Финальный аккорд безумия

      Возле лагеря каджитов, разбитого у стен Вайтрана, было довольно шумно. Несмотря на поздний час, горожане активно торговались с котами, а одетый как обычный фермер Рун бродил между шатрами с товарами и делал вид, что рассматривает их. Бхусари, наблюдая за ним из повозки, догадывалась, сколько ценностей он уже стащил, и предполагала, что на этом не закончит. Он был профессионалом своего дела.       От конюшен тоже долетали крики и гвалт голосов. К Вайтрану прибыл караван хаммерфельских купцов в сопровождении нескольких вооруженных наёмников — там шумно распрягали тягловых каурых лошадей, выгружали из повозки мешки с товарами. Иногда переговаривающиеся люди напоминали воровке гудящий пчелиный улей, и её чуткие уши то и дело поворачивались на каждый резкий звук. Она махнула Руну, который, наконец, заметил её и Бриньольфа на повозке и с улыбкой подошел к ним.       — Подмога не нужна? Десять золотых возьму, — сказал он, продолжая притворяться обывателем.       — Нанимаю, — с ухмылкой отозвался Брин. — Полезай!       Рун довольно кивнул и полез в нагруженную сундуками и вещами повозку. Разместился рядом с Бхусари и подарил каджитке такой недвусмысленный взгляд, что её хвост начал непроизвольно приподниматься.       — Привет, — шепнул он. — Я скучал.       — Я тоже, — соврала каджитка, довольно жмурясь от удовольствия и яркого лунного света.       Нажива, честно говоря, грела душу куда сильнее, чем встреча с Руном, ну а предательство... Гильдии Воров это не впервые, припомнить только историю короны Барензии. В целом, обман и подставы, это как раз то, чем обычно и промышляют воры, поэтому голос совести Бхусари заткнулся довольно быстро. В конце концов, этот упертый мужлан Ворстаг сам разорвал их соглашение.       Осталось получить последнее вознаграждение — увесистый кошель золота за бесполезное ржавое оружие, которое ярл Вайтрана считал фамильной реликвией. И пусть сундуки уже ломились от богатств, которые непременно пополнят казну Гильдии, Соловей не желала выпускать из лап ни единой монетки и всерьез рассчитывала на благосклонность ярла.       — Бусь, — нежно обратился к ней Рун вполголоса. — Что ты задумала?       — Просто еще одну сделку. Вы с Бриньольфом должны уехать отсюда, — распорядилась она, спускаясь с повозки. — Ждите у медоварни «Черный Вереск». Как я вернусь, поедем в Рифтен, пополним наше хранилище.       — Тебе не нужна помощь?       — Нет, но если до утра не вернусь… — она серьезно посмотрела на Бриньольфа. — Не ищите. Бриньольф, ты знаешь, что делать. Ключи у тебя есть.       — Так, киса, давай без глупостей! — игриво высказал вор, но в его взгляде впервые за все их путешествие отразилась неподдельная тревога. — Если что, на условном месте через неделю. И только попробуй не прийти!       Воровка кивнула, хоть и просчитала наихудший вариант развития событий. Если её схватят и бросят в тюрьму — побег не станет проблемой. Бриньольф взялся за поводья и затянул песню:       — Красавица Брунгильда собою хороша, да острая секира у папаши палача... — он подхлестнул лошадку, а Рун устроился на большом сундуке, подхватывая мотив:       — На шее алый шарф у всех её парней, но взгляд возлюбленной мне золота ценней...       Колеса закрутились, ось превратилась в скрипку, подыгрывающую поющим ворам. Рун провожал Бхусари влюбленным взглядом. Она махнула ему на прощание.       Песня быстро растаяла в гомоне, Соловей оскалилась и, отвернувшись, направилась к воротам города. Каджитам нельзя было входить внутрь из-за глупых нордских законов. Местные жители опасались воровства. Можно подумать, обкрадывают дома и срезают кошельки только каджиты!       У ворот, под бдительным присмотром двух стражей, она дождалась, когда за ней придут, и вскоре подошел симпатичный темноволосый юноша в стальной броне, который окинул её суровым неприветливым взглядом. На молоденьком лице его строгость смотрелась забавно, как у разозлившегося на маму карапуза.       — Гонец доложил, что у тебя дело к ярлу Вайтрана, каджитка, — сказал он.       — Я хочу поговорить с ярлом лично, — нежно промурлыкала она в ответ, в попытке разбавить пафос этого молокососа.       — Я его хускарл, Ларс Сын Битвы. Ты можешь сказать мне все, что сказала бы ярлу.       — Я пришла отдать ему фамильный клинок. Лично в руки, — Бхусари самодовольно наблюдала за тем, как на лице юноши рождается удивление. Она показала ему меч, замотанный в ткань, но этот малыш явно не представлял, как выглядит потерянное оружие, но определенно знал, что ярл его ищет. Несколько мгновений хускарл колебался, хлопал глазами, потом отрывисто бросил:       — Иди за мной! — он направился к воротам и отдал приказ стражникам. — Она со мной!       