Сломанный механизм

      Ночь перед первым учебным днём в университете — это особое событие. Обычно люди готовятся к нему заранее: выбирают одежду, которая подчеркнёт их стиль, рано ложатся спать, чтобы выглядеть свежо, и настраиваются на знакомство с однокурсниками, с которыми предстоит провести ближайшие годы. Для большинства это шанс произвести впечатление, начав новый этап своей жизни с уверенности и блеска.       Но не для Дамира. Он, как всегда, отнёсся к этому наплевательски. Одежда? Да хоть что попадётся утром под руку. Сон? Какая разница, будет он выглядеть бодрым или нет, если всё равно ни с кем не собирается общаться. Для него университет был лишь очередным этапом, который нужно пройти, не сильно вникая в детали. Шум и суета, которые наверняка ждут его утром, казались чем-то далёким и незначительным.       Он был молодым парнем, которому вот-вот должно было исполниться восемнадцать. Азиатская внешность с тонкими европейскими чертами придавала ему необычное обаяние, характерное для жителей Центральной Азии. Чёрные волосы средней длины слегка небрежно обрамляли его лицо, а тёмные глаза, глубокие и задумчивые, невольно притягивали взгляд. Многие девушки сочли бы его довольно симпатичным, но его замкнутость и интровертная натура всегда мешали ему заводить новые знакомства. Дамир никогда не чувствовал себя комфортно в большом обществе, предпочитая оставаться наедине со своими мыслями.       Круг друзей Дамира всегда был ограничен. Ему было некомфортно находиться в большой компании, а уж поддерживать разговор в таких условиях и вовсе казалось чем-то неподъёмным. Социальные навыки никогда не были его сильной стороной, да и многие увлечения сверстников оставались для него загадкой. Он не понимал их шуток, особенно тех, что казались ему слишком грубыми или пошлыми.       Его интересы лежали совсем в другой плоскости. Там, где другие предпочитали отпускать похабные шутки, он считал это неуместным. Там, где многие радовались возможности прогулять уроки, он находил это неправильным. Воспитанный в строгих, но доброжелательных рамках, Дамир с детства оставался домашним мальчиком.       Большую часть времени он проводил за компьютером или за просмотром нового сериала, погружаясь в миры, которые казались ему гораздо интереснее и понятнее, чем окружающая реальность. Возможно, именно это ещё больше отдалило его от сверстников. Пока они веселились на улицах, он находил утешение и покой в одиночестве, где не нужно было подстраиваться под чужие ожидания.       — Ну всё, последняя серия, и спать точно, — утомлённо пробормотал он, бросив взгляд на экран телефона.       Круги под глазами и ощущение тяжести в голове напоминали о том, что сон был бы сейчас лучшим решением. Но стоило взглянуть на время — три часа ночи — как внутри поднялась лёгкая волна грусти. До начала нового учебного года оставалось всего несколько часов, а он так и не сомкнул глаз.       «Чёрт бы побрал этого идиота, вот жил же я спокойно и без этого Аркейна,» — подумал Дамир, с досадой нажимая на кнопку воспроизведения последней серии первого сезона.       Сериал увлёк его куда сильнее, чем он ожидал. Каждая сцена была словно произведением искусства: анимация, какой он ещё никогда не видел, захватывающий сюжет, который держал в напряжении, и персонажи — яркие, запоминающиеся, даже слишком колоритные для его вкуса.       Он провёл рукой по лицу, борясь с усталостью, но остановиться уже не мог. История с каждой новой серией становилась всё глубже, а напряжение только росло. Этот мир, где магия и технологии сплелись в опасный и непредсказуемый танец, будто манил его к себе.       Во многом, как интроверт, Дамир проводил много времени в своём воображении, предпочитая сказочные миры реальному. Масштабные проекты с проработанным лором, персонажами и историями всегда притягивали его внимание. Он погружался в эти вселенные, строя в голове свои собственные приключения, где были свои правила, своя логика. Всё это позволяло ему сбежать от реальности, которая казалась иногда слишком громкой и неудобной.       Первый сезон сериала вышел год назад, но до этого момента он никак не мог найти в себе силы заинтересоваться им. Несмотря на весь шум и хайп вокруг Аркейна, Дамир оставался равнодушным. Он никогда не играл в Лигу Легенд и даже не мог подумать, что проект по этой игре его как-то зацепит. Он считал, что этот сериал создан исключительно для преданных фанатов, а обычным зрителям будет тяжело понять все нюансы и глубину. Но он всё равно решил — после просмотра обязательно ознакомится с лором мира и персонажей более подробно, ведь это было немалое произведение искусства.       «Эх, вот бы Valve любили Dota 2 так же сильно, как Riot Games любят League of Legends,» — промелькнула у него грустная мысль, пока на экране шла заставка новой серии. Дамир задумался о том, как другие компании подходят к своим продуктам, но быстро отогнал эти мысли.       Он продолжал смотреть эпизод, увлечённо следя за развитием событий, но усталость, которая всё время подкрадывалась, постепенно брала верх. Веки становились всё более тяжёлыми, и он едва ли мог сосредоточиться на происходящем на экране. Сначала это было просто лёгкое покачивание головы, которое он пытался победить, слегка моргая и растягивая шею. Но с каждым кадром это становилось всё труднее.       Неосознанно он начал засыпать на кровати, его тело расслабилось, а дыхание стало ровным и глубоким. Он даже не заметил, как его голова медленно наклонилась вперёд, а глаза всё больше затуманивались. С каждым мигом его мысли становились всё более тяжёлыми, и сцены на экране начинали растворяться в туманной дымке. В какой-то момент он осознал, что больше не может следить за событиями. Вся комната вокруг него затихла, и он совсем не заметил, как в следующий момент просто уснул — телефон глухо выпал из рук, и экран погас.

