61. Эдриан
9 сентября 2025 г., 17:08
Обледенелый мост, перекинутый через пропасть, на дне которой клубился туман, тянулся к стенам удивительного дворца. Его стены были сверкающими, будто сложенными из чистого белого золота.
Довакин никогда не видел одноименную башню, но воображал себе, что она, должно быть, так же сияет на солнце, как и всё, что создавали айлейды и их северные сородичи — снежные эльфы. Этот дворец, без сомнений, являлся тем самым храмом Ауриэля, о котором поведал Гелебор.
Многочисленные стрельчатые окна бликовали в свете зари. Всю ночь довакин и Серана преодолевали наводненное фалмерами ущелье, в конце которого оказалось последнее нужное им дорожное святилище и открытый путь к главному храму древнего Бога Солнца.
— Как же глаза слепит! — вампирша закрыла лицо, натянув капюшон до самого носа.
Уставший Эдриан восхищался зрелищем молча. Подошел к арке, отмечающей мост, и зачем-то посмотрел с края в пропасть, пошатнувшись на месте. Дух захватывало от высоты, словно ветер снизу бил под дых невидимым кулаком. Не верилось, что им с Сераной удалось подняться так высоко через многочисленные сети пещер и ущелье, где местные фалмеры построили целый город. Это была уже вторая ночь исследований Благой Земли после изнурительной битвы с драконами и следовало остановиться на привал или вернуться в пещеру через портал святилища, но одновременно с тем Эдриан стремился поскорее покончить с «паломничеством» и отыскать брата Гелебора. Казалось, что кувшин с водой теперь оттягивает ему лямки рюкзака и обжигает спину.
— Надеюсь, из этой пропасти не вылетит десяток-другой драконов, когда мы пойдем по мосту, — глухо проворчал довакин.
Серана слегка дотронулась до его плеча.
— Всё хорошо, Эдриан? Ты выглядишь неважно.
— Просто устал от этой беготни, — отмахнулся он, покосившись на её руку.
Серана тут же её убрала, будто обожглась пристальным недобрым взглядом. Эдриан чувствовал полное смятение в душе — чтобы хоть как-то бороться с нахлынувшими чувствами, он решил, что будет держать вампиршу на расстоянии, не станет больше сближаться с ней и расспрашивать о личном. Пусть даже ему теперь было тошно от себя самого, это пока казалось единственным разумным выходом из ситуации.
— Давай устроим привал, — спутница с улыбкой указала на фалмерские домики, оставшиеся позади дорожного святилища, у которого нес свой вечный дозор призрачный страж.
— Нет. Не здесь, — довакин указал на другую сторону ущелья и нервно сглотнул вставший в горле ком. — Там.
Высоты Эдриан никогда не боялся. По крайней мере, так думал до этого момента. Ведь он не раз летал на драконе, а еще частенько переходил зачарованный мост возле Коллегии Винтерхолда, который выглядел крайне ненадежным, вися примерно на сотне метров над бушующим Морем Призраков. Мост, ведущий к стенам храма, мало чем отличался. Но что-то в этом непроглядном тумане внизу было такое, от чего сжималось сердце. Оно двигалось как живое, и воображение дорисовывало жутких монстров, которые могли поджидать на дне. Насколько бы абсурдны ни были эти мысли и страхи, они ненадолго захватили разум довакина.
— Я первый, а ты гляди в оба, — сурово пробасил он, собравшись с духом и ступив на скользкую сверкающую поверхность.
Мост оказался прочнее, чем он полагал, потому как добравшись ровно до середины, довакин все же поскользнулся и тяжеловесно рухнул, выкрикнув настолько громкое и неприличное ругательство, что даже призрачный страж дорожного святилища устыдился бы слушать. Поднявшись, Эдриан мысленно воздал короткую молитву Ауриэлю, чтобы не гневался на него. После этого решил, что будет лучше, как для него, так и для сохранения святой воды в кувшине, пересечь оставшуюся половину моста с помощью Крика.
