История без начала и конца

Холод пробирает Джейса до костей, ветер не позволяет сделать вдох, а снег летит в глаза, замораживая ресницы. Его мама лежит рядом. Он не уверен, жива ли она, у него самого нет больше сил, чтобы куда-то идти, чтобы встать, даже чтобы кричать. Уткнувшись в мамину руку, Джейс сворачивается комочком рядом с ней. Ужасно хочется спать... Голубая вспышка не привлекает его внимание. Только когда его спины касается чья-то рука, Джейс вздрагивает, поднимая голову. Человек, склонившийся над ним, выглядит как волшебник из сказок. У него морщины на лбу, борода и самые невероятные глаза, какие Джейс только видел в своей короткой жизни. Нахмурившись, Волшебник тянет его на ноги, после чего вдруг взмахивает посохом, создавая магию. Настоящую магию! Джейс настолько заворожен, что забывает о холоде, о боли и даже о маме. Он с восхищением следит за появляющимися в воздухе рунами, за тем, как голубые кольца окутывают его, Волшебника, маму и долговязую фигуру за спиной Волшебника. Перед глазами пробегает что-то огромное, непостижимое для Джейса. На секунду он видит звёзды, огромный шар на ладони Волшебника, голубое море и, наконец, зелёную поляну, на которую они приземляются. — Ух ты... — улыбается он. — Мама, ты видела? Мама? Тело рядом не двигается. Заледеневшая рука с отмороженными пальцами лежит в траве без признаков жизни. — Мама, — ещё раз зовёт Джейс, несколько раз толкая её, в глубине души уже зная, уже понимая, но... — Этого не может быть, — говорит Волшебник, присев рядом с Джейсом на колени, ощупывая маму, вероятно, стараясь помочь ей. — Этого не должно было случиться. Что-то мелодично звенит рядом с ними. Сквозь слезы, застилающие глаза, Джейс с трудом может рассмотреть, что долговязая фигура это... Нечто. Оно выглядит как человек, но его лицо и тело состоят из белого и золотого. — Нет, я был здесь много раз, я не мог опоздать, — говорит Волшебник, явно отвечая Существу. Горло стискивает спазм. Джейс видит, как Волшебник переворачивает... тело мамы, открывая её лицо солнцу. Она выглядит такой умиротворённой, будто просто спит. В груди, в голове и в носу что-то больно взрывается. — Мама... — всхлипывает Джейс. — Мама... МАМА! Волшебник ловит его, обнимая, позволяя уткнуться в теплую мантию. — Тш-ш... Я здесь, я с тобой, — шепчет он, поглаживая Джейса по голове. За своими рыданиями Джейс не слышит слов. Горе такое огромное, что ещё немного, и оно раздавит, не оставив ничего. — Мама-а-а... — плачет Джейс до тех пор, пока силы не покидают его. Виктор баюкает на руках затихшего малыша-Джейса, а затем поднимает голову на своего Джейса. — Что мы должны делать теперь? — спрашивает он, растерявшись впервые за бесконечность. Фарфоровый Голем не может выражать эмоции, но за маской Виктор видит настоящего Джейса, который фонит болью так сильно, что окружающие их цветы скорбно увядают. ~ Я думаю, мы... Должны похоронить мою маму. Вернуться в Пилтовер и... — Нет, — резко качает головой Виктор, поднимаясь на ноги, не спуская с рук малыша-Джейса. — Нам нельзя вмешиваться в другие вселенные больше, чем необходимо. ~ Но здесь что-то пошло не так с самого начала, — настаивает Джейс. — Мы не знаем, что ещё здесь по-другому, но я знаю одно: если мы оставим его, мы оба не сможем с этим жить, когда вернёмся домой. Виктор опускает глаза на ребенка в своих руках. Лицо малыша-Джейса опухло от долгих рыданий, на ресницах всё ещё дрожат слезинки, сам он всхлипывает во сне, отчаянно сжимая мантию Виктора. Рискнуть уничтожением очередной вселенной, ради того, чтобы убедиться, что с одним из версий его партнёра будет всё в порядке? Глубоко вздохнув, Виктор тянется к своему Джейсу, на секунду уткнувшись в белоснежное теплое плечо, ощущая невесомый поцелуй в висок. — Ты прав. Вернёмся в Пилтовер.