Celine party

      Отпуская Тэхёна на вечеринку, Чонгук, конечно, очень волновался. Нет, не потому что не доверял, а потому, что очень хотел провести этот и так максимально кратковременный отпуск только вдвоём. Но контракт есть контракт. Из-за него Тэ и отпустили в "самоволку".       Поэтому, проводив любимого и передав его в руки заботливых менеджеров, он остался в его квартире в гордом одиночестве, обновив бутылочку пива, предусмотрительно оставленную в холодильнике для него.       Вернулся в гостиную и решил расслабиться, просто коротая время, которое, кажется, практически замерло, как обычно бывает, когда чего-то очень сильно ждёшь.        Смотрел тиктоки, рилсы в инсте, заглянул на вивёрс, почитал новости, неосознанно ожидая увидеть своего любимого в трендах. А то, что тот в них молниеносно появится, Чон ни на секунду не сомневался.       И вот оно! Бинго! Дождался!        Пост от самой ярой поклонницы Техёна, которая имеет доступ даже на такой закрытый приём, зарекомендовав себя тру арми за столько лет.       Фото и видео, где его благоверный обнимает Пака, мать его, Бо Гома, склоняясь над ним, нависая, укладывая свои руки на его плечи, даря улыбку и, вроде как, даже невинный поцелуй где-то в районе виска.        Чон напрягается всем телом. Невольно. Головой понимает, что его Ви всегда был максимально тактильным, а сейчас он счастлив быть там и видеть хорошего друга, вырваться из рутины, вернувшись в свою стихию. Но собственник внутри Чонгука неосознанно бесится, тут же набирая сообщение в чат:

JK

«Ммм, как ты нежно обнимаешь Бо Гома за шею...»

      Телефон пикает, загораясь практически молниеносным ответом:

V

«Тебя я буду обнимать сегодня так же нежно, только ногами, когда ты будешь глубоко во мне...»

             Получая ответное сообщение, Чонгук яро краснеет щеками. Эта картина обрисовывается яркими красками в сознании, вытаскивая воспоминания. Только вот сегодня он не хочет так, он хочет попробовать новое. Он хочет своего Тэ внутри... себя.

      JK      

«Дома тебя ждёт сюрприз, не задерживайся...»