— Wuld! — выдохнул он, вновь тревожа Забытую долину гулким эхом ту'ума. Воздух слегка задрожал, зато мост в одну секунду остался позади, и никакие драконы или прочие чудища, к счастью, не появились.
Эдриан обернулся, наблюдая, как Серана неторопливо, с кошачьей грацией переходит мост и кривит губы в самодовольной усмешке. Её наигранная непринужденность завораживала, но норд, которому глаза слепило восходящее солнце, только раздраженно сощурился на неё и шумно выдохнул — могла бы вести себя и поскромнее, ни к чему так уж выказывать свое превосходство. Вампирша, похоже, его напускного недовольства не заметила или сделала вид, и небрежно обвела взглядом двор с несколькими заснеженными деревцами, роскошное крыльцо и намертво запечатанные, сверкающие золотом врата, к которым подводили две лестницы с обеих сторон. Между лестницами перед крыльцом высилась темная статуя божества, увенчанного короной. В руках Ауриэль держал уже знакомый Эдриану солнечный символ. Похоже, что когда-то эта статуя была золотой, но теперь потускнела и выглядела невзрачно, на её плечах и голове лежал снег, кое-где с одеяний божества свисала наледь.
— Святилище главного храма Ауриэля… — почтительным шепотом произнесла Серана. — Симпатично тут. И немного странно.
— Странно? — довакин настороженно посмотрел на нее. — О чем ты?
— М-м… если предположить, что здесь, в этом храме, находится главное святилище, как средоточие божественной силы, то я, как вампир, должна это чувствовать, но… — Дочь Хладной Гавани подошла к статуе и демонстративно коснулась алтаря. — Ничего такого тут нет.
— Ты хочешь сказать, что храм осквернен, что ли? — сделал вывод Эдриан из её туманных речей.
— Похоже на то.
— Нечего гадать. Давай, сами посмотрим. Мне уже надоело таскать с собой этот кувшин и постоянно бояться, что я всё пролью! Куда святую воду надо вылить? — довакин, осматриваясь, направился вверх по левой лестнице, Серана выбрала правую.
Перед вратами наверху оказалась чаша, как раз подходящая для того, чтобы заполнить её водой, чем и решил заняться довакин. Он вытащил чудом уцелевший кувшин из рюкзака и перелил воду в чашу. Конечно, за время их нелегкого пути много расплескалось. В лучшем случае, там осталась половина от набранного во всех святилищах, но даже этого вполне хватило, чтобы врата внезапно озарились божественным светом, солнечный символ в их центре повернулся и огромные створки распахнулись, впуская внутрь легендарного нордского героя и следующую за ним по пятам наследницу клана Волкихар. В общем, своё символичное значение набранная в паломничестве вода выполнила.
Изнутри повеяло жутким холодом. Серана оказалась права — ничего священного в этом храме уже давно нет. Внутри было мрачно и уныло для алтаря солнечного бога.
Открывшийся путь вел сквозь пустую просторную галерею к следующим распахнутым воротам. Эдриан мельком обернулся на сосредоточенную вампиршу, поставил опустевший кувшин в преддверии храма, решив, что он больше не понадобится, и шагнул вперед, ступив на синий мраморный пол.
Гулкая тишина отразилась от звука его шагов шёпотом эха, взлетевшего между квадратными колоннами к куполообразному потолку. Серана бесшумной тенью следовала за довакином, втянув голову в плечи и озираясь по сторонам. Даже вампирша почувствовала невероятный холод, окутывающий коридоры. Стены покрывала наледь, кое-где на окнах застыли извитые инеевые узоры. Как мог храм бога Солнца так сильно промерзнуть изнутри, оставалось загадкой. Будто какое-то проклятье завладело этим местом…
Эдриан дошел до врат, толкнул их руками, впуская внутрь свет. Но рассеянные обледенелыми окнами галереи лучи солнца вовсе не разогнали ледяную тьму этого места. Блики заскользили по голубым граням исковерканных замёрзших фигур фалмеров, стоявших вокруг то ли алтаря, то ли квадратного источника, также покрытого толстым слоем темно-синего льда. Было не разобрать, что находится в центре — оно представляло собой бесформенную заснеженную глыбу.
