Сладких снов.

— Ты где шлялся? - грозно, пытаясь внушить парню напротив все свое негодование, нахмурил брови Максим, когда встретил на пороге комнаты в дребезги пьяного Дениса. Блондин еле стоял на ногах и больше походил на растаявшее мороженое в летнюю жару, когда плечом опирался о косяк в попытке держать равновесие. Все это копошение привело к тому, что очки с носа свалились на пол, и слава Богу еще не разбились. По реакции Коломийца нельзя было сказать про то, что он вообще заметил это. Да в принципе мало что можно было распознать по стеклянным глазам. Его бухой видок скрывал все... Ладно, почти все, если не считать запах. — Все хорошо, не переживай. - даже сам младший бы удивился, если бы узнал, что в таком виде смог пробубнить что-то членораздельное и более чем понятное. — Хорошо? - усмехнулся Шабанов, приближаясь и поднимая очки с пола. От нарастающей злости хотелось кинуть в стену, но зная их цену, он просто кладет чужую вещь на тумбочку. — А что на вахте тебе сказали, когда ты приперся? Ты живешь в общаге, а не дома, или ты забыл? — Я трезвый. - как-то шепотом и будто для себя солгал студент, после чего и вовсе соскользнул вниз, принимая сидячее положение на полу. Видимо, ему тут и правда удобно. — Илья проводил меня. — Какой же ты еблан. - вздыхает Макс. Ему хотелось смириться с этим, очень хотелось, но не получалось. Пускай каждый раз он поднимал с пола, переодевал, укладывал и даже как мама в лоб целовал. Он злился не менее сильнее того, как любил. Что-то внутри начинает подсказывать, что вся эта не взаимная "хренотень", как обычно любовь называет старший, провоцирует развитие агрессии на соседа по комнате. По крайней мере, когда белобрысый напивается до предела, он решает ночью, прямо перед сном, поговорить с другим о женщинах. И на кой черт это делается? Решает довести? Да, у него получается, хотя он и не знает про чувства, но все же. — А потом она говорит "ты не мой типаж" и уходит. - словно с самим собой в очередной раз разговаривает Денис, лежа на кровати и уставившись в потолок, на коем пьяный мозг вырисовывает узоры. — Да-да, как же, ты же у нас такой красивый, Аполлон. - достаточно наслушавшись бредней, Макс начинает уставать и сильнее дерзит, пытаясь переубедить товарища рассказывать дальше. Он хватает подушку под собой и перемещает на лицо. Задушился бы, да сил не хватает. — Замолчи и спи, достал уже. — Не ревнуй только, прихожу-то я всегда к тебе. - на удивление спокойно и даже как-то весело буркнул блондин, после чего зевнул и кажется собрался спать. И как хорошо, что в этот момент лицо Шабанова закрыто подушкой. Он был готов взорваться то ли от злости, то ли от настоящей ревности, про которую и было сказано. Покраснел, скуксился и сжал ткань наволочки пальцами до еле заметного хруста в костяшках. Коломиец никогда такого не говорил. Даже ничего похожего себе не позволял, а тут на, как вывалил. Говорить потом про это с трезвым Деном смысла нет, да даже с пьяным. Вообще нет смысла в принципе трогать эти слова. Это же просто слова, они что-то значат лишь для адресата, но не для того, кому принадлежат. Только у Максима такое может вызвать целые шквалы перепада настроения в секунду, да даже меньше, чем в секунду. Через чур он эмоциональный и чувствительный на выражения. — Сладких снов. - последнее, что смог сказать из-под подушки парень, переворачиваясь на другой бок, пытаясь игнорировать последнюю чужую фразу. — И тебе. Пара секунд и Шабанов уже лежит на кровати, пока над ним нависает Денис, хищно скалясь и желая скорее попробовать свою добычу. Цепочка на его шее поблескивает под светом луны, что просачивается через тонюсенькие шторки. Любит же младший эти побрякушки, да и не зря, они чертовски ему идут. Максим прямо сейчас готов отдаться на растерзание этого волка, схватив за украшение и приятнув к себе, приняв донельзя приятную смерть и ощутив сильные руки на своих боках, руках, ногах... Да везде, руки блондина были созданы для этого. Но тот не торопится и, стоя на коленях, пока под ним распластался парень, выжидая уже миллисекунды, пальцами хватается за край футболки, начиная снимать и открывать вид на свои рельефы. Именно такой и представлял до этого брюнет форму Коломийца: не накаченный, но все-таки крупный. Его украшает далеко не пресс, а наоборот — отсутствие тех самых кубиков. Завел так завел, ничего не скажешь. А с появлением вида на русую дорожку, что вела к желанному низу, член кажется может и вовсе лопнуть. Хотелось поскорее освободить себя от мучительной тяжести в виде шорт, кои давят и жмут. Ноет не только в паху, но и сам внизу лежащий готов плакать. — Ну чего ты, родной? - Ден вдруг бросает хитрую ухмылку так же быстро, как и свою футболку на другой край кровати. Показывает всю свою серьезность, черт. — Кто там кого ебать собрался? Денис наклоняется ниже на локтях и уже находится в паре сантиментов от чужого лица, обжигая кожу напротив горячим дыханием. Воздух вокруг них кажется нагревается, наколяя обстановку. Макс руками