, а потом.! — Раскрепощённая шутками и алкоголем, Эвтида громко засмеялась, схватившись за живот одной рукой, и оперевшись о плечо Ливия второй, так и не закончив историю. Её хохот сначала заразил ранее упомянутого Ливия, после Рэймсса и Агнию. Компания у Эвы, конечно, сомнительная, но Исфет какая весёлая!       Девушка хотела продолжить рассказ, встала и начала размахивать руками, стараясь унять смех, но случайно икнула, отчего только сильнее загоготала.       Агния, пользуясь случаем подловить подругу, ловко выскочила из-за стола и своими тонкими пальцами начала щекотать Эвтиду. Они прошлись по тонкой шее и быстро проводили по коже под рёбрами.       Мурашки, казалось, покрыли уже всё тело девушки, а волосы на руках встали дыбом от холода проворных ладоней наёмницы.       Шезму начала плакать от смеха, свалившись на пол. Незримый Бог, она давно так хорошо не веселилась!       Агния, оседлав её, продолжила «мучать» невинную подругу с двойной силой.       А от всей этой картины Ливий и Рэймсс смеялись только громче. Раньше они испытывали друг к другу взаимную неприязнь, а сейчас чуть ли не обнимаются, сдруженные терпким хеком и хорошей компанией.       Только Амен продолжал задумчиво и хмуро смотреть на веселящихся девушек. Зану-у-уда!       И именно он самый первый встал, когда заметил в дверном проёме внушительную фигуру.       Вторым и третьим затихли Ливий и Рэймсс, еле-еле сдерживающие хохот при Божестве, остерегаясь.       Четвёртая была Агния, которая уже не щекотала Эву, а лежала рядом с ней, смеясь сколько не от каких-то действий или шуток, а от общей атмосферы, наполнившей помещение.       Последней была Эва, которая стёрла с глаз слёзы и заметила нависшую над ней фигуру игриво ухмыляющегося Сета.       Она вновь легонько захихикала и вместе с Агнией поднялась на ноги.       — Здравствуй, господин! — Голова начала гудеть от долгого смеха. Эва отряхнула свою спину от пыли, которую собрала лёжа на полу и повернулась к покровителю.       — Веселитесь, как я вижу, — Бог с ухмылкой оглядел всю комнату, и особенно широко оскалился, когда заметил до смеху серьёзного эпистата, — Хотя среди всех есть белые вороны, — Он вернул взгляд на широко улыбающуюся Эву. Поговорит с ней. Тэт-а-тэт, — Но если хотите к ночи дойти до первого оазиса, вам лучше отправиться сейчас.       Эпистат без слов покинул помещение.       Сет мотнул головой, и все остальные, прекрасно всё понимая, направились следом, тихо хихикая от послевкусия хека и приятной атмосферы. Все, кроме Эвтиды, которую Бог резко схватил за руку, останавливая.       Агния, выходившая последней, хитро подмигнула Эвтиде, перед тем как скрыться на улице.       Шезму, тут же покрылась румянцем от таких прозрачных намёков. Хотела с вопросом повернуться к покровителю, как вдруг он резко закрутил её, словно приглашая на импровизированный и незапланированный танец.       От стремительности и близости движений у неё перехватило дыхание. Сет всегда был непредсказуемым, а его ласки, сейчас выступающие в виде уже привычно горячих рук на талии и таких же обжигающих губ на её шее, были страстными и резкими, но оттого не менее приятными.       Сет одобрительно оглядел Эву с ног до головы, а после уткнулся носом в её пахнущие сладкими ягодами и лекарскими травами, волосы.       — Я уже говорил, как же ты мне нравишься такой, — Он был неописуем. Не стеснялся задирать шёлковое платье, подаренного им, оттягивать нежную карамельную кожу острыми клыками, закусывая её до крови, а после льстиво зализывать ранку. Он хотел большего. Она прижалась своим хрупким телом к его широкой груди, чувствуя, как их драгоценное время ускользает сквозь пальцы. Сет был идеальным. И Эва хотела тоже приласкать мужчину, сделать хоть что-то в ответ! Но желанное уединение с её по-настоящему любимым господином закончилось слишком быстро. Сет неохотно отдалился первым, заботливо прикрывая несколько укусов тканью её одежды, не давая девушке и шанса опомниться, — Не будем заставлять их долго ждать, Эме. На улице три верблюда. Садишься с Ливием.       Девушка, даже не подумав, спросила:       — А ты, господин, не поедешь?       И тут же захотела ударить себя по губам. Он же Бог, глупая! Смысл ему ехать верхом, если он может попасть куда захочет хоть за секунду?       Но Сет на её глупость не обратил внимания.       — А хочется?       Эвтида сглотнула. Да, да! Очень хочется! До судорог ей нравится, когда он нахально зажимает её в своих объятиях при всех, при этом заставляя быть тихой, нравятся его до безумия приятные и одновременно странные комплименты! Делай что угодно, только будь рядом, пожалуйста!       Она готова упасть на колени перед ним прямо сейчас. Отдать не только душу, но и тело. Если бы не её гордость. И страх. Страх быть отверженной. А вдруг покровитель просто играется со своей слугой? Издевается.       Только они не позволяют выпалить до абсурда льстивые Сету слова прямо ему в лицо. Так что он никогда их не услышит.       Она решила завуалировать ответ:       — Ну, меньше всего мне хочется отпихивать от себя Амена, который наверняка захочет ехать со мной. Он то сын богатеньких… с детства только на лошадях передвигается, — Эва фыркнула. Глупый эпистат всегда ненавистно харкался желчью в Ливия, якобы он сын богатых родителей, при этом являясь ребёнком олигархов, подстилок фараона! — Наверняка верблюдов впервые в жизни видит!       Сет согласно рассмеялся.       — Ты могла просто сказать «да», Эва, — Он снова взял девушку за руку и повёл на улицу. Она обрадовалась, что Сет не заставил её говорить это несчастное «да» самой, — Но раз ты так хочешь, то поедем вместе. Защищу тебя от этого жука, который так и тянется к сладкому мёду.       Эва хихикнула. Если Амен и был жуком, то точно каким-то большим и противным. Может, жук-навозник?       Сет, с Эвтидой под боком, вышел на улицу под удивлённые взгляды остальных путников.       Пеллийский, всегда говоривший прямо, не мог не выразить своего недоверия по поводу присутствия Сета:       — Неужели всемогущий Бог хаоса и ярости действительно решил смиловаться и опуститься до того, чтобы общаться с нами, простыми смертными? — Сказал он, приподняв бровь и пристально глядя на Сета, который только, как обычно, весело ухмыльнулся.       Черномагичка на это только загадочно промолчала. Но в разговор вдруг включилась Агния:       — В Греции ходят мифы, что Эрос, Бог любви, с первого взгляда влюбился в человеческую дочь — девушку Психею. А способен ли Бог войны любить также сильно, а, кошечка? — Она игриво подмигнула и поправила вуаль на лице подруги, — Ткань совсем не скрывает твоих красных щёк.       Ливий первел взгляд сначала на Агнию, потом снова на Эву. А после понимающе хмыкнул:       — Я то думал, что Сет говорил с тобой по поводу твоего долга… — Он, как и наёмница, лукаво ухмыльнулся, — А вы, кажется, обсуждали далеко не долг, а… даже не зна-а-аю… наверное, погоду, да?       Эвтида вспыхнула, а со стороны Агнии не было никакой поддержки:       — Или обсуждали виды верблюдов? Интересные факты о них, да? — Зажатая двумя иронично шутящими друзьями, девушка хаотично думала над каким-то колким ответом, который спас бы её от нарастающей неловкости. Но она не придумала.       