Те расступились, пропустив Бхусари в город. Она учтиво кивнула, чуть оскалилась в улыбке, проходя через ворота и оказываясь на уже знакомой улице города. То, что сюда нельзя входить каджитам, вовсе не значит, что они тут не бывают. Просто пользуются иными путями — дают взятки, перелезают через стены или… находят другие бреши, вроде старых и кое-где подпиленных канализационных решеток. Но несмотря на это, в Вайтране было куда пристойнее, чем в Рифтене.       Город Воров вонял, как потасканная шлюха, а Вайтран походил на крепкую грудастую фермершу, кормящую всех, дородную и румяную.       Бхусари сразу свернула за Ларсом влево и поднялась по лестнице, разглядывая широкие мощеные улицы, фасады домов, клумбы с лавандой и небольшие аккуратные дворики. Навстречу попадались редкие прохожие — парочка влюбленных, держащихся за руки, шатающийся выпивоха с полупустой бутылкой в руке. Каджитка запоминала все, что видит. Мысленно она рисовала себе путь для побега, в случае если что-то пойдет не по плану.       Ларс провел её мимо храма Кинарет и цветущего дерева в центре небольшой круглой площади, а затем они поднялись по очередной каменной лестнице к Драконьему Пределу, однако направившись не через главные ворота, а свернув за угол дворца. Бхусари насторожилась, но старалась не отставать от Ларса.       — У ярла сейчас званый ужин, — произнес юноша. — Полагаю, после он захочет поговорить с тобой с глазу на глаз.       Хускарл провел её по потайной лестнице до неприметной двери на балкончике позади дворца. Здесь было ветрено и довольно высоко. Можно было любоваться бесподобным видом гор и живописной, дремлющей в ночи под лунным светом долины, но Бхусари впечатлили вовсе не красоты природы. Каджитка поразмыслила и пришла к безрадостному выводу: не умея летать, сбежать отсюда быстро не получится, можно только разбиться о камни насмерть. Ей уже не нравилась складывающаяся ситуация, хотя Ларс не выглядел опасным — этот щеночек ярла просто выполнял приказ.       Он впустил её внутрь, в теплые богато убранные покои. Здесь стояли книжные шкафы, полки с серебряной посудой, цветы в вазах.       — Сюда, — Ларс указал на дверь справа от входа и завел каджитку в рабочий кабинет с большим письменным столом, заваленным книгами и свитками. На полу лежала циновка, а стены украшали тканые гобелены и ярко-желтые знамена с гербом Вайтрана. На потолке висела кованая люстра со свечами. Место понравилось Бхусари. Тут было уютно — тепло, сухо и приятно пахло воском и книгами. На блюде красовались бутылка сиродильского вина, серебряный кубок и наливные яблоки.       — Я скоро вернусь. Надеюсь… тут ничего не пропадет, — хускарл строго посмотрел на изучающую кабинет каджитку.       — Вообще-то я здесь по делу, — раздраженно напомнила Бхусари.       Ларс ушел, оставив её одну, дверь он запер на ключ. Каджитка только усмехнулась — при желании она могла открыть любой замок, отмычки всегда были при ней. Но воровка не торопилась сбегать, она сразу принялась изучать содержимое ящиков стола. Пока она и не думала что-то стащить — ей нужна была любая информация о Нелкире. Все что угодно могло пригодиться — ярл Хемминг или любой другой правитель с удовольствием заплатит ей за сведения. Она надеялась отыскать какой-нибудь грязный секретик молодого правителя. Может, он предпочитает проводить время в обществе проституток или… мальчиков? Или где-то здесь, на дне шкафа, завалялся пустой пузырек из-под скумы?       Но за то короткое время, что она была в кабинете, на глаза не попалось ничего стоящего. У стола был потайной ящик, но тот оказался пуст. В одном не отправленном письме Нелкир как любящий сын только расшаркивался перед отцом и докладывал обо всем случившемся. В недописанном послании Хеммингу — волновался о судьбе его пропавшей сестры, Ингун…       — Так-так… Ингун пропала? — удивилась каджитка. Но эта информация никак не тянула на компромат. Услышав шаги за дверью, она закрыла ящики и схватила первую попавшуюся книгу, сделав вид, что читает.       Щелкнул затвор замка, в кабинет зашел Ларс.       — Ярл прибудет с минуты на минуту, — сообщил он. Каджитка кивнула с нетерпеливым видом.       — Надеюсь, — прошипела она, вернув книгу на полку.       Вскоре в дверях кабинета появился Нелкир. Бхусари с интересом уставилась на красивого и в чем-то изящного ярла, с живым оценивающим взглядом, приятным лицом и мягкой улыбкой. Его густые темно-русые волосы были забраны в хвост, и одет он был довольно скромно по меркам правителей. Единственными украшениями были золотой обруч на голове и кольцо на среднем пальце. Безупречно отшлифованные, кроваво-красные рубины сразу притянули алчный взгляд воровки.       — Господин… — Бхусари учтиво поклонилась, а потом протянула Нелкиру клинок. — Кажется, вы искали это?       Ярл смело подошел к каджитке, протянул руку, чтобы забрать оружие, но она аккуратно отвела меч в сторону.       — Я хотела бы знать, во сколько вы оцените мои старания по его возвращению вам, — прошипела она.       Нелкир тихо усмехнулся, снял с пальца перстень и положил на стол.       — Награда тебя не разочарует, кошка, — произнес он тихим приятным голосом, но в его взгляде Бхусари вдруг заметила мрачное торжество. Чутье каджитки забило тревогу, она ощутила страх и присутствие рядом с Нелкиром чего-то постороннего, темного. То, что дремлет, но готово вот-вот пробудиться. И клинок в её руке будто отяжелел, потянулся к владельцу. Внутри металла родилась странная вибрация, которую воровка почувствовала слишком поздно.       «Выхвати меч… Напади на него…» — шелест во тьме не был мыслями Бхусари. Что-то пыталось управлять её разумом.       Ворстаг был прав — этот клинок опасен и сделает своего владельца опасным вдвойне.       Но капкан уже захлопнулся и нужно как-то из него выбираться.       — Отдай мне клинок! Он принадлежит моей семье! — произнес ярл, приближаясь к ней и протягивая руку. В его голосе звенела сталь.       Бхусари отступила на шаг.       — Ларс! — рявкнул вдруг Нелкир. — Задержи эту воровку и забери у нее меч.       Хускарл порывисто обнажил оружие и оскалился, как спущенный с цепи пес. В его глазах не осталось ни капли неуверенности — по приказу хозяина он не пожалеет ни своей, ни тем более чужой жизни. Ярл отошел в сторону. Бхусари понимала, что он уязвим, что она может напасть, но Ларс заслонял собой ярла, и подойти к нему, значило бы подставиться под удар его защитника.       Каджитка схватила перстень ярла и бросилась к дверям, крепко сжимая в руке меч. Выбежала прочь из кабинета, слыша, как хускарл тут же устремился за ней. Она дернула ручку двери, через которую они зашли в Драконий Предел, надеясь выбраться наружу, но та уже оказалась заперта. Взламывать замок не было времени, Бхусари бросилась вниз по лестнице, но увидела четырех стражников.       — Держи вора! — закричал один из них.       Наверху её поджидал Ларс, за спиной которого возник ярл.       От его торжествующей тонкой улыбки веяло холодом, даже шерсть на загривке Бхусари приподнималась от ужаса, который она испытала в тот момент.       «Сюда… В эту дверь…» — прошелестело что-то возле её уха. Каджитка повернулась на этот голос, заметила неприметную дверь левее кабинета ярла. Она снова кинулась наверх, оббежала хускарла, уклонилась от его выпада и ринулась туда, оказавшись в слабо освещенном коридоре.       «Помещения для слуг!» — догадалась каджитка, надеясь, что у нее получится найти выход через эти коридоры. К счастью, здесь было пусто, и никто не поднял тревогу. Но что странно — за ней не погнались.       Она пробежала насквозь, дернула дверное кольцо, и запахи еды подсказали ей, что она добралась до кухни. Значит, и до выхода недалеко. На кухне было многолюдно, суетились служанки с блюдами и грязной посудой. Бхусари вспомнила про званый ужин — наверняка, для этого всех слуг согнали сюда на подмогу.       Каджитка призвала на помощь силы теней и бесшумно двинулась вдоль стены к выходу в зал. Оттуда звучала музыка, громкие голоса и смех — званый ужин продолжался и без ярла. Слева находилась небольшая кладовая, судя по обилию бочек и старых ящиков. Наверное, есть резон в том, чтобы переждать опасность здесь. Либо — наплевать на все и бежать как можно быстрее.       Секунды размышления отобрали у нее драгоценный шанс. Нужно было догадаться, что проклятая ящерица подставит её! Алчность совсем ослепила каджитку!       Прямо к кладовой направлялся грузный небритый норд в поварском колпаке и засаленном фартуке. Чтобы не попасться ему, Бхусари нырнула внутрь кладовой и затаилась за бочкой.       Повар зашел туда же, принюхался, осмотрелся и вдруг повернулся прямо к тому месту, где пряталась каджитка. Посмотрел так, словно видит её, и вдруг протянул руку. Схватил её за шкирку и выдернул из невидимости, рассеяв чары.       «Ноктюрнал, почему ты забрала мою удачу?» — пронеслось в голове воровки, когда она встретилась с неприятным липким взглядом повара. В его руке был тесак для мяса.       — Кто это у нас здесь? — пробасил он, ухмыляясь. Бхусари дернулась, но было тщетно. Краем глаза она заметила свое нечеткое отражение, мелькнувшее в начищенном до блеска лезвии тесака, и услышала слова, предназначенные только ей. Последние слова для жертвы Темного Братства.       — Во славу Нечестивой Матроны!