— Вот это да… — не удержалась от восторга Серана. — Многое нам пришлось повидать, но такое...
— Тише, — зашипел на неё норд. Подсознательно, исследовавший десятки подземелий Эдриан опасался, что даже слишком громкий звук может пробудить фалмеров, обступивших центр, хотя выглядели они уже давно мертвыми, застывшими в таких позах, словно их в один миг заморозили заживо. В углах зала и возле некоторых, поддерживающих крышу колонн, стояли похожие «скульптуры».
— Их поразила магия льда, но… насколько мощная? — вампирша внимательно оглядела стоящую ближе к ней, ощерившуюся статую.
— Тут всё очень древнее, — выдыхая пар изо рта, шептал довакин. — Может даже, древнее тебя…
— Вот только не надо про мой возраст! — прошипела Серана. Ничего такого в его мыслях, само собой, не было, и он снова почувствовал себя виноватым. Эдриан повернулся к вампирше, увидев, что она обошла замерзшего фалмера вокруг, осторожно пощупала его клыки и постучала ногтем по плоскому лицу. Довакин чуть не поседел, заметив это.
— Серана, что ты… — просипел он, подойдя к ней, и торопливо схватил за руку, чтобы оттащить подальше от статуи.
— Не волнуйся ты так, он мёртв, — чуть громче заключила нежить, следуя за довакином.
— Ты, кстати, тоже, а вот поди ж... — норд отвел её подальше от центра и отпустил.
— Я не это имела в виду, — легко усмехнулась Серана, нисколько не оскорбившись. — Он проморожен насквозь. Будто бы его, еще живого, что-то превратило в ледышку буквально за мгновение. Вряд ли что-то сможет заставить его двигаться.
— Просто молчи, умоляю тебя, — попросил Эдриан и, заметив боковую дверь слева, направился к ней, на всякий случай обнажив клинок. Выглядели эти ледяные фалмеры угрожающе, а насмотревшийся на восстающих драугров довакин уже не был уверен, что мертвое не сможет ожить. Серана пошла за ним, тяжело вздыхая и поднимая глаза к потолку, словно ей скучно.
Эдриан, ругаясь про себя, добрался до двери, но арочный проход оказался запечатан. Перед ним стоял небольшой круглый пьедестал, на который, должно быть, требовалось поместить какой-то предмет.
— Надо выяснить, как это открывается, — довакин в раздумьях почесал заиндевевшую бороду и начал осматривать стену, надеясь заметить какой-нибудь скрытый механизм, а вампирша усмехнулась.
— Похоже на ту подставку для кувшина! — воскликнула она. — Я видела это в дорожном святилище Гелебора.
— Тише! — зашипел на нее Эдриан, оглядываясь. Звонкое эхо от девичьего возгласа загуляло под потолком, но вопреки опасениям норда, ничего не произошло.
Когда все окончательно затихло, он выдохнул и сказал:
— Ладно. Ты права. Надо вернуться за кувшином. И, пожалуй, недолго отдохнуть. Что-то нервы шалят, — он убрал меч в ножны и потер горящие глаза. — Только не здесь. Тут чересчур холодно.
Серана отправилась к выходу, всё ещё поглядывая на замороженных фалмеров. Внезапно она остановилась около одного и сказала:
— Смотри, Эдриан, у него в руке лежит флакон, будто он зелье хотел выпить.
— Да уж, удивительно, как эти слепые твари вообще могут варить зелья, — довакин поморщился.
— Они используют обоняние, — сказала вампирша и извлекла флакон из замороженных пальцев.
В тот же миг внутри статуи что-то глухо треснуло. Ледяные пальцы конвульсивно дернулись, хватая воздух там, где ещё недавно лежал флакон.
— Что это было? — вскинулась Серана, отпрянув от статуи.
Фалмеры вокруг источника и во всем зале пришли в движение.
