Краски

      Вспышка света. Темнота. Тьма. Потерянность. Шум. Бесконечная рекурсия, сужающая и расширяющая всё вокруг. Сотни цветов, красок, знакомый узор, кажется, боль, и затем — тишина.              Пространство медленно стелется космической гладью, и Виктор не видит ни пола, ни потолка. Проявляются звёзды, мириады далёких огоньков, и всё вокруг путается. Кружится голова.              Он поднимается на локти и садится, с удивлением не замечая тяжести в теле, тягучей боли, сухости в горле. Он не замечает ничего, будто это сон, в котором он наблюдатель.              Виктор вертит головой в попытке понять, где верх, а где низ. Собрание совета, мир, война — всё это теперь далеко и забыто. Он замечает яркое пятно.              Встаёт легко, но шатко, и идёт к нему. Пятно играет красками, паутинами голубого и розового, и они будто движутся в такт его шагам. Он подходит совсем близко, и наконец разглядывает женский силуэт. Она сидит неподвижно, будто не замечая его, и выводит круги на прозрачном полу. Белые кудрявые волосы спадают на медные плечи — место, где буйство красок переходит в цвет кожи, и Виктора торкает знакомый образ. Она оборачивается.              — Скай?              ***              Очередная дискуссия подходит к концу. Сейчас они разбредутся по своим углам космического пространства, всегда зная, где друг друга найти. Виктор согласно опускает глаза, но снова поворачивается к ней.              — Останься со мной, Скай.              Её брови слегка дёргаются в удивлении.              — Мне... Я заметил, что мне легче думать, когда ты рядом.              Её глаза смягчаются, уголки губ растягиваются в улыбке. Они садятся и молча смотрят на мелькающие созвездия, держа руки в сантиметре друг от друга.              ***              Скай касается его, когда он снова застывает в размышлениях, и его озаряет вспышка. Перед ним, как промотанная плёнка, мелькает их детство, жизнь у черты Пилтовера, годы в Академии, растения, её проект и письмо и... Чувства, с которыми она их писала. Чувства, с которыми она хотела рассказать ему о своей работе.              Его будто шибает током, и её, кажется, тоже — они тяжело дышат и поднимают глаза друг на друга. Виктор не знает, что сказать, но Скай, как всегда, находит слова.              — Вот, как мы найдём путь к их умам.              Он хмурится, но кивает, пытаясь уложить видение в голове.              ***              Виктор учится проникать в чужие воспоминания, и с каждым разом это даётся легче. Скай теперь всегда рядом, её руки всегда направляют его, пока он не распутывает паутины эмоций сам, и им не открываются пейзажи чужих жизней. Так его помощь становится чётче, глубже, правильнее. Они перестают держаться друг за друга и делят чужие пространства свободно, как равные, вместе.              ***              Слово о Вестнике летит всё дальше, нуждающихся появляется всё больше, и Виктор устаёт. Иногда, когда он приходит к Скай в медитациях, её руки становятся его колыбелью. Он дремлет на её коленях, сливая собственные полотна красок с её, и она чувствует такое умиротворение, какого никогда не испытывала при жизни. Скай улыбается ему — но он не видит, не смотрит, поэтому она улыбается ядру, что дало им этот мир в чужих руках.              ***              Руки невесомо скользят по рёбрам, спине, уставшим позвонкам. Виктор касается её плеч и неловко прижимает к себе. Скай понимающе склоняет голову и утыкается в его шею, и они стоят так долго, пока он не тянет её вниз, усаживаясь на мягкую туманность.              Они ложатся на неё, словно на облако, и Виктор снова притягивает её к себе.              ***              Со временем тактильность становится привычнее, касания — нужнее, объятия и сон друг в друге — еженочным ритуалом.              Они снова сидят на перине и смотрят на звёзды, широко разбросанные по сине-красному полотну. Он убирает голубую прядь с её плеча и наклоняется почти близко, не решаясь нарушить оставшиеся личные границы. Она чувствует и поворачивается к нему.              — Всё хорошо?       — А может быть лучше?              Виктор улыбается, и Скай вытягивает свою руку из-под его, касается ею его скул, гладит, убирает с лица светлые волосы. Он льнёт, совсем немного, к её руке, снова берёт её в свою, и они оба не верят, что наконец нашли желанный покой в друг друге.              ***              Под его пальцами вырисовывается тёмная кожа, продолжая свой цвет ниже, к центру её груди. Виктор смотрит на неё с учёным любопытством и, ему хочется думать, чувствует её сердцебиение. Скай опускает его руки ниже, к животу и бокам, к бёдрам, доводя свой узор под его касаниями. Он думает, что она прекрасна.              Их краски сливаются в единое полотно. Скай приподнимает ногу, прислоняясь ею меж его бёдер, и чувствует жар. Им обоим тепло, почти горячо. Здесь, в их космической колыбели, это ощущается совсем не телесно, и Виктор уже привык. Он вдыхает, тянется ближе и целует её в уголок губ.              Следующую ночь они снова проведут вдвоём, в поисках ответов в их небе, разговорах и друг друге. Скай почувствует, что что-то не так.              ***              — Я буду скучать по нашим разговорам.              Он держит её за руки пока его физическое тело снова меняется в коконе, и его трясёт. Скай клонит голову, отдавая свои краски звёздной пустоте, и ступает ближе.              В его голове проносится мысль об отмене трансформации. Скай оказывается в сантиметрах от его лица, ладони всё ещё спокойно лежат в его белеющих пальцах.              — Нет, не будешь. — она выдыхает, — Виктор бы скучал.              Скай смотрит на него не с упрёком, но с жалостью — так, как никогда не смотрела на него при жизни. Он снова не находит слов, но понимает, и сжимает её руки сильнее. Понимает, что уже слишком поздно, и тянет её к себе.              Она растворяется. Вестник не успевает почувствовать её губ.