Ливий взъерошил Эвтиде волосы, когда Агния продолжила:       — Например ты знала, что у самцов верблюдов во время осеннего гона идёт пена изо рта… — И она бы наверняка продолжила рассказывать интересные факты про спаривание верблюдов, но их прервал подошедший Рэймсс:       — Пожалуйста, скажите что с эпистатом поедет кто-то из вас. Я его не выдержу, — Он откинул свою длинную тёмную косу за спину и глянул назад, — Он во мне своим агрессивным взглядом скоро дыру проделает.       Ливий поднял руки в капитуляционном жесте:       — Если что, на меня даже не надейся! Я верблюдов видел за жизнь раза два. И то, издалека. Кататься не умею.       Эва просто неловко скосила взгляд и отвернулась.       Агния вздохнула:       — Видимо, придётся мне? Раз вы такие трусишки, — Она в последний раз хитро глянула на Эву и уже пошла в сторону двугорбого, у которого ошивался Амен, верблюда, как вдруг остановилась, увидев как грозная фигура эпистата двинулась ей навстречу.       Он не обратил никакого внимания на наёмницу и подошёл ближе к Эвтиде:       — Вы с Рэймссом, насколько я знаю, уже имели опыт с верблюдами? — Охотник подозрительным взглядом окинул всю компанию, задержавшись на, конечно же, его обожаемой всеми Эвтиде.       — Ну, было время. А что такое? — Черномагичка криво улыбнулась, стараясь взглядом найти Сета. Наверное, один из немногих разов, когда она хочет чтобы он её спас, как несчастную царевну из башни.       — Я-то всегда на лошадях передвигался, — О, Исфет! Только не это! Эвтида готова была упасть на песок и хныкать, как маленькая, молясь чтобы охотник всё же умел, или мигом научился держаться на верблюде.       Несмотря на ненависть и отвращение, которое Эва испытывала к эпистату, жалость также никуда не делась. Он же влюблён. А влюблённых не судят, да?..       Просто совесть ей не позволяла взять и грубо отшить этого охотника! Хотя, позволяла ей мечтать о его смерти. Но это другое!       Амен продолжил:       — Верблюдов я хоть и видел часто, ехать на них верхом буду в первый раз… Хотел бы в пару себе человека, который знает, как обращаться с этими животными…       Эвтида, даже не дослушав, оборвала его:       — Агния знает! Она вот пару минут назад рассказывала историю про парня, который прямо в воду с верблюда упал! Умора, да? — В этот раз посмотрела в другую сторону, всё ещё выискивая покровителя взглядом. Незримый Бог, спаси её от этого разговора! — Или Рэймсс. Он всегда лучше меня в этом деле был…       Ранее упомянутый Рэймсс уже хотел возразить, ведь всё было совсем наоборот, но стушевался, когда Эвтида, незаметно для остальных, наступила ему на ногу.       — Была даже история, как в меня верблюд плюнул, потому что везти меня не хотел… — И история эта была совсем другая. На самом деле Эву эти пустынные всадники, называемые верблюдами, просто обожали. Какого не возьми, каждый тянулся именно к ней. Даже недрессированные, и даже без команд! А вот к Рэймссу они относились холодно. Слишком. И именно в него тогда плюнули.       Амен не терял надежды:       — Неужели совсем не разбираешься в этом? Может…       И всё же, Божественное благославление и спасение пришло к ней. Сет подвёл ближе к Эве одногорбого верблюда и положил руку на маленькую косточку женского плеча, обрывая речь охотника одним взглядом.       Египтянка облегчённо обернулась. А после сощурилась. Сет наверняка выбрал для них одногорбого верблюда нарочно. Чтобы опять зажать её между своей грудью и головой животного? Не то, чтобы Эва была против. Просто самоуверенность Сета очень смущала. Вызывало волну странных чувств. Хотелось осадить его и подчиниться одновременно. И второе желание было подозрительно сильным.       Бог заметил, как Амен злостно сжал руки в кулаки. С невинным видом предложил:       — Думаю, удобнее всего будет сесть так: Я с шезмочкой, Пеллийский с тобой, Рэймсс. А ты, — Сет посмотрел прямо в бездонные глаза охотника и ухмыльнулся, — ты с гетерой.       Эвтида улыбнулась, делая вид что такое разделение неочевидно:       — Хорошая идея, господин! И у каждой пары будет человек, умеющий управлять этими малышами! — Эвтида погладила мягкую шёрстку дромадера, который, будто понимая, что скоро надо отправляться в путь, присел.       Оседлать верблюда можно только, если он сам подставит спину.       Эва задумчиво подняла глаза. Интересно, Амен будет пытаться оседлать эту очаровательную животинку так же, как какого-то противного коня? Если да, то наблюдать за этим будет забавно.       Откинув мысли о неприятном ей охотнике, она ловко залезла на дромадера, пододвигаясь с горба поближе к седловине. Обняла животное за шею, прижимаясь к его туше всем телом. Она, чувствуя как Сет садится сзади, на покрывала, которые выступали тут в роли седла, слегка обернулась, ловя очередной внимательный взгляд.       Их очередное переглядывание длилось меньше секунды. Сет посмотрел в сторону других верблюдов и скомандовал:       — Айша, Нефертари, сидеть, — В отличие от людей, воспитывающих верблюдов, Сет не кричал на животных. Сказал строго, громко, но не со злостью. И бактрианы послушно сели. Какое-то время помешкавшись, остальные наконец-то тоже залезли на верблюдов. Те, кто умел водить, устраивались в седловине, а остальные — между горбами. В отличие от дромадера, для езды на двугорбом бактриане, не нужно было седло, так что красивые разноцветные пледы и подушки получил только верблюд Сета и Эвы. А как его, кстати, зовут?       Сет притянул Эву за талию, усаживая ближе к себе, прямо на горб животного.       Поймав вопросительный взгляд Эвы, он пояснил, попутно скомандовав верблюдам встать.       — Мне слишком нравится смотреть на твоё смущённое красивое личико, Эме. А так его видно ещё лучше, — Верблюды, подчиняясь ранее сказанному приказу, начали подниматься. Из-за того, что они встают сначала на передние лапы, девушку слегка откинуло назад. Она закинула голову на сильное мужское плечо и посмотрела в его хитрые глаза. Захотелось провести пальцем по впалой щеке, накрыть его сухие губы своими, зарыться ладонями в короткие красные волосы. Хотелось быть его.       Но это с одной стороны. С другой стороны Эвтиду преследовали сомнения. А вдруг просто играется с ней.? Сет — Бог, и прожил уже не один век. Так зачем ему она? Чем могла заинтересовать?       Она отвернулась. Не время и не место.       Перевела тему:       — А этого как зовут? — Она слегка погладила верблюда по шёрстке. Бактрианы — Айша и Нефертари, это она запомнила. А имя их дромадера то ли прослушала, то ли Сет его просто не назвал.       — Не этого, а эту. Звать Нефертити, — Слегка натянув поводья, выводя дромадера вперёд остальных, мужчина выдохнул.       Она улыбнулась ещё раз. Имя Нефертити, как и Нефертари, означало «царица».       — Красивое имя. Под стать таким, как они, — Озвучила свои мысли девушка, — Они ведь в самом деле царицы пустыни. Повелительницы.       — Да, красивое. Как и ты, — Сет облизнул губы, даже не глядя на дорогу. Его взгляд опустился ниже «слегка» глаз. Он наконец прокомментировал: — Может мне всегда одевать мою Меренсет самому? Красный тебе явно к лицу.       Она смущённо сглотнула и сжала в руках ткань платья. Снова это приятное чувство внутри… вдруг резко осознав, что она так и не поблагодарила мужчину за подарок, Эвтида выдохнула:       — Спасибо, господин. Оно чудесное, — Близость Бога при всех оказывала сильное воздействие на её тело, заставляя её то чувствовать себя лёгкой и расслабленной, то вспыхивать и потеть. И несмотря на палящее солнце в смертельных землях Сета, жар, который она ощущала, исходил не снаружи, а изнутри.       Бог накрутил на палец кудрявую прядь чёрных волос, которые быстро нагрелись на солнце. Ухмыльнулся.       Сет, продолжая играть с её локонами, уставился в одну точку. Он впервые показался Эвтиде рассеянным, погружённым в свои мысли. Тек что когда он внезапно и для неё, и для самого себя, потянул её за волосы, с губ черномагички сорвался вздох.       — Упс, — Он отпустил несчастную прядку и вернул руку на поводья, выйдя из транса. Внимательно всмотрелся в её глубокие глаза, — Не за что, Эме.

***

      Ехали ещё несколько часов с небольшими остановками. Всё же, верблюдов надо поощрять едой за работу.       И из-за этих остановок, да и к тому же из-за слегка позднего выезда, к ночи, когда поднялся невероятно сильный ветер, первый оазис, где должен был пройти первый полноценный привал, только едва виделся на горизонте.       Эвтида сильнее вжалась в дромадера. Оглянулась: живы ли вообще её друзья? И не только друзья.       Верблюды заметно замедлились, да и за стремительно летящим в лицо песком, мало что было заметно. Увидела только как Амен еле-еле держится на верблюде, утопая в сугробах песка, а Рэймсс и Ливий заматываются шарфами.       Было ощущение, что только Сета и Эву сильная стихия обходила стороной, а если и задевала их, то только самую малость. Совсем немного, по сравнению с остальными. Они могли даже нормально общаться, несмотря на ветер. Везение или последствия присутствия Сета?       Бог тихо вздохнул:       — Выживет он. Но только потому, что на моём верблюде едет. Конь бы сразу с пути сбился.       Эва тихо хмыкнула. В целом, она была бы не против смерти эпистата. Вот только зверушку жаль. Не заслужил бедный бактриан, или, вернее, бактрианка, мучительной смерти в бесконечных песках суровой Сахары.       — Интересно, если бы эпистат затерялся в пустыне, то стал бы молить тебя, покровителя этих земель, о пощаде? — Амен в роли обычного влюблённого мужчины вызывал у неё жалость. А в роли главного охотника Египта — только ненависть.       Честно говоря, она хотела бы посмотреть, как Амен, точнее, верховный эпистат, страдает и теряет веру в Ра, Осириса и Гора, которые тут ему никак не помогут. Как встаёт на колени перед своим врагом, надеясь на его милосердие.       — А тебе так хочется пролить охотничью кровь? — Сет низко рассмеялся, спасительно прикрывая ей глаза своей ладонью, защищая от усилившейся бури. Хотя, учитывая то, что ветер нарочно обходил их стороной, это было необязательно. Но Эва только улыбнулась. Не стала делать замечание по этому поводу. Теперь закрыто было всё, что нужно. И рот, и нос, и глаза. Слава всем Богам!       Хотя, причем тут все? Слава Сету!       — Почему ты просто не остановишь эту бурю? Тогда и не пришлось бы в очередной раз спасать меня, — Эва прижалась ближе к Богу. Не увидела, но почувствовала, как он снова ухмыльнулся.       — Глупая. Но тебе повезло, что ты мне нравишься, — Сет наклонился ближе. Ему нарастающая буря была, кажется, совсем ни по чём. Он продолжил: — Хоть я и являюсь покровителем и воплощением пустыни, я не только её господин, но и покладистый слуга. Например, призыв бури по моему велению — это не просто приказ, который пустыня покорно выполнит, а скорее одолжение, акт милосердия с её стороны. Она подчиняется моей воле, но при этом обладает собственной властью в природе. Особенной — надо мной.       Чего-чего, а такой речи Эвтида совсем не ожидала. Задумчиво поджала губы. Звучало, вроде как, логично.       Но зацепилась она далеко не за этот чудный монолог:       — Нравлюсь, господин?       Сет вздохнул.       — Из всего, ты запомнила именно эту фразу. И почему я даже не удивлён, шезмочка? — Но правда ведь нравилось. Хотелось заклеймить её своей, навсегда сделать своей должницей, чтобы быть рядом. Чтобы она не ушла в свободное плавание.       Хах, неужели Бог боится потерять какую-то там человечешку? Боится, что она бросит его?       Да. И Сет уже давно наплевал на все свои обещания не иметь долговременных отношений со смертными девушками. Признал свое поражение и любовь к этой бедовой девице. Да, это была далеко не простая симпатия или влюбленность, а именно настоящая, страстная любовь, которую многие жалкие людишки назовут грязной похотью.       Он всегда был рядом, даже когда присутствие его было необязательным. Хотел унести девушку далеко от того проклятого поселения, родного города и Исфетовых Фив, в своё собственное пустынное жилище. Не в старый храм, который давно покинули жрецы, и в который прибудут путники спустя пару дней путешествий по Сахаре, а в настоящий рай на земле, где она сможет жить в вечном наслаждении хоть до самой смерти. И после неё. Без лекаря, наёмницы, другого черномага, и тем более эпистата. И мог бы. Но знал, что Эвтида хочет найти Саамона. Хочет отомстить. Как и он.       В этот раз уже Сета вырвали из дум. И был это не весёлый смешок, а громкий голос лекаря, который, по всей видимости, пытался докричаться до Бога уже давно.        — О, великий Зевс… — проворчал Ливий, снова набирая побольше воздуха в лёгкие: — Се-е-ет!       Мужчина неохотно обернулся, и Ливий сразу же показал пальцем куда-то назад. Посмотрев туда, Сет ничего не увидел и выгнул бровь.       Пеллийский ударил себя ладонью по лбу и заорал ещё громче, поясняя:       — Амена и Агнии не видно! Боюсь они упали с верблюда!       Будто в подтверждение слов Ливия, к путникам, сломя ноги, чуть ли не улетая от сильного ветра, подбежала Айша, но уже без охотника и наёмницы на спине.       Бог закатил глаза. Неужели придётся ещё и спасать этих царских подстилок? К сожалению — да. Только жалкий эпистат может исполнить одну из главных ролей в плане Сета. Любимчик фараона, воспитывающийся как наследник царя, но выбравший путь убийств и жестокости. Такого, как он, больше нет.       Он убрал руку с лица Эвтиды и, спрыгивая с животного, сказал:       — Едьте дальше.       Несмотря на бушевашую бурю, по какой-то необъяснимой причине, отдельные от основной кучи песчинки перестали подчиняться ветру и направленно полетели в сторону Сета, скрывая его из виду. Так вот как он перемещается за доли секунд!       Девушка ловко перехватила поводья и натянула их, вынуждая верблюда ускориться. Внутри появилась странная тревожность. Хотелось поскорее добраться до водоёма и разбить там лагерь.       Рэймсс взял с неё пример и также ускорился. Без слов они подумали об одном и том же.       Хорошо, что хоть ураган не начался.