— Серана, я же просил... — процедил Эдриан сквозь зубы, снова выхватывая меч.
Замороженные фалмеры, как оказалось, весьма неуклюжие противники — не чета живым. Эти хоть двигались быстро для ледяных статуй, но движения, жесты, замахи больше походили на рывки. Даже драугры и то мечами машут живее…
Эбонитовый меч с лёгкостью снёс голову ближайшему фалмеру, подошедшему слева обрубил конечности, тут же с треском осыпавшиеся на пол. Остальная ледяная толпа двигалась к ним с вампиршей из центра зала — оживших статуй Эдриан насчитал не меньше десятка.
Безжалостная сила разбила о стену сразу двоих противников, в то время как Серана метко била фалмеров молниями, от чего они рассыпались брызгами мелкой снежной пыли.
Сражение продлилось недолго, после череды выпадов, уклонений, скольжений и оглушительного ту'ума под ногами захрустела ледяная крошка, а ненадолго оживший зал вновь погрузился в почтительную тишину. Жаль только, что теплее не стало. Эдриан заключил, что источник проклятья, осквернившего храм Бога Солнца, лежит намного глубже.
Вампирша встала возле довакина, улыбаясь во все клыки.
— Ну, неплохо получилось... — беззаботно выдала она, выдохнув облачко пара.
Эдриан вытер пот со лба — битва и крики его немного разогрели, но он уже мог себе вообразить, с чем ещё им придется столкнуться. Эти статуи определенно не последние.
— Неплохо?! — возмущенно обратился норд к спутнице. — Я тебя просил их не трогать!
— Да… зато… — Серана призадумалась. — Теперь нам не грозит удар в спину!
Разозлиться на нее довакин не смог, только в очередной раз шумно выдохнул и возвел глаза к потолку храма.
— О, Ауриэль, за что мне всё это? — пробормотал он еле слышно.
***
Путь продолжили тем же днем, не дожидаясь заката. Эдриан поспал всего пару часов, перекусил остатками промерзшей солонины и вместе с вампиршей отправился исследовать храм Ауриэля. По уверениям Гелебора, его брат должен быть где-то здесь, правда, после того что они увидели, довакин сомневался, что найдут снежного эльфа живым, а не в виде ледяной скульптуры. Тишина в коридоре, открывшемся с помощью кувшина, стала гнетущей — норд подумал, что даже в Совнгарде, порабощенном Алдуином, было не столь жутко. Ему вспомнился густой, белый туман, повисший над чертогами героев. Его создал Пожиратель Мира, чтобы питаться душами павших воинов. На несколько мгновений Эдриан полностью погрузился в воспоминания и, вдруг глядя на Дочь Хладной Гавани, начал сомневаться, что его ждут чертоги Совнгарда и пиры с доблестными героями. Скорее всего, перед ним посмертно откроются врата вовсе не божественных планов, а Обливиона. Коридор вывел к еще одному заиндевелому, полуразрушенному залу с осыпавшейся стеной — Эдриан готов был поклясться, что с каждым шагом мороз усиливается и даже нордская кровь не спасала. Чертоги храма превратились в лабиринт, в каждом углу которого попадались замороженные фалмеры. На всякий случай, Эдриан все статуи сразу разбивал. Путь окончился в огромном квадратном зале с колоннами. Пол и стены здесь покрывал лед. С потолка свисали огромные сосульки, а кругом замерли статуи фалмеров и корусов, будто вечно стремящихся к трону на возвышении у противоположной от входа стены. Эдриан вздрогнул, заметив, что на резном каменном троне, позади острых льдин у подножия кто-то сидит, откинувшись на спинку. На первый взгляд незнакомец казался мертвым — он не двигался и был белым как снег вокруг. Но стоило Эдриану и Серане подойти ближе, как мертвец резко распахнул глаза, вперив в незваных гостей сверкающий тлеющими угольками взгляд. Довакин рассмотрел его черты, смутно