***

      — Я дома! — раздаётся громкий крик в практически пустующей квартире.       Чонгук выскакивает из ванной комнаты, слыша родной и долгожданный голос. Бежит в коридор в одном полотенце, завязанном на бёдрах. Видит только что вошедшего, закрывающего за собой дверь Тэхёна, который нетерпеливо сбрасывает с себя пиджак и ботинки.       — Ну, и чем же ты тут занимался в ожидании меня? — его глаза слегка блестят от выпитого вина, настроение игривое, а состояние максимально расслабленное. Это его жизнь!       То, в чём он привык "вариться", наслаждаясь плотным рабочим графиком, приёмами и встречами, сьёмками, а по возвращении домой, если получается согласоваться, любимым человеком.       — Полистал ленты соцсетей, посмотрев на своего парня, который был так красив и сексуален, обнимал другого... А потом сходил в душ, подготовился ко встрече с тобой, немного пьяным и готовым на всякие развратные действия...       — Что-что ты сделал?! — глаза моментально чернеют, кажется, что их затапливает будто водами ночного безграничного океана.       В горле пересыхает, поэтому Тэ сглатывает, его кадык так привлекательно дёргается, кончик языка проходится по нижней губе.       Тэхён в секунду преодолевает оставшееся между ними крошечное расстояние, резким движением одной руки срывает полотенце с бёдер Чонгука и, словно пушинку, подхватывает того за ягодицы и закидывает себе на талию, впиваясь страстным поцелуем в губы. От скорости всего происходящего Гук даже не успевает набрать воздуха в лёгкие.       Они целуются долго, мокро, страстно, сплетаясь языками в единое целое, прикусывая и оттягивая губы друг друга, до звёздочек на тёмных веках закрытых от удовольствия глаз, до покалывания в кончиках пальцев и затуманенного сознания от нехватки кислорода.       Вжимаются телами друг в друга, будто хотят раствориться, потонуть в этих крепких накаченных руках партнёра. Пальцы рук младшего скользят по приятной нагретой теплом любимого тела ткани рубашки, по широким плечам под ней, очерчивая дельты и трапеции, переходят на напряжённые от удерживаемого на весу немалого по массе тела трицепсы и бицепсы, хватают за шею, ползут выше, зарываясь в короткие волосы, ласково повторяют контуры ушных раковин.       А ведь он почти не держится, лишь напрягая бёдра, помогая распределять свой вес и не нарушая центра тяжести стоящего на ногах. Это непередаваемое ощущение уверенности в силе партнёра, Чонгук чувствует себя настолько правильно в его объятиях.       Поцелуй разрывают лишь тогда, когда уже оба находятся на грани головокружения не от сладострастного предвкушения, а от закончившегося напрочь воздуха в дыхательных системах организмов.       — Тэ, тебе не тяжело?       — Ты, конечно, не пушинка, но теперь и я в состоянии трахнуть тебя на весу! — кидает кажущуюся ему смешной нервную шутку, и оба разражаются взрывом звонкого смеха, снимая напряжение и подталкивая к продолжению.       Тэхён несёт свою драгоценную ношу на кухню и аккуратно укладывает на прохладную столешницу спиной. Чонгук полностью обнажён, его идеальное мускулистое тело невероятно притягательно, хочется ласкать миллиметр за миллиметром, не пропуская ни кусочка, обводить узоры расписанной татуировками руки, заглядывать в искрящиеся ожиданием и страстью глаза. Целиком и полностью его... Невообразимый... Адски горячий и в то же время такой милый кролик!       Тэ своим коленом чуть раздвигает длинные мощные ноги перед собой, вставая вплотную к бортику стола, опускает горящий взгляд с лица лежащего в такой откровенной позе партнёра, скользит им вниз, а в противоход глазам кладёт руки на обжигающую жаром кожу, касаясь предплечий.       Ведёт вверх до плечей, переходит на область ключиц, сжимает грудные мышцы, ласкает ставшие упругими соски, обрисовывает чётко-выделенные кубики пресса, который напряжён сейчас, удерживая его владельца в лежачем положении, с опущенными ногами и поднятой головой.       На животе уютно расположился немаленького размера полностью эрегированный член, от которого тянется ниточка капнувшего предэякулята, оставляя небольшой прозрачный след.       Ещё час назад такие удобные классические брюки сейчас кажутся максимально узкими, рубашка липнет к разгорячённому телу.       Отступив на шаг назад, Тэхён принимается медленно расстёгивать пуговицы неслушающимися пальцами и пытается стягивать с себя ненавистные части гардероба, оставляя на своей широкой шее лишь тонкий чёрный галстук.       Но он не успевает распрощаться со штанами. Глаза напротив загораются, кажется, в них танцуют всполохи пламени, заставляя своего хозяина приподняться на локтях и резко ухватиться за узкий кусок ткани, роняя на себя, ощущая тяжесть не успевшего сгруппироваться в падении тела, впиваясь в родные сладкие губы страстным поцелуем.       