***

      Эвтида уверена, что привалы именно у оазиса они устраивают не просто так.       Тут буря, которая уже почти закончилась, бушевала не так сильно, как в остальных частях пустыни. Да и в случае чего, мощные стволы деревьев могли легко защитить путников.       Сет вернулся неожиданно. Неохотно он нёс на плече обезвоженную Агнию и волок по земле Амена, еле находившегося в сознании.       Пустыня действительно не была с ними ласкова.       Он равнодушно бросил их в палатку, только поставленную Ливием и Рэймссом. Первый сразу залез следом, дабы осмотреть несчастных.       Сет же сел на песок, откинул голову назад, прижавшись к стволу. Он не выглядел уставшим или сонным. Скорее раздраженным. Но взгляд его слегка смягчился, когда он заметил Эвтиду. Недолго поглядев в чёрные глаза, Сет поманил её пальцем.       Рэймсс, и так всё понимающий, ушёл в свою палатку.       Черномагичка послушно подошла ближе, садясь рядом.       Сет, без вопросов и предупреждений притянул её ближе, усаживая к себе на колени. Ей понравилось.       Его Нефтида… нет. Его Эвтида Меренсет, стала главным наркотиком и зависимостью великого Бога, островком радости и веселья — самой очаровательной и чудной разновидностью хаоса, главным доказательством его умения любить.       Ведь раньше он считал, что любовь всему божественному противоестественна, а сейчас на своей шкуре понял что далеко ошибался. Вспомнил и их диалог в храме Атона. И теперь понял, что чувствовала Эвтида.       — Когда я вытаскивал наёмницу из-под песков, то задумался кое о чём, — Он почувствовал уже знакомый запах цитрусового аромамасла, прикрыл глаза, будто решаясь на что-то: — Я понял тебя, Эме. Точнее, смог редставить, что было, если бы с верблюда упала и затерялась в пустыне ты, а не Агния. И хоть Ра говорил, что нельзя представить того, чего не было в твоей реальной жизни, я отчётливо почувствовал печаль и тревогу, вызванную этим… переживанием.       У Эвтиды сбилось дыхание. Впервые покровитель был с ней так откровеннен и… нежен. Будто раскрывал перед ней свою душу. И теперь Эва уверена, что она точно есть.       Эвтида хотела снова обратиться к нему:       — Госпо…       Но он оборвал её на полуслове:       — Нет, — Сжал девушку в объятиях только сильнее. Поднял хмурый взгляд, внимательно глядя ярко-красными глазами на девушку, — Прекрати называть меня так, будто по-прежнему являешься обычной должницей, Эвтида.       Вспомнил и все её молитвы, обращенные к нему. Детские и наивные, смешные и печальные, и даже взрослые, до очарования серьёзные.       Черномагичка не могла упустить шанс поддразнить Бога и удостовериться в своих мыслях. Хотела услышать это от него напрямую:       — А я не обычная должница? — Высунув руки из крепкой хватки Сета, она обняла его в ответ. Огладила тонкими пальцами острые уши, задела красивые серьги из клыков какого-то зверя. Хм, может ей тоже купить такие? Если их вообще возможно найти на обычном человеческом рынке.       — Нет, — Он зарылся ладонями в объёмные кудри в ответ, медленно оттянул их назад, запрокидывая голову Эвы и открывая себе доступ к шее. Прошёлся по карамельной коже длинным языком, поддел её зубами, и наконец-то продолжил: — Ты любить меня научила, глупенькая Меренсет.       От этих слов Эвтида окончательно растаяла. Опустила голову обратно к Сету. Даже не думая, она скинула с лица вуаль, прижалась своими губами к его. Любит… любит её. Не играет. Не издевается. Не смеётся над её чувствами. Любит.       По-настоящему любит. Защищает. Холит и лелеет. И Эвтида в этот раз верит.       Вспомнились Эвтиде и другие легенды о Сете. Главный злодей, ненавистный половиной Египта, которого при этом было жаль больше общепризнанных героев.       Но эта жалость Богу была ни к чему, и Эва это знала, так что в слух ничего не сказала.       Сет, видимо, оправдавший свои ожидания и получивший чего хотел, вернулся в привычное настроение, нахально ухмыльнувшись в губы Эвы.       Прижал её ближе к себе, нагло обхватил её челюсть, заставляя открыть рот шире. Даже и не скажешь, что секунду назад он трогательно делился с ней своими чувствами.       Он, в этот раз точно не случайно, намотал непослушные волосы на кулак. Точно не случайно дёрнул. Только в этот раз не отталкивая, а наоборот, притягивая египтянку ближе.       В этот раз чувство, появляющиеся рядом с Сетом, было слегка иным. Оно вылилось из груди в живот, разжигая в ней что-то новое, опьяняющее в сто раз сильнее, чем самый крепкий хек.       Неужели именно это девушки из храма Тота называли бабочками? Той самой страстью? Любовью?       Если да, то сейчас Эвтида готова дать невероятно хлёсткую пощёчину себе из прошлого, считающей, что описанная ими страсть — это нечто противное.       Девушка чувствовала, как сердце с невероятной скоростью отбивает в ушах. Сейчас существовали только он и она.       Излюбленные Сетом покусывания, конечно же, никуда не пропали, а только усилились.       Мужчина оторвался от желанного поцелуя первым.       — Какая ты настырная. Где же твоё смущение, Меренсет? — Осмотрел опухшие красные губы девицы, довольный своей работой.       — Ты ещё громче моё секретное имя прокричи. Чтобы точно все узнали.       Эва потянулась к Сету вновь, но резко остановилась, когда услышала тяжёлые шаги за спиной.       Обернулась, и встретилась с яростным взглядом эпистата.       На лице выступил густой румянец. Было не страшно, просто очень стыдно. Она совсем не ожидала, что кто-то выйдет на улицу прямо сейчас. Кто-то увидит их прямо сейчас.       И даже если бы Эвтида успела выпутаться из объятий Сета, то растрепанные волосы, стянутая с лица вуаль и опухшие губы сказали бы всё за неё.       Эпистат зло выдохнул. Кажется, ещё чуть-чуть, и из его носа пойдёт дым:       — Что тут происходит без моего ведома? — Эвтиде хотелось рассмеяться. Да кем он себя возомнил? Они сейчас далеко не в поселении, где Амен мог вести себя как угодно, а в землях пустыни-матушки. Где охотник легко становился добычей.       — А теперь, чтобы трогать милых шезмочек, мне нужно разрешение какого-то жалкого человека? — Глаза Сета, которые и так становились ярче в темноте, сейчас будто пылали самым сильным в мире огнём. Бог поднялся, переместив руку с лица Эвы на её талию. Прижал к себе ещё ближе.       Египтянка заметно осмелела:       — Ты больше не смеешь мной управлять, эпистат… — Фыркнула и отвернулась. Она чувствовала себя безопасно рядом с покровителем. Да и если бы не была возлюбленной его, то всё равно сказала бы так. Это, всё-таки, очевидно.       Амен подошёл ближе, будто совсем не боялся.       Обычно, он всегда был спокоен, но в этот раз невольно выпустил все эмоции:       — Лживая змея! — Он сжал ладони в кулаки. Хотелось вырвать этой девке все патлы, пытать как настоящую нарушительницу закона, которой она, к слову, и являлась,— Чтоб был проклят тот день, когда я встретил тебя в Гермополе!       Эвтида удивлённо вылупилась на эпистата, а Сет, спустя недолгое неловкое молчание, расхохотался, схватившись свободной рукой за живот:       — Сам навязал себе, что Эва что-то к тебе испытывает, а потом обвиняешь её в этом? Исфет, не перестаёшь удивлять! — Ну просто умора. Сет не раз наблюдал за поселением охотников, и прекрасно видел, что единственные чувства Эвтиды к эпистату — ненависть и отвращение, с небольшой примесью жалости. В целом, ничего не поменялось. А вот чувства Амена к черномагичке — похоть в чистом виде. И ничего большего. Так чего тогда охотник так бесится, если единственное его желание по отношению к Эве — затащить её в постель?       Эвтида подхватила веселье Сета, но всё же постаралась не сильно задевать чувства влюблённого в него Амена:       — Не кипятись так, эпистат. А то скоро песок под тобой превратится в стекло, — Вздохнула и отвела взгляд, откинувшись на сильную руку Сета, — Не по пути нам с тобой, вот и всё.       Кажется, несмотря на подобранные Эвтидой максимально не грубые слова, сердце эпистата было разбито.       Сет и Эва наблюдали, как эпистат залезал обратно в палатку, сгорбившись и сердито нахмурившись. Черномагичка тихо усмехнулась, качая головой. Несмотря на действительно странное поведение Амена, она не могла не почувствовать укол вины. Она прислонилась спиной к крепкой руке Сета, в её голосе слышалось сожаление и смирение:       — Так опечален, что я ему взаимностью не ответила, — Грустно вздохнула, вспоминая многочисленные угрозы и обещания Амена, — Что, если его разбитое сердце вынудит его отомстить? Заставит ли он меня спеть мою последнюю песнь черномага?       — Не заставит, — Он нахмурился, отведя взгляд, — Но если страшишься, то можем прогуляться по красной земле, — Бог вспомнил их первую встречу у оазиса. Напомнил о ней и Эвтиде: — Не боись, с ума не сойдешь.       Эва, даже с некой ностальгией, так же улыбнулась. Что же. Эта прогулка действительно могла бы выйти интересной, но девушка слишком устала.       — Может, как нибудь в другой раз? Мне сейчас хочется только скинуть с себя всю одежду и украшения и уснуть, укрывшись тёплым одеялком. — Черномагичка элегантно выпуталась из объятий Сета и подняла с земли вуаль, которую уже успело слегка замести песком.       — «Скинуть с себя всю одежду и украшения»? Может, тогда мне остаться? — Уже даже не стеснялся, хитрый лис! Вести себя так вольно перед невинной девой… хах!       — Ага, — Эвтида скрестила руки на груди и потопала к палатке, пробуя на вкус новое обращение к покровителю, которое наверняка спустя некоторое время войдет в привычку, — Размечтался… Сет.       Рубиновые глаза снова засверкали в усмешке. Эвтида быстро залезла в ту же палатку, что и Рэймсс пару минут назад, и неожиданно для себя встретила там лекаря!       — Л-ливий? Ты разве не осматривал Агнию и Амена? — Неловко вздохнула. Ещё один неожиданный свидетель её с Сетом обжиманий?       — Осматривал. Но уже вернулся, — Уже переодевшийся в ночную рубаху парень откинулся на подушки, — В следующий раз будьте потише. Или отойдите куда-нибудь.       Полусонный Рэймсс, уже лежавший к друзьям спиной, согласно закивал головой.       Эвтида вспыхнула. Сегодня она точно не уснёт. Будет размышлять о своих стыдных похождениях.