напомнившие ему о Гелеборе — белоснежные волосы, необычные пластинчатые доспехи… Но лицо… В нем не осталось никакой величественной эльфийской красоты. В глазах пылал голод, нос приплюснутый, как у летучей мыши, а рот кривился в хищном оскале. Вот, что произошло с главным викарием храма Ауриэля, что привело это прекрасное место в запустение. Вампиризм. Внутреннее святилище было осквернено. — Он ещё жив! — выдохнула Серана, остановившись перед троном. На лице вампира появилась тонкая неприятная улыбка, когда он посмотрел на девушку. — Жив? Я умер задолго до твоего рождения… И все это время я ждал тебя, Дочь Хладной Гавани, — изрек он глубоким голосом. — Подожди… Ты… говоришь обо мне? — изумилась вампирша, отходя к Эдриану. Довакин уже понял, что эта встреча добром не закончится и медленно вытянул меч из ножен. «Столько лет ни одного, а тут сразу двое!» — горько усмехнулся он про себя. — Ты — викарий Виртур? — грозно спросил довакин. — Брат тебя ищет. — Гелебор… — пробормотал эльф в ответ. — Глупец… Неужели он до сих пор верит, что Благую землю ещё можно спасти… Всё уже давно кончено, Аури-Эль отвернулся от нас, но я отомщу ему… с твоей помощью… — глядя на вампиршу, викарий поднялся с трона и вытянул руку вперед, создав вокруг себя сверкающий холодным мерцанием магический барьер. — С моей? — удивилась Серана. — Нет уж, я тебе помогать не стану. Просто отдай нам лук Ауриэля и сиди тут в окружении льда сколько хочешь! — Подожди, что ты задумал? Зачем она тебе? — вмешался Эдриан, переставший понимать, что происходит. — Тебе этого уже не суждено узнать. Тебя это не касается, смертный. Ты сделал, что от тебя требовалось, поэтому больше мне не нужен… — Виртур ухмыльнулся из-за барьера и сотворил какие-то чары. Ледяные статуи вокруг пришли в движение. Эдриан заметил у своей ноги зашевелившегося коруса и сразу раздавил его голову. К счастью, довакин уже знал, что делать со льдом, который вдруг решил ожить. — Fus Ro Dah! — рявкнул он, набрав в грудь воздуха. Три фалмера разлетелись в мелкую ледяную пыль, разбившись о стены. Серана за спиной вскрикнула и до ушей Эдриана донёсся треск призываемых ею молний. Замороженные чудовища двинулись к ним со всех сторон зала. Они ползли неотвратимо и целились в ноги. Сил на ещё один крик пока не доставало, и Эдриан очень жалел, что у него нет боевого молота — меч не столь эффективен в бою против замороженных глыб, но все же им удавалось кое-как отсечь конечности фалмеров. Корусов было проще давить, прыгая на их панцири. Правда, план вскоре дал трещину. На очередном корусе довакин поскользнулся, упал в кучу льда, и насекомые наползли на него, вцепляясь в пластины доспеха ледяными жвалами и метясь в лицо. Эдриан прикрылся руками в попытке отпихнуть от себя многочисленных тварей и почувствовал, что снова может кричать. Шквал Безжалостной силы разметал корусов в разные стороны. Вверх взметнулись кусочки отломанных лап, жвал, панцирей. Серана, вытянув руку с чарами перед собой, молниями уничтожила еще одного фалмера. Эдриан вскочил на ноги, с мечом наперевес помчался на врагов, издав воинственный клич, прорубаясь сквозь лёд к Виртуру. Тот, поняв, что остановить довакина не так-то просто, вдруг сотворил неизвестные Эдриану чары, ослепив его. Тело вампира обуяло мерцающее золотистое сияние и когда оно, лопнув, брызнуло во все стороны, стены заходили ходуном, а потолок затрещал, роняя каменые глыбы. — Он сейчас обрушит потолок! — взвизгнула Серана, бросаясь к Эдриану. Довакин даже выругаться не успел, вскинул руку, прикрывая голову, но в следующий же миг почувствовал удар.