***

      Пробуждение наступило так же внезапно, как и пришёл сон. Глаза открылись, но реальность вокруг не была такой, какой он её ожидал увидеть. Он не мог сразу понять, где находится. Сомнение — сон ли это или явь — мгновенно охватило его. Это было знакомое ощущение, которое он испытывал не раз, когда, проснувшись, продолжал жить в полумраке сна. Его тело не ощущало привычной опоры, не было ни пола под ногами, ни стен вокруг. Мир казался чуждым, расплывчатым и неуловимым.       Он помнил, как однажды интересовался этим состоянием, когда его просыпания были такими же запутанными. Это называлось гипнагогия — момент, когда сознание ещё не полностью проснулось, и человек находится между сном и реальностью, не в силах понять, где одно заканчивается, а другое начинается. Тот самый момент, когда всё вокруг кажется неправдоподобным и зыбким, как если бы мир сам только что проснулся и был ещё не совсем готов к восприятию.       Он попытался сосредоточиться, но это было сложно. Все его ощущения были искажены, и даже воздух, который он вдыхал, казался другим, тяжёлым и ненастоящим. Он закрыл глаза и попытался заставить себя вспомнить, как оказался здесь, но всё, что ему удалось, это почувствовать абсолютную пустоту вокруг.       «Не понял. Давно у меня не было таких странных снов», — пронеслась мысль в голове.       Он не видел ни своего тела, ни рук, ни ног. Вокруг был сплошной туман и темнота. Он же должен был находиться в своей кровати, так что же произошло? Описать испытываемое им на данной момент чувство можно было лишь одним словом — невесомость. Он парил где-то там, то ли в своём сне, то ли в реальности — понять было сложно.       Он снова закрыл глаза, надеясь, что это всего лишь остаточное ощущение сна, которое исчезнет, как только он соберёт мысли. Но когда открыл их вновь, всё оставалось неизменным — тот же чуждый мир, та же невесомость. Вдруг его внимание привлекла одна деталь. Он почувствовал, как его грудная клетка двигается с каждым вдохом — не вялое дыхание сна, а настоящий, ощутимый процесс. Его тело было здесь, он был здесь. В этом пространстве, которое не походило на мир, что он знал.       Он попробовал пошевелиться, но это движение оказалось не таким, как обычно. Он не касался земли, не ощущал привычной тяжести тела. Он чувствовал, как его мышцы напрягаются, а руки и ноги двигаются, но всё это происходило в пустоте. Он не упал, не столкнулся с чем-то твёрдым, а просто… двигался в воздухе. Лёгкость, которую он ощущал, перестала быть знакомым комфортным чувством. Это было нечто другое — пустота, в которой он был затерян.       Его сердце забилось быстрее, и, несмотря на все странности, он почувствовал, как холодный пот выступает на лбу. Это не могло быть сном — сны не давали таких ощущений. Всё было слишком реальным, чтобы быть вымыслом. Он знал, что это не галлюцинации. Это был не сон. Это было что-то гораздо более пугающее.       Не успела паника охватить его полностью, как перед глазами вдруг возникло небольшое окошко, словно из ниоткуда. Оно появилось неожиданно, как если бы сами его мысли были прерваны чем-то извне.       Текст внутри был чётким, как холодный удар в лицо, и больше не оставил пространства для сомнений.

