You Either Shoot, Or Fear The Gun

Кейтлин подрывается с постели. Уже знакомое чувство: неконтролируемый, животный страх. Трясущиеся руки. Холодный пот, проступающий на лбу. Под волосами, под тонкой сорочкой. Одеяло прилипает к коже, неприятно утягиваясь за каждым её движением. Кирамман скидывает его в приступе гнева: страх переходит в раздражение, которое снова превращается в неконтролируемый выплекс эмоций. Её кулак заносится над головой, почти касается стоящей рядом лампы. Останавливает знакомое запястье: Вай просыпается. Также резко и быстро, как и всегда. Уже привыкла. Кейтлин от этого становится тошно: она приучает Вай к настороженному сну, готовности остановить возлюбленную в любой момент. — Прости, — Кирамман сглатывает. — Я не хотела. — Я знаю, — Вай вторит сонно. Протирает глаза, садится рядом. — Не вымещай на бедной лампе. Иди сюда. Кейтлин снова прячется от окружающего мира на знакомой груди: Вай тёплая, сильная, большая. Брюнетка оставляет поцелуй, второй. Затем ещё один, и ещё. Вайолет хихикает, не сдерживая интереса. — Ты быстро меняешь тему. — Заткнись и поцелуй меня. Вай тянется следом. Кейтлин направляет. Хотя бывшая заключенная прекрасно знает, что делать. Это практически отпечатывается в её мозгу. Кейтлин просто ищет очередное оправдание своим неконтролируемым прикосновениям: ей физически необходимо почувствовать, прижать к себе. Провести ногтями по спине, снова изучить знакомые линии татуировок. — Кейтлин. Вай редко называет её по имени. Вместо обычного "Кексик" с хитрым выражением лица, девушка одаривает лёгким поглаживанием. Мозолей на руках у Вай давно нет: Кирамман без зазрения совести трётся скулой о подставленную руку. — Дыши. Брюнетка закрывает глаза, концентрируется. — Забудь об этом. — Не могу. — Ты сможешь, — Вай касается своим лбом её, слегка прогибаясь в спине. — Ты всё сможешь. И всё. Всё, что Кейтлин нужно. Словно она не пытается уничтожить ни в чём не повинную лампу минутой ранее. Словно никакой кошмар не хватает её в свои объятия. Девушка сопит в плечо Вай так, будто время отходит назад, уступая своё место спокойному сну и расслабленному дыханию стрелка. * * * Кирамман не разбирает дороги. Невероятно громкий, просто пронизывающий до костей звук заставляет её сорваться с места. Кейтлин думает, что ей определенно нужно будет извиниться: по дороге девушка задевает плечом несколько сотрудников. Успев несколько раз пожалеть, что вообще выходит на работу этим утром, инфорсер наконец останавливается: шум в голове затихает. Она тяжело дышит. Не привыкшее к подобным забегам, тело начинает отвечать: мышцы ноют, лёгкие горят. Лицо, судя по ощущениям, тоже. Девушка хватается за грудь, опускается на пол и пытается успокоиться окончательно. Видение всё ещё витает на границе сознания, когда рядом раздаются шаги. Вай резко останавливается в огромном проёме коридора, делает единственный поворот головы и несётся в сторону Кейтлин. Её крепкие руки, обхватившие за лопатки, прогоняют последние сомнения и остатки страха. — Кейт! — Девушка дышит менее загнанно. — Боже, Кексик, ты меня напугала! Кирамман не знает, что сказать. Лишь сидит, обхватив в ответ. Она закрывает глаза, упирается головой в плечо и позволяет себе сконцентрироваться на запахе. От Вай снова пахнет смазкой и сажей. — Пойдем. Я налью тебе воды. Вай даже не спрашивает. Просто поднимает на руки, уносит из отдалённого коридора. Кейтлин напоминает себе, что извинится перед сотрудниками всё же стоит. * * * — Я не уверен, что ей стоит возвращаться к работе. Экко произносит то, что Вайолет и без того осознает. — Я не могу заставить её сидеть дома, — Вай выдыхает. — Даже её отец уже умудряется покидать поместье без посторонней помощи. Она ведь с ума сойдет, сидя там одна. — Ты можешь не работать. — Предлагаешь нам страдать вдвоём? — Экко приподнимает бровь, видя самоосознанность подруги. — Перестань. Полагаться на её семейные богатства — низко. А сидеть маленькой комнатке перед камином — занятие не продуктивное. — Не подумал об этом, — Экко не спорит. Видит, что говорит откровенную чушь. — Думаешь, игра стоит свеч? — Я хочу помочь Кейт. И помогу. Парень делает глубокий вдох, кладя голову на плечо Вай. Она отвечает, приобнимая за плечи. — Я знаю. Ты сможешь. Ты упрямая. * * * — Кексик? Вай смотрит на инфорсера со спины: глава семьи перебирает что-то металлическое, если судить по звуку. Собираясь наклонится через её плечо, приобняв за шею, девушка застывает. Винтовка. — М? Руки Кирамман трясутся. Она не может соединить две детали вместе. Опуская руки себе на колени, Кейтлин поворачивается с натянутой улыбкой. Сдерживается, пытаясь не