***

      Следующие дни путешествия по Сахаре прошли, в целом, без происшествий. Сет изредка присоединялся к ним. И Эвтида, уже наученная горьким опытом, если и горела желанием поговорить с Богом тэт-а-тэт, то отводила его в сторону, подальше от места привала.       Амен по-прежнему сверлил Эвтиду разочарованным взглядом, но ей было уже плевать.       На седьмой, финальный день их приключения, они наконец-то дошли до того самого старого храма Сета. Его давно покинули все живые существа, помимо животных, но заброшенным он не считался. По крайней мере, Сет не считал. Ведь иногда он посещал его, осматривал расписанные дорогими красками стены. Оглядывал старые, уже засохшие лужи крови на полу в комнате жертвоприношений, по какой-то неведомой себе причине перезаправлял постели в жреческих комнатах, коротал время в общем зале, задерживался в комнате для богослужений, откуда раньше часто доходили до слуха Сета молитвы и восхваления его имени.       Черномаги воодушевленно переглянулись, когда строение показалось на горизонте, и заметно ускорились, почти догоняя быстро шагающего Бога.       А пройдя через большую и красиво разрисованную арку, они окончательно остановились, с благоговением разглядывая внутреннее убранство храма. Он чем-то напоминал храм Тота, в котором училась Эва. Имел квадратную форму со свободной проплешиной посередине. Если бы была возможность, то Эва с радостью готова заниматься богослужением и ненавистным ей письмом тут.       В середине, прямо на песке, стояли скамейки и столы, на которых, к удивлению всех путников, были размещены глиняные мисочки со сладкими фруктами в них.       По углам были размещены слегка облезлые статуи Сета, Аша, Нефтиды и Немти.       Эвтида удивилась. Если присутствие Немти и Аша, было вполне опаравдано их ролью в управлении пустыней, то Нефтида тут явно лишняя. Предала и изменила Сету, так что теперь тут забыла?       Помотав головой, она решила не обращать на это внимание. Поинтересовалась:       — Невообразимо красиво. Сам ухаживал за храмом все эти годы?       — Да. Люблю коротать тут время, — Прошёлся вдоль своей территории, — Вы, люди, больно быстро устаёте и выдыхаетесь. Отдохните. Скоро начнём охоту, — Обернулся к Амену. После выполнения плана, Сет избавится от него. Слишком уж часто он раздражал Бога.       Девушка от одного упоминания «охоты» вздрогнула. Сейчас ей бояться уже нечего, но, Исфет, она до сих пор помнит как в страхе зажималась в угол и затыкала самой себе рот, в надежде спастись от охотников…       Когда уже все разошлись изучать помещение, Эва вышла из транса и тоже поплелась куда глаза глядят. А глядели они далеко и высоко.       За пару часов, которые она могла потратить на важные и полезные дела, она обошла храм почти полностью. Осталась только последняя комната.       Дверь, покрытая слоями засохшей крови, исполосанная царапинами и укусами она вела в сердцевину храма — в зал для жертвоприношений.       Чуть не поцарапав ладонь об острую выступающую древесину, девушка вошла в комнату со странным предчувствием, будто ожиданием чего-то.       Внутри обстановка не сильно отличалась — лужи крови впитались в каменный пол, меняя его цвет с бежевого на коричневато-красный. Стены были исписаны молитвами и восхвалениями имени Сета; старые благовония и цветы лежали на комодах засохшие и забытые, а в середине зала разместились самая важная деталь комнаты — алтарь.       Алтарь, на котором наверняка не раз забивали животных. Алтарь, вокруг которого на колени вставали все последователи Сета, среди которых точно были и черномаги. Алтарь, поверхность которого была так же испещрена глубокими бороздами и тёмными пятнами, на удивление вызывал у Эвтиды далеко не отвращение.       Она со странным наслаждением провела подушечками пальцев по шероховатой, не совсем ровной поверхности камня, будто глубоко задумавшись о чём-то.       Сзади неожиданно послышался мужской голос:       — Нравится?       Черномагичка резко дёрнулась и оглянулась в сторону звука. Как бы то не было очевидно, голос принадлежал Сету.       — Не устал меня пугать? — Эвтида облегчённо выдохнула и полностью повернулась к мужчине. Заинтересованно выгнула бровь, — Что ты здесь делаешь?       — А мне нельзя посещать свой собственный храм? — Легко парировал Сет. Он оперся о большой дверной проём, хмыкая: — Такой же вопрос к тебе. Я даже удивлён, что дарующую жизнь так тянет к залу, где эту жизнь отбирают.       — Я просто осматривалась!       Девушка оперлась локтями об алтарь, всё ещё не сводя с Бога внимательного взгляда и размышляя об алтаре и его прежнем предназначении.       Всё внутри кричало, что что-то скоро случится.       — Ну конечно, — Сет двинулся к ней, хитро рассматривая неподвижное, отныне не напуганное его присутствием, тело. Он улавливал каждую её эмоцию, каждое изменение в настроении и в выражении лица, так что был полностью уверен в своих действиях, — Точно не хочешь принести жертву во имя твоего любимого Бога?       Эвтида слегка улыбнулась, и в изгибе её губ промелькнула насмешка.       — «Любимого»? Кто тебе такое сказал? — Не упуская шанса поддразнить его, она продолжила: — И что значит «жертва»? Я могу только тебе дочь за богатство продать, — Промолвила она, прикладывая палец к подбородку, — Её звать Эше Беннусет. Красивое имя, да?       Бог подхватил веселье черномагички:       — «Жизнь»? «Орлица Бога Сета»? — Переспросил он с ухмылкой. В его тоне слышалась лёгкий флёр высокомерия, — Ты могла придумать и что-то пооригинальнее, шезмочка. И к тому же, это была бы не жертва, а оплата за услугу. Как ты.       — Н-да? — Наблюдая за приближающимся Сетом, шаги которого длинным эхом раздавались по комнате, она протянула: — А что для тебя жертва?       — Ну, допустим забитый на алтаре дикий кабан… — Мужчина с ностальгией стёр с щеки несвществующую слезу, — Видела бы ты этих смельчаков… и не боялись ведь в одиночку ловить эту животинку, потом тащить её в храм… Хорошее было время.       — Что вы, Боги, вообще делаете со всеми подношениями?       — Не забивай свою красивую головушку столь ненужными тебе знаниями, — С хитрым блеском в глазах он всё же расплывчато пояснил, — Используем так, как нам надобно.       — Стало «очень» понятно, — Она закатила глаза, когда мужчина наконец остановился напротив неё.       — И хоть иногда вы, люди, приносите в жертву совсем бесполезные нам вещи, наблюдать за тем, как вы старательно проводите ритуалы и обряды — просто очаровательно.       Эвтида даже задумалась над этим. Она много раз слышала как послушники из храма Тота говорили о кровавых ритуалах, посвящённых Бесу и Сету, и о том, как это ужасно! Что это звучит омерзительно и мерзко!              А сама Эва никогда не понимала их реакции. Богам нужно отдавать всё. Их милость нельзя получить просто так. И к тому же жертва есть жертва.       