надеюсь, у нас есть время

Судно качается на волнах, заставляя идти, чуть пошатываясь. Из-за прохладного ветра тело покрывается мурашками. Лэйн прикусывает нижнюю губу, кутаясь в белую кофточку, которая почему-то именно сейчас перестает согревать. Криптограф проходит в каюту, где сидит Анна, сосредоточенно изучающая свои записи с ручкой между зубами. Услышав шаги, она поднимает голову и смотрит на Лэйн вопросительно. Та выдыхает и проходит к своей койке, к которой не может привыкнуть. Стягивает ботинки и ставит рядом, потому что, учитывая происходящее, может предположить, что собираться придется в спешке. — Хочешь поспать? Голубые глаза выглядят обеспокоенными и, наверное, криптограф ещё не отошла от стычки с другими сотрудниками на палубе. От промелькнувшей мысли, что её и правда могли сбросить за борт, становится неуютно. Девушка поджимает губы и обнимает себя руками, притянув колено к груди. Взгляд Анны меняется. Она откладывает рукописи в сторону и садится рядом. Так хочется прижаться ближе, позволить чужому теплу проникнуть в свое тело и согреть его, согреть душу, что только начала вспоминать что-то светлое… — Эй… Ты же знаешь, что мы защитим тебя? Лэйн… Хочется подтвердить это и не сомневаться, но, если быть честной самой с собой, ей до сих пор не верится в это. Криптограф-то помнит тот допрос. Молчание становится напрягающим. Девушка облизывает губы и произносит хрипло: — Я знаю. Анна… А ты знаешь, что я также буду тебя защищать? Что я помогу, если попросишь? Щеки той чуть краснеют, словно от мороза. Она ошеломлённо опускает взгляд, словно услышав признание в любви, и Лэйн вдруг кажется, что та хрупкая, словно сделана из хрусталя. Такая хрупкая, что хочется быть могучей стеной, лишь бы защитить. И когда у нее появились такие мысли? В какой момент? — Я знаю. Мы же команда. И в груди просыпается непринятие ситуации, желание сопротивляться. Только чему? — Нет, я… Я не про это. Я про нас, понимаешь? Не про команду. Про нас с тобой. Голубые глаза застилает пелена недоверия. Словно колючки вырастают у той, что заставляет сердце биться быстрее. Девушка качает головой: — Для друзей это нормально, Лэйн. Ты моя подруга… От бессилия хочется плакать. Потому что, черт возьми, она не хочет быть просто подругой. Она хочет быть той, кто поцелует, обнимет. Кто защитит, кто будет любить больше всего. Криптограф вынуждает себя выдохнуть и кивнуть. Ложится на постель и поворачивается спиной к собеседнице, чувствуя ее взгляд. Прикрывает глаза, пытаясь обмануть себя, внушить себе, что они и правда просто подруги. И, засыпая, слышит тихое: — Прости.

***

Её будят настойчивые, но мягкие руки. Лэйн выныривает из неприятного сновидения, резко садясь и едва не ударяясь головой об верхнюю койку. Анна, обеспокоенная и сидевшая рядом, выдыхает: — Осторожнее, ты себе так все переломаешь. Тебе приснился кошмар? Ты стонала. В голове словно морок. Она не помнит, что ей снилось, но все равно чувствует себя не очень хорошо. Розовые губы Анны, находящиеся рядом, покусанные и влажные от слюны, внезапно переносят все внимание на себя. И хочется вдруг ощутить, какая та на вкус. Мягкие ли ее губы, прижмёт ли ближе к себе? Мотнув головой, Лэйн спускает ноги вниз. Встает, подходит к чемоданчику, в котором лежат вещи. Надевает первое, что попадается, пытаясь не смотреть на Анну. Стоит повернуться к ней, как руки сами замирают. Девушка смотрит на нее внимательно и… черт, ее глаза далеко не на лице. Они ниже, в районе ключиц, ниже, там, где под одеждой спрятана упругая грудь. Взгляд обласкивает, заставляет кожу буквально запылать, а внизу живота вдруг тянет. Так приятно, что Лэйн теряется, понимая, что не испытывала возбуждения уже очень давно. Ожившее тело заставляет едва заметно сжать ноги, а хриплый шепот едва ли выбирается из плотно сжатых губ: — Я пойду тренироваться. Не усну. Анна медленно кивает. Судя по отрешенным голубым глазам она погружена в свои мысли. Из-за этого уйти легче, поэтому криптограф это и делает.