напугать. — Чёрт, Кексик, — Вай обходит подлокотник дивана. — Ты не должна- — Должна! — Кейтлин неожиданно резко отвечает. Срывается. — Прости, прости. Она держит деталь перед глазами. — Я не могу. Больше не могу, — неожиданно твёрдым движением соединяя родные детали, она смотрит в любимые серые глаза. — С меня хватит. Она устала бояться. * * * Цель неподвижна. Как и любая установленная кукла, подготовленная для тренировки в стрельбе. Прицел дрожит перед глазами, они отказываются фокусироваться. Кейтлин пробует снова. И снова. Пули летят мимо. Это так непривычно: мисс Грэйсон определенно не будет гордится. Ещё раз. Ещё раз. И ещё раз. Есть попадание! Но этого недостаточно. Кейтлин тратит обойму за обоймой. Невидимого врага убить не удаётся. Но ранить — определенно. * * * — Кейт? — Брюнетка чувствует мягкое прикосновение к плечу. — Кейти? — М? — Кирамман переворачивается через плечо. Уцелевшая лампа отвечает приятным светом, когда девушка дёргает за цепочку. — Что-то случилось? — Я схожу за водой. Тебе принести глоток? Кейтлин думает несколько секунд. Кивает, снова отворачиваясь к стенке. Вай покидает комнату нарочито осторожно: даже избегает скрипучих половиц. Сумасшедшая. Сумасшедшие влюблённая, если быть точной. Кейт переворачивается, беря в руку подушку Вай. Её шампунь, мускус тела. Пахнет просто поразительно приятно. Напоминая себе кошку, Кирамман трётся. Словно стремится оставить на себе след от её запаха. За окном раздаётся хлопок. Ещё один, и ещё. День Прогресса, который отмечается с самого рассвета, заканчивается фейерверками. Привычно яркими, искрящими, быстрыми. Громкими. Вай возвращается в комнату, едва не проливая воду. Она в панике ставит стакан на тумбочку, поворачивается в сторону Кейт и застывает. Голубые глаза медленно моргают, всматриваясь в разукрашенное небо. Она следит глазами за каждой полоской, которая разрывается на миллион кусочков и превращает звёзды в произведения искусства. — Кексик? Кейтлин приподнимается. Её сонный вид — домашний, комфортный. Спокойный. — Ложись спать, Вайолет. Ложись спать. * * * Она не сдерживает громкого вздоха, когда её тянут на себя. Вай, словно натренированная, следует определенному алгоритму. Прикладывает столько силы, сколько нужно. Господи, сколько же подобных ночей они проводят вместе. Если Кейтлин может — она определенно выдаст своей "преступнице" чёрный пояс по умениям в постельных утехах. Эта невероятная женщина слишком хорошо знает, как смыть последние остатки кошмара и заставить её стонать. — Всё хорошо? Кейтлин кивает. — Продолжай, — инфорсер закусывает губу. — Пожалуйста. Вай применяет любимую тактику: заставляет умолять. Кирамман в очередной раз чувствует, как её пальцы сгибаются внутри. Ей одновременно хочется проклинать и боготворить Вайолет, которая определенно веселится между её ног, изредка применяя язык и доводя её до исступления. — Хватит! — Попроси. — Я ведь, — инфорсер снова дёргается. — Пожалуйста, Вайолет. Красноволосая поднимается на руках, смотрит на неё с прищуром и довольным лицом насытившейся кошки, определенно пошло облизывая испачканные в смазке губы. — Обожаю, когда ты умоляешь. Их секс всегда напоминает хаотичное соревнование: перемешанные стоны, смех, шуточные оскорбления. Вай обожает кусаться, Кейтлин любит её метить. Оставлять бороздки от ногтей, которые определенно будут саднить на следующий день. Кейт смеётся над тем, как девушка шипит при обработке ранок. Вай отвечает не хуже: кусает, оставляет засосы. Кирамман приходится застёгивать рубашку на все пуговицы и затягивать воротник куртки туже. Конечно, это очень видно со стороны. Но кому есть до этого дело? Точно не им. Вай ускоряется. Привычно резкими движениями раздвигает, проникает глубже. Прекрасно зная о расположении чувствительных точек, умело задевает каждую. Кейт двигается вниз, стремясь насадится глубже. — Господи, Вай! — Давай, Кексик, — Вай наблюдает за реакцией с ухмылкой, словно ловит желанную добычу. — Будь хорошей девочкой. Кейтлин содрогается достаточно долго: её отпускает не сразу. Мышцы отказываются расслабляться, руки всё ещё хватаются за простынь. Взмокшее тело липнет к ней, заставляя морщится. — Моя умница. Прижимается ближе. Вдыхает глубже. Вайолет всегда пахнет так соблазнительно, когда заставляет Кейтлин кончить. Она закрывает глаза, чувствует мышцы Вай под кожей. Знает. Если кошмары вернуться, рядом есть та, кто защитит. Заставит забыть, потерявшись в ощущениях чужих губ на коже. Воспоминания теряются среди нежности, которую излучает любимый человек. — Готова для второго раунда? Она больше не боится спать. Вай удивлённо смотрит сверху вниз, но улыбается. — Всегда готова.