Сет оскалился. С покровительственной и высокомерной ноткой в голосе, продолжил, будто прекрасно зная о чём думала Эвтида:       — Вы, люди, даже готовы проливать не только кровь животных, но и свою собственную, — Сет расположил свои сильные руки по обе стороны от талии Эвы, быстрым и плавным движением зажав её между собой и каменной поверхностью алтаря. От такого развития действий по спине черномагички пробежали мурашки предвкушения, — А это высшая степень уважения к Богу…       Мужчина наклонился к Эвтиде почти вплотную, его лицо оказалось всего в нескольких тебах от её. Его внимательный взгляд медленно опустился с её больших чёрных на изящный орлиный нос, впалые щёки, и наконец, уже не раз зацелованные пухлые губы. Но в этот раз атмосфера намекала не просто на поцелуй, а на что-то большее…       Сет щёлкнул пальцами, и давно неиспользуемые свечи в миг засияли ярким, практически красным огнём.       — Ритуалы крови… — Всё же вспомнив свои собственные мысли, Эвтида сглотнула.       — Мои любимые. Их такое огромное разнообразие! — Сет весело хохотнул, точно маленький ребёнок, которому налили дополнительную порцию похлёбки, — Ритуал кровавой связи, энергетический ритуал, ритуал побратимства…       — Ритуал побратра… что? — О первых двух Эва уже слышала, а вот о третьем — уже нет. Точнее говоря, название-то она такое знает, а вот определение…       — Побратимства, — Увидев на лице девушки всё то же непонимание и любопытство, Сет объяснил, — Ну вот на примере нас с тобой… я делаю надрез на своём теле, ты — на своём. Мы соединяем наши раны и смешиваем кровь. Она должна капать в специальный золотой бокал, который тут наверное есть, и участники ритуала, в лице нас, должны её выпить. И после этого наша связь будет не просто как у покровителя и его должницы, а как у настоящих возлюбленных…       Сердце Эвы начало биться чаще. Судьба вечной связи с Сетом уже не в роли слуги, а в роли жены и самой любимой в мире женщины вызывала у девушки просто невероятную бурю эмоций в сердце. Но выражалась она только заалевшими ушами и отведённым в сторону взглядом. Исфет, и почему она так часто краснеет!       — О чём задумалась, шезмочка? — Какой нахал. Сам ведь всё видит! — Неужели тебя устраивает участь вечной связи с Богом войны, хаоса?       — Я про это ни слова не сказала. Может, это ты хочешь быть вечно связанным со мной?.. — Осмелела. Сету нравится когда она такая. Подловила.       Но он и не против.       — Может и хочу.       Он наклонился к ней ещё ближе. Между ними расстояние даже меньше теба, кажется, ещё одно мгновение и…       Горячее дыхание Бога обжигает её нос, и она уже не сдерживается:       Отчаянно впилась в его уста своими, чувствуя как он страстно оттягивает острыми клыками её нижнюю губу, кажется, даже не боясь причинить ей немного боли. Потому что знает, что ей нравится. Нагло обхватывает её бёдра своими ладонями, усаживает на алтарь…       Исфет, неужели прямо тут.?       Сет хотел сделать это давно. Просто ждал первый шаг с её стороны. Знал о её желаниях, но хотел, чтобы она и сама их осознала.       — Чего ждёшь от меня, Меренсет? — По-собственнечески прижался только ближе, по-прежнему глядя в её глаза, — Хочу чтобы ты сама сказала об этом.       С горячим выдохом и ощущением сильного жара, охватившего её, Эва протянула руку и аккуратно обхватила лицо Сета своими тонкими пальцами. Чуть приподнялась, соприкоснувшись с ним лбами, и прошептала: — Я хочу…       — Хочу… — Чувственность их близости опьяняла, и Эвтида едва могла дышать. Она закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки, но её слова всё равно вышли отрывистыми и дрожащими, — …Хочу провести свой первый раз с тобой, Сет.       Мужчина снова нагло ворвался в рот девушки своим языком, проводя им по нёбу, прямой линии зубов… Лишь на миг он оторвался от неё. Спросил, оскалившись:       — И готова связать наши судьбы ритуалом?.. — Ловкие руки забрались под лямки каласариса. Эвтида была редким типом женщин в Египте, ведь она прикрывала грудь, по непонятной причине стесняясь оголить верхнюю часть тела полностью…       — Если ты, Сет, готов провести его… — И эти слова стали очередным спусковым крючком. Бог неохотно, но с ехидной хитринкой в глазах, пошёл в другую сторону комнаты.       Эвтида заинтересованно осталась сидеть на алтаре, как самая драгоценная жертва для обряда. Наблюдала за ним издалека. Следила за резкими и обрывистыми, но в то же время идеально выверенными движениями. Он будто колдовал над комодом, хотя на самом деле просто искал необходимые им инструменты.       — Проводить ритуал обычным ножом или лезвием нельзя. Обязателен именно жреческий, освещённый верховными Божествами кинжал… — Даже без её вопроса он объяснял всё, что собирался делать, — Точно не боишься, маленькая шезмочка? Порез должен быть большим.       Она уверенно ответила, ни на секунду не сомневаясь:              — Боюсь. Но отступать не собираюсь.       — Правильно.       Наконец найдя все необходимые для ритуала вещи, он вернулся к Эвтиде. Не колеблясь, он схватился за нож и полоснул им по своей левой руке, рассекая её и оставляя алый, идеально ровный след от большого пальца до локтя. Хлынул сияющий поток божественной крови, заливающий и освещающий алтарь. Он распластался по ногам Эвтиды, тот час обжигая нежную кожу. Исфет, да это кипяток…       С огромной решимостью она выхватила кинжал и поднесла его к своей ладони. Её рука слегка дрожала, так что режущее движение вышло смазанным, слишком резким…       На глазах выступили большие капельки слёз, а изо рта вырвался жалобный стон. Больно.       — Глупая шезму. Слишком глубокий порез, — Сет подставил под их руки чашу, провёл правой рукой по лицу Эвы, стирая с щёк мокрые дорожки, — Но не переживай, он всё же недостаточно глубок, чтобы вызвать какие-то проблемы с вашим хрупким людским здоровьем.       — Всё нормально. Переживу… — Оперевшись о крепкое плечо, которое так сильно необходимо, особенно сейчас, Эвтида протянула кровавую руку к Сету.       Бог прижал свой порез на руке к её, смешивая их кровь и заставляя её капать в бокал. Рука Эвы, казалось, полностью покрывшаяся красным, горела от температуры божественной гемы.       Эвтида наблюдала как жидкость медленно течёт в сосуд, напоминая девушке о разливе алых вод Нила, а атмосфера в комнате всё накалялась и наколялась. Когда бокал был, как бы сказали оптимисты, наполовину полон, черномагичка то ли ужаснулась, то ли удивилась тому, насколько много крови вытекло из её организма. И это если не считать ту часть, не попавшую в пиалу.       — Это будет самый опьяняющий коктейль за всю мою долгую жизнь, — Сет облизнул обсохшие губы и взял бокал в руку, любуюсь напитком. Но пробовать первым не стал, а поднёс золото к губам девушки и слегка надавил на её тонкую шею, заставляя запрокинуть голову, — Дамы вперёд.       Эва не сопротивлялась. Рот наполнился металлическим привкусом, безошибочно узнаваемым вкусом крови. Это было схоже с посасыванием монетки, горечь которой смешивалась с лёгким привкусом соли.       