Тэхён переворачивает Чонгука на живот, приподнимая его ноги и ставя коленями на стол, раздвигая, член оказывается опущенным вниз вдоль кромки стола. А между раскрытых ягодиц ярко блистает кристалл анальной пробки зелёного цвета.       — Воу! Такого я явно не ожидал после твоего сообщения, что меня ждёт сюрприз!       Не раздумывая, старший плюхается на колени. Штаны, которые он так и не успел снять, неприятно натягиваются, но это так неважно в данный момент. Он проезжает по полу под стол, запрокидывая голову и вбирая в рот немалое достоинство Чонгука.       Поза максимально неудобная, но страсть творит чудеса: губы двигаются на члене, облизывают крупную головку, отодвигая крайнюю плоть, язык дразнит уздечку, проникает в уретру, щеки втягиваются, создавая вакуум, вызывая несдержанный стон где-то там сверху.       Это распаляет Тэхёна, он ведёт губами по толстому стволу, чувствуя все набухшие вены, ускоряется, член во рту ощущается так гармонично. Правую руку Тэхён поднимает над своей головой, нащупывая верхушку игрушки, захватывает её тонкими пальцами и начинает слегка двигать в явно разработанном проходе.       Чонгук стонет, несдержанно, ярко, он сгорает от новых ощущений. Он почти на грани, это затянувшееся ожидание конца вечера, картинки предвкушения и ранее неизведанное, приносящее удовольствие...       — С-стой! Иначе я не... — выдаёт с очередным выдохом. — А то мы до основного не дойдём! — собирая последнюю волю в кулак, тормозит, неудобно выгнувшись, рукой вцепляясь в волосы.       Тэ его понимает практически без слов, не осуждает, принимает на все сто процентов. Поэтому медленно выпускает член изо рта, выползает из-под стола и, наконец-то, срывает с себя эти осточертевшие брюки вместе с бельём.        Его член пульсирует от желания и невозможной сейчас разрядки, головка набухшая, красная и истекает смазкой. Он хочет... Ужасно хочет войти в нутро любимого. Мысль об этом мерцающей яркой строкой бежит по периметру черепной коробки.       Не сдерживая порыва, он переворачивает Чонгука снова на спину, раздвигает его ноги, помогая поставить пятки на край стола, раскрывая максимально, медленно вытаскивает пробку и отбрасывает в сторону, к горой валяющейся на полу брендовой одежде.       Из пульсирующей красноватой дырочки начинает стекать заранее влитая туда смазка, Чон готов целиком и полностью. Для него... Понимание этого сносит все барьеры в голове Тэ. Он берёт правой рукой свой член, пару раз проводя по стволу, и приставляет головку ко входу, на пробу вводя лишь её. Левой же рукой надавливает на грудь Чонгука, вырывая не то всхлип, не то стон наслаждения.        В ответ тот хватается за галстук и тянет на себя, прося большего и подталкивая к активным действиям. Тэхён наваливается всем телом, входя до упора: узко, тесно, умопомрачительно.       — Двигайся! Быстрее! Иначе я не успею прочувствовать...       Слова тут излишни. Старший начинает двигаться: нервно, неритмично, как загнанный зверь, не знающий, конец это уже или всё же продолжение охоты. Он сам на грани.       От такого податливого и просящего большего Чона, от недель воздержания, от предвкушения, которое он пытался подавить в себе весь вечер, от "сюрприза" и от горячего тела под собой.       Чонгук стонет, протяжно и сладко, его поясница выгибается, отрываясь от стола, рука тянется к члену, чтобы добавить ощущений и ускорить такую долгожданную разрядку. Но ему не дают, Тэ перехватывает его руку, накрывая напряжённый орган своей и начиная дрочить в такт фрикциям.        Им хватает буквально пары минут, чтобы излиться: одному на живот, пачкая себя практически до шеи, а второму внутрь любимого тела, он не нашёл в себе сил выйти, заполняя полностью, присваивая снова и так давно принадлежащее себе.       Тяжело дыша, Тэхён выходит из всё ещё пульсирующего анального отверстия, поднимает расслабленного Чонгука на руки и переносит на диван. По внутренним сторонам бёдер Чона стекает смесь смазки и спермы, но сейчас это не важно, помоются они потом, позже, а уберётся в квартире служба клининга.       Сейчас существенно только одно — они влюблены. Они — единое целое. И эта неожиданная или всё-таки ожидаемая смена позиций — очередное доказательство безграничного доверия и любви.       Любовники засыпают в объятиях друг друга, зная, что завтра утром они снова вернутся в свои военные части, ожидая новой встречи. Им осталось не так много, всего-то какие-то полгода, что такая мелочь по сравнению с тем, что они уже выдержали.