      «Поздравляем, вы выиграли в межпространственной лотерее путешествий. Ваш новый мир будет подобран согласно памяти вашего мозга.»

      Он застыл. Слова словно прорезали его восприятие, оставив за собой пустоту. Сначала он не мог понять, что это значит. Они были слишком странными, слишком чуждыми для его разума. Межпространственная лотерея? Путешествия? Новый мир? Он пытался вникнуть в смысл, но разум отказывался верить в то, что происходило.       Взгляд остался прикован к экрану, к надписи, которая казалась чем-то невообразимым и нереальным. Мозг с трудом пытался осмыслить происходящее, но вместо этого, в голове нарастала неразбериха. Как это возможно? Почему именно он? Он всегда был обычным студентом, а не кем-то, кто мог бы выиграть в какую-то лотерею, тем более межпространственную.       Паника вернулась, сдавливая грудь, и он пытался найти объяснение, но оно всё время ускользало. Всё это казалось безумием, каким-то кошмаром, который не был похож на его обычные сны. Где он? Что происходит? И что это за система?       Он закрыл глаза, надеясь, что это просто бред, что мир вокруг него снова станет нормальным, но когда открыл их, всё оставалось так же. Это не было сном.       Новое окно появилось перед глазами точно так же, как и первое — внезапно, без предупреждения, и этот новый экран оказался в центре его внимания, словно пространство сжалось вокруг него.

«Память мозга просканирована. Мир подобран. Перенос начнётся через 3... 2... 1...»

      Он не успел даже подумать, как его сознание будто бы пронзила какая-то невидимая сила. Чувство невесомости усилилось, а воздух вокруг стал давящим, как если бы он был втянут в нечто большее, чем просто пространство. Словно сам мир вокруг начал терять очертания, и всё, что оставалось — это ощущение приближающейся неизбежности.       Сердце забилось быстрее, его тело сжалось от напряжения, и инстинктивный страх затмил разум. Он пытался крикнуть, пытался сопротивляться, но его голос исчезал в пустоте, как если бы он не мог выразить ни мысль, ни звук.       В ушах стояла оглушительная тишина, а затем, в полной пустоте, раздался голос. Он был холодным и безэмоциональным, но звучал одновременно механически и живо, словно что-то, что существует вне времени и пространства.

«Добро пожаловать. Надеемся, ваше времяпрепровождение вас удовлетворит.»

      Голос не имел источника, он был просто там, в воздухе, а слова прошли сквозь него, оставив ощущение, что его мыслям не найти пути назад. Внутри не было ни гнева, ни страха, лишь пустое, механическое признание, как будто он не был первым и не будет последним. Как если бы этот момент — его переход, его перемещение — был лишь частью какой-то гораздо более огромной и безличной системы.       Дамир не знал, что думать. Паника оставалась, но её придавила странная тишина, которая, казалось, наступила из-за этих слов. Он попытался сосредоточиться, но только ощутил, как его тело снова начинает терять ориентиры, будто само его сознание втягивает в нечто более значительное, чем он мог себе представить.       Его продолжало затягивать внутрь чего-то неизвестного, и с каждым мгновением ощущения становились всё более размытыми, всё более далёкими. Даже зияющая пустота вокруг него начала терять свои очертания, превращаясь в неясные формы и странные световые вспышки. Его сознание было охвачено чувством невесомости и пустоты, и, несмотря на все попытки удержаться, всё сжималось, исчезало, как если бы его вытягивали в какой-то новый, невообразимый мир.       И вот, в последний момент, когда его разум уже не мог воспринимать ничего из того, что происходило вокруг, когда мысль больше не могла удержать реальность, сознание просто исчезло. Его поглотило пустое пространство, оставив за собой лишь темноту и абсолютную тишину.