цепляется за крепкую шею и скалится не менее опасно, доказывая, что уже готов, что уже очень хочет и желает. Он прикрывает глаза и касается своими губами чужих, завлекая в поцелуй. Сначала просто и невесомо, будто бы и нет никакого того самого поцелуя, а потом словно зверь: начинает впиваться и проталкиваться. Пальцы Коломийца гуляют по бокам тела под ним, заставляя нижнего извиваться и подаваться вперед, отдавая себя. Хотелось измучить Макса, выжать из него абсолютно все, оставив только силы на мольбы о продолжении. И Шабанов бы умолял даже сейчас, если бы не язык у него во рту, что хозяйничает не хуже родного. Да что там мольбы, он не смог бы и двинуться еще раз, если бы не одна из рук парня над ним, что коснулась зудящего члена, начиная массировать. Горячая полоска слюны стекает по подбородоку, но это никак не тревожит, потому та падает вниз, оставляя мокрый незаметный след на коже. Белобрысый хитрюга покусывает нижнюю губу старшего и тут же отрывается, целуя в уголок рта, переходя на щеки и оставляя смазные дорожки, как будто пытаясь пометить свою собственность. Это до ужаса заводит, Максиму хотелось быть игрушкой в руках друга, если сейчас того вообще можно так назвать, хотелось подчиняться и выполнять приказы. Хотелось быть жертвой. Блондин как-то странно ухмыльнулся и нехотя оторвался от горячих губ рядом, прильнув к шее, пока руки оглаживали бока и переходили на вставшие соски под белой футболкой. Со стороны послышались легкие стоны, которые вероятно были во внимании и людей за стенами. Денис довольный оставил пару меток на коже и сразу же их вылизал, будто извиняясь, тропкой поцелуев спускаясь ниже и начиная снимать ненавистный элемент одежды, после чего тут же взглядом поймал страстный и умоляющий чужой, который в этот же миг устремился в потолок. Ден хмыкнул и прошелся пальцами по левому соску, легко его задевая. Дразнит, сучка. Он приподнимает ткань футболки, вручая ту в зубы парня под ним, а тот любезно и без колебаний сжимает челюстями свою одежду. Он все так же готов подчиняться, готов быть в лапах этого придурка, котрого мечтал втрахивать в матрас, но похоже планы оборвались. Макс терпеть устал, он тазом приподнимается и трется набухшим членом о ногу Дениса, что устроилась между чужих двух, а тот уже целует второй сосок и языком с ним играется, выслушивая под собой возбужденные вздохи, молящие о разрядке. Коломиец идет все ниже и ниже, раздвигая чужие колени и оказываясь у стояка, который выпирает сквозь одежду, на этом же месте красовалось мокрое пятнышко от сильного возбуждения. Он неторопливо зубами цепляет резинку шорт, после чего будто рывком и незаметно освобождает член. Верхняя одежда и нижнее белье летят в ту же кучу, где и футболка Дениса, чей взор устремляется на возбуждение соседа по комнате. Блондин оценил положение любимого, который пальцами уже сжимал белую простыню, что пропиталась потом его лодоней. Он не стал его мучить, чему тот вероятно премного благодарен, и сразу припал к низу, обвивая сжимающими движениями основание члена, вместе с тем посасывая покрасневшую головку, не забывая "случайно" задеть языком уздечку, выбивая очередной пошлый стон и подрагивание в коленках. Это не член в заднице, к которому готовился Шабанов, но тоже хорошо. Это даже не хорошо, это ахуенно, да настолько, что футболка в его зубах сейчас будет по швам трещать. Проделав действо меньше половины минуты, Коломиец резко отрывается от купола головки с характерным чмоканьем, пока руки продолжают сжимать стояк, наливающийся кровью. Светлые глаза устремились на Дена, который кропотливо проделывал работу, показывая все красоты своего расположения. Нравится, падла. А Макс стонет, как самая настоящая шлюха, когда язык касается чувствительной зоны. Это не секс с девчонкой, это не слюнявый от девчонки. Это ебучая дрочка и минет от, мать его, Дениса. Он лучше всякой девки. Намного лучше и сексуальнее. Чтобы не мучить старшего, Денис решил поработать ртом полностью. Раз гулять так гулять. Не очень хотелось задействовать это, но раз уж парень под ним так слезно выстанывает его имя... Он обнял обеими губами всю длину и начал медленно двигаться, стараясь делать движения более глубокими. Не оченнь привычно, но раз темноволосый закидывает ноги на партнера, будто бы желая сильнее прижаться, то нравится. Достигнув низа, блондин носом в воздухе повилял, вырисовывая какие-то узоры, после чего поднялся, не переставая выписывать их, вызывая у внизу лежащего аж дрожание в коленях, что так чувствовалось. Да Максу никогда так искусно не сосали, честно. Как вообще парень может уметь так приятно делать? Его член запульсировал сильнее, предвещая скорую раздрядку. Ден без особых усилий отпрянул от органа и приластился к нему щекой, начиная ловко двигать по всей длине руками до тех пор, пока громкость стонов не выросла до максимума и пока на чужом лице не оказалась белесая вязка жидкость, пачкая окуляры очков. — Блять. Наверное, это был один из лучших снов Макса за последнее время.