И вкус этот всё же был не из самых приятных. Она покорно выпила половину, прикрыла рот рукой, заставляя себя проглотить жидкость…       Сет же запросто выпил остатки, облизнув после этого губы.       Эва, будто пьяная, оглядела обстановку вокруг себя. Всё в крови. Но противно ли ей? Что же, нет. Посмотрела на свою всё ещё кровоточащую руку…       Сет в то же время крутил в руках ритуальный кинжал, игриво глядя на возлюбленную.       — Теперь мы связаны на всю жизнь, шезмочка… — Он наклонился и, не сводя взгляда с серьёзных глаз Эвы, слизал длинным языком кровь с её ладони.       Прерывисто выдохнув, она неосознанно потянулась ближе…       Сет завёл правую руку за спину девушки, поддевая лезвием кинжала лямки платья. Приподнялся и потянул Эву за волосы назад. Прошёлся окровавленным языком по ключицам девушки, выводя незамысловатые алые узоры на коже.       Шезму прикрыла очи и хмыкнула. Этот звук подозрительно напоминал стон. Пути назад уже не было.       Лезвие ножа, всё это время лишь медленно рвущее тонкие нити ткани, наконец-то полностью разорвало одну из лямок. Сет двинулся ко второй.       Эва не могла больше ждать. Раньше она считала секс чем-то отвратительным, грязным и мерзким. Но сейчас, рядом с Сетом она чувствовала себя уверенней чем когда-либо ещё. Чувствовала, будто то, что должно произойти — само собой разумеющееся.       Когда платье наконец упало к его ногам, соскользнув с алтаря, Сет ухмыльнулся.       Почувствовав уже родные и приятные уста на своих губах, она будто очнулась ото сна.       Не разрывая поцелуй, вырвала из рук Сета кинжал, легонько касавшийся холодным лезвием её шеи.       Им она, практически в игривом жесте провела по широким плечам, едва ощутимо царапая кожу. Очертив ключицы, Эвтида мягко надавила концом лезвия на яремную ямку.       Сет перехватил её руку и ещё сильнее вжал нож в свою кожу. Кровь, которая потекла по груди вниз, пачкала одежду и в итоге большими каплями пачкала пол.       Девушка в страстном жесте прижалась устами к ранению, испивая горячую божественную кровь и бросая кинжал непонятно куда. Она льнёт к его груди добровольно, высасывает обжигающую горло жидкость добровольно, зарывается в колючие кончики волос добровольно.       Мужчина подхватил Эву за бёдра и усадил выше на алтаре, раздвигая ей ноги и чувствуя как душа её наполняется лишь одним желанием.       — Разбаловал я тебя. Не стыдно так к покровителю своему прикасаться? — Оторвавшись от кровоточащено ранения и чувствуя жар, будто от ожогов, во рту, девушка ухмыльнулась. Огладила собственные изящные изгибы, проговаривая тихо:       — Я хотя бы не мазохистка, — Мазнула заляпанными красным пальцами по его челюсти, послушно распластываясь на алтаре, как жертва ужасного обряда, — Не режу себя.       Сет на это только тихо хохотнул. Он даже не думал, что прелюдия перед интимом с совершенно невинной смертной будут интересней, чем сам процесс с Богиней магии.       Нагая Эвтида была красивой. Натуральной. Такая, какая есть. Не скрывающая себя и не стеснющаяся — его Меренсет.       Потребовались всего мгновения, чтобы Эвтида резким режущим движением разорвала оставшуюся одежду с Бога, придвигаясь ближе… ещё ближе.       Громкий удар эхом разразился по комнате, — Сет сбросил с шеи тяжёлый золотой укхт.       Со страстью, которую невозможно сдерживать, они снова сливаются в поцелуе — обнажённые и открытые. Им не нужно медлить, они и так слишком много времени потратили на бессмысленные разговоры… сейчас их разум наполнен сладостным предвкушением, лишь одним желанием.       Эвтида не боялась. Снова вспомнила разговоры с девушками из храма, которые, хихикая, учили её как быть с мужчиной. Но они не знали, что осторожной и аккуратной надо быть с человеком. С Богом ты можешь быть собой. Распаясанной и страстной.       Она облизывается, не глядя направляет его орган в себя, плавно и ритмично двигая бёдрами и принимая его полностью. Первый раз, ещё и без растяжки — больно, но одновременно с этим невероятно приятно…       Что же, сегодня Эва узнала, что у неё очень странные фетиши.       Шезму чувствует, как он пульсирует внутри неё, как каждая вена касается нужных, самых чувственных точек.       И чувство это совершенно новое, неизведанное.              Точнее говоря, Эвтида уже прикасалась к себе, и не раз, но она никогда не могла подумать, что можно испытать такое удовольствие во время сие процесса. Болезненное от тяжёлых рук, сжимающих её бока до, кажется синяков. Болезненное от слегка раскрывшегося ранения на руке, кровь из которого капает прямо на Сета. Но удовольствие. Ей это нравится.       Она сжимается вокруг него, словно заключая в тиски, и слышит гортанный стон Сета. Исфет, он сейчас кажется таким осторожным и уязвимым, но в то же время таким доминантным и сильным. Так нравится ей. Непредсказуемый. Неописуемый. Одним словом — её.       Мысль о том, что она возлегает с самим Богом войны и хаоса, крови и ярости, и что он её любит, бережёт не как лишь чуть-чуть полезную слугу, а как свою собственную жену, только сильнее возбуждает Эву.       Сет, полушёпотом-полустоном, перешёл на почти животное рычание, весело спросив и сжимая небольшие, но упругие женские груди:       — Нравится, моя Меренсет?       Эва же, чуть ли не срываясь на крик, запрокинула голову и закатила глаза, чувствуя ритмичные и ускоряющиеся движения:       — Да… Нравит-тс… — Невольно простонав и вытягивая последние слоги слова, девушка схватилась руками за края каменного алтаря, сжимая их до побеления в костяшках.       Кажется, до края уже недалеко. Сет думает, что мог бы заниматься сексом с Эвтидой вечность, или даже больше, если то возможно… но ей, как и любому человеку, нужен отдых.       Она льнёт к нему, старается, наслаждается и громко стонет. И эти чудные звуки — самая лучшая музыкальная мелодия для Сета.       Толчок за толчком, шлепок одного тела о другое, миг за мигом…       Они заканчивают одновременно. Эвтида никогда не чувствовала такого. Белая жидкость растекается по её бедру.       Сету нужно лишь мгновение, чтобы прийти в себя. Эвтида же обессиленно сползла с алтаря, падая в руки Бога тряпичной куклой. Она чувствует как Сет, всё ещё удерживая её в своих объятиях, вытирает с её ног и остальных частей тела все пролившиеся сегодня жидкости, — и кровь в том числе.       Она не помнит где они достали одежду и как они её одели, не помнит как устало обмывалась в каком-то, то ли водоёме, то ли в какой-то бане, помнит только тихий шёпот покровителя:       «Спи, Меренсет.»       На утро Эвтида, с болью в теле, вышла в общий зал. Поела фруктов и ягод, поговорила с хитрой Агнией, как вдруг Ливий, видимо только проснувшийся, чуть ли не подавился:       — Эвтида! Что это за… — Он схватил её за руку, которую ещё ночью шезму охотно резала жреческим ножом на пару с Сетом, — Откуда у тебя это? Почему мне сразу не сказала?!       Она хаотично начала придумывать оправдание:       — Я, ну… это… с лестницы упала…       Агния же игриво дополнила:       — М-м-м… не путай лестницу со шкафом из красного дерева…