***

Руки ударяются об грушу, даже не сдвигая ее с места. Перед глазами нежная длинная шея, плавные изгибы, длинные ноги, нежный аромат, который описать не получается, сколько бы не пыталась. Лэйн чувствует, как по виску стекает капля пота, но игнорирует ее. Игнорирует также и желание попробовать Анну на вкус, сжать ее в своих объятиях, прошептать какой-то влюбленно-пошлый бред. Девушка замирает только тогда, когда костяшки начинают болеть. Видя красные отметины она прикусывает нижнюю губу, а после, кивнув пришедшему Яну, возвращается в каюту, решая переодеться вновь. Ей бы в душ… Лэйн заходит именно тогда, когда Анна снимает белую кофту, оставаясь в таком же белом бюстгальтере. Ее волосы влажные, что говорит о том, что она пришла из душевой. Становится так жарко, словно по организму вместе с кровью циркулирует лава. Криптограф тихо выдыхает, видя несколько маленьких родинок на чужом животе, видя расстегнутую ширинку. И, наверное, ей бы хотя бы извиниться, но слов нет. Только желание упасть на колени и просто… — Лэйн, ты… Хочешь есть? У Ани щеки совсем красные, а глаза бегают по всей комнате. Пальцы сжимают края другой кофты, которую девушка так и не надела… Это ощущается, как внезапный спуск с горы. И Лэйн не чувствует себя достаточно сильной, чтобы сдержаться. — Позволь мне. Пожалуйста. Криптограф никогда не хотела стоять на коленях для кого-то, но также она никогда не испытывала таких смешанных чувств. Поэтому, встав на прохладный пол острыми коленками, она повторила тихое: — Пожалуйста. Возможно, она жалкая. Возможно, это вообще не к месту, возможно она сошла с ума. Но кто ее осудит? У каждого свои тараканы в голове. Анна стоит, не двигается, ничего не говорит. Только смотрит потемневшими глазами так, что собственное белье становится преступно-влажным, а после вдруг прикрывает глаза, давая тем самым разрешение. Лэйн в большем и не нуждается. Она дрожащими пальцами тянет штаны с девушки, помогая переступить через них, а после, наконец, цепляется за резинку белья. Смотрит вверх, ожидая разрешения, но Анна молчит. Холодная в выражении чувств, но горячая телом. Только дышит тяжелее и чуть разводит бедра. Когда на Ане остаётся лишь бюстгальтер, криптограф томно выдыхает. Она чувствует аромат мыла, чувствует нежность упругих бедер, чувствует, что такое ей будет сниться и сниться… Лэйн никогда не делала этого. У нее был парень ещё давно, но это ограничилось неловкими взглядами и одной несчастной красной розой, которая завяла через два дня. Переступая через волнение, игнорируя тупую боль в груди от того, что Анна молчит, она губами касается удивительно гладкого лобка. Девушка вздрагивает и шумно втягивает носом воздух, цепляясь за железное крепление кровати. Ей, должно быть, неудобно, но никто не меняет положения, боясь спугнуть этот момент. Лэйн скользит языком по половым губам. Слышит ещё один громкий вздох, когда касается клитора и когда помогает себе пальцами. Анна горячая, немного влажная и нежная. Её вкус приятно оседает на губах и отдается в груди. Криптограф прикрывает глаза и опускается ниже. Толкается языком в узкое нутро, прямо внутрь, где жарко и терпко. Девушка над ней тихо стонет, а постель скрипит. Хочется сказать, что Аня красивая, хочется столько всего сказать, но страх того, что реальность разобьётся на мелкие осколки, заставляет молчать. Молчать и ласкать всё увереннее, запоминать, на что девушка реагирует сильнее. Влаги становится больше, причем у них обеих. Лэйн тихо причмокивает, обхватывая губами набухший клитор, чуть тянет его на себя, всасывает, вырывая из Анны более громкий стон, а затем поднимает на нее взгляд и замирает. Голубые глаза с огромными зрачками наблюдают. Наблюдают с таким жаром, с таким возбуждением, что становится понятно, кто управляет ситуацией. Цепкие пальцы сжимают волосы, заставляя тихо замычать. Лэйн без слов понимает, что нужно продолжать, поэтому скользит языком вновь вниз. Бедра под ее руками дрожат. Анна дышит все тяжелее, ее смазка стекает со слюнями прямо по шее, она все больше сжимает между ногами покрасневшее лицо криптографа. У той уже побаливает челюсть, но она продолжает доставлять удовольствие, старается, как может, делает все, чтобы… Пик. Аня выгибается, ударив ладонью по железу, ее пальцы до боли стягивают длинные волосы Лэйн, вжимая в себя. *** Они не говорят о том, что случилось. А когда Лэйн пытается помочь Анне, а та отталкивает ее, словно боясь, что та будет ее лапать, становится ещё больнее. Смотря на свои руки, криптограф отворачивается. Неужели они действительно настолько грязные, раз ее отталкивают даже при попытке помочь? Внезапно ее хватают за руку. Криптограф поворачивается к Анне и, к удивлению, не видит омерзения, она видит лишь волнение и страх. Лэйн слышит неуверенное: — Давай возьмёмся за руки. Кивнув, девушка послушно сжимает чужую руку, вдруг вспоминая, как та лежала в ее волосах. И щеки вспыхивают от румянца от этих мыслей. Наверное, нужно было начать разговор о произошедшем, но спугнуть совершенно не хочется. Если нужно, Лэйн подождёт, пока Аня разберётся с собой. «Надеюсь, у нас есть время», — думает она, пока рядом хромает девушка, что заполнила все мысли.