Его судьба

Каждое движение в ее танце походило на припадки жуткой боли и мучений, а психоделическая музыка соответствовала настроению рассказываемой с помощью движений истории. Ее маниакальная улыбка на миловидном лице пугала до мурашек и нервного передергивания плечами. Порой эмоции сменялись так быстро, что у людей возникало ощущение, будто перед ними и впрямь человек, сбежавший из психиатрической больницы. Он смотрел на нее свысока и не понимал зачем столь милая и добрая девушка ставит такого рода танцы. Ведь этот образ — не единственный в ее танцевальной жизни. Но даже тогда он восхищался ею. И как же ему хотелось быть рядом, но увы, на это у него не было никаких прав. - Почему ты танцуешь такие темные постановки? - спросил он ее однажды. Его серые глаза всматривались в девушку с неподдельным интересом, а черные, слегка кудрявые волосы были взъерошены, поскольку он часто пытался убрать их назад рукой, чтобы не мешались. - Можно станцевать практически любой образ, достаточно просто иметь актерские способности. - ответила ему девушка. В ее голубых глазах читалось непонимание, вызванное его странным вопросом. А он чувствовал, что она не говорит ему всей правды. И действительно, она танцевала столь мрачные и пугающий номера, потому что хотела выпустить наружу свою темную сторону, что пряталась в самом дальнем уголке ее души. Эта часть пугала и заставляла ее съеживаться, стоило лишь намеку появиться в столь светлых мыслях. Но усилием воли ей все же удавалось запереть этот темный фантом ради собственного спокойствия. Она не хотела, чтобы другие знали, какими жестокими могут быть ее мысли, поэтому самым верным способом было выплескивать все это в танце. Никому и в голову не придет, что это не просто хореографическая постановка, а нечто более сложное и недоступное для их понимания. Не выдержав такой испытующий взгляд его чистых серых глаз, она наконец произнесла: - У каждого из нас есть темная личность, которую порой охото выпустить на волю. Я боюсь ее. Но не хочу, чтобы от нее пострадали другие, так что проще всего показать все в танце. Сказав это, девушка отвернулась, прерывая зрительный контакт, она не хотела вновь пересекаться с ним взглядом. Почему-то она не могла ему соврать, и это сильно сбивало с толку. Она не привыкла открываться незнакомым людям вот так сразу, и уж тем более не хотела говорить то, что лежит у нее на душе. Парень, что стоял напротив, был высоким и очень симпатичным, а та теплая и уютная энергия, что он излучал, наводила на мысль, будто они знакомы уже тысячу лет. После ее признания он слегка нахмурился брови, а потом улыбнулся так мягко и нежно, что девушка не могла не посмотреть на него вновь. - Знаешь, - начал он, - ты кажешься мне очень светлым и добрым человеком, не говоря уже о том, что ты невероятно красивая и…. И я думаю, тебе просто больно от чего-то, вот ты и танцуешь такие мрачные образы. — Щеки приобрели розоватый оттенок, что выдавало его смущение перед ней, а рука опять потянулась к волосам, чтобы взъерошить их еще больше. Уголки ее губ слегка приподнялись от того, каким застенчивым оказался парень, но потом эта полуулыбка сошла с ее лица, а глаза стали грустными. - Это больно, когда тебя предают. — Она не стала ничего пояснять, почему-то была уверена — он поймет. И он понял. Без слов.Не стоит держать боль в себе, от этого только тяжелее. - Просто отпусти это чувство, и увидишь, тебе не дадут испытать его вновь. Возможно, ты не увидишь это, но обязательно почувствуешь. Договорив, он посмотрел на нее настолько ласково, что она просто замерла, будто загипнотизированная его взглядом. Он протянул руку и погладил ее щеку костяшками пальцев. Прикосновение вышло таким невесомым, что девушка засомневалась не померещилось ли ей. В этот момент он выглядел таким неземным, что она невольно засмотрелась. Лучи закатного солнца пробирались через окно и освещали молодых людей золотистым светом. Его кожа выглядела слишком бледной, а из-за солнца еще и сияла. Затем он заправил выбившуюся прядь ее волос за ухо и нехотя отстранился. Она почувствовала, с каким трудом он убрал руку от ее лица. Казалось, будто это доставило ему неимоверные мучения, а сердце сжималось в тиски с такой силой, что впору согнутая пополам и кричать. Но внешне он оставался спокоен. Кто же он? Она не любила чужие прикосновения, особенно когда касались лица или волос. Но почему-то позволила ему это сделать. Незнакомец улыбнулся ей напоследок, а затем направился прочь из хореографического класса, в котором они разговаривали. Она посмотрела ему вслед, и успела только моргнуть, как он исчез из поля зрения, словно растворился в воздухе. Он ушел, но его слова заставили ее душу исцелится. Он ушел, но его присутствие все еще витало в комнате. Она уже не могла перестать ощущать его незримое присутствие где бы она ни была. А он продолжал наблюдать за ней свысока, каждый раз жалея, что она так далека от него. Он восхищался ее нежным и чувственным танцем каждый раз, когда она выходила на сцену. Что-то внутри нее переменилось, и такие изменения ему в ней нравились. Он гордился ею. А она так никогда и не узнает, что ему не то что говорить, а появляться перед ней нельзя было. Но он нарушил предписанные правила из-за своих чувств, что никогда не будут взаимными. Ведь так не должно быть. Ему не следовало поддаваться на зов сердца, что начинало стучать быстрее, стоит ему только увидеть ее. Но поделать он с собой уже ничего не мог — он влюбился без памяти и уже не разлюбит. Такова его судьба. Она – его судьба. И она никогда не узнает, что после их разговора он всегда будет стоять у нее за спиной невидимой тенью, заслоняя своими большими белыми крыльями от новых ударов ножей в спину. Ведь он не допустит, чтобы ей вновь причинили боль.