Мандаринки

Солнце уже давно село, поэтому путь освещали только луна, ведь фонари давно кончились на пути. Было холодно. Хорошо, что у Футы с собой куртка, а у Микото – пальто. Но разговаривать всё-таки надо. И чтобы неловкая тишина не стояла на пути, они вдвоём начали искать тему. – Ну, и долго идти-то ещё? – Скоро уже будем на месте, поворачиваем ведь. – Ну наконец-то. Блядь... Холодно-то как!... Что, вообще не замечаешь? – Ну, мне не особо холодно... Ветра же нет... Ещё пара минут ушла на молчаливую прогулку, но они всё-таки пришли к полю с водокачкой. Фута сел на траву, которая была немного мокрой от ночной росы, положив локти на колени и грустно уставился на водокачку, что была почти во мраке. Темнота была не совсем ужасной и давала рассмотреть это место полностью. И, тем не менее, оно всё так же казалось слегка пугающим... Кажется, раньше водокачка была больше... Или со временем это просто Фута вырос? Хотя нет... Видно, что её сильно потрепала жизнь – по краям точно был проход, железные прутья остались, но они уже ничего не держат. Всё это – просто древняя и разрушенная железка, которая, удивление, ещё стоит, хотя и держится на честном слове. Да и от старости пошли ржавые пятна и стали ещё чётче выделяться в темноте. - Чего ты на траву-то сел? Она мокрая, давай наверх заберёмся. - Чё?... А так можно?... - Конечно можно, мы же не дети уже... Я, когда сюда прихожу всегда, наверх взбираюсь, там даже прилечь можно! Парень подошёл к водокачке и схватился за железную лестницу. Вскоре, он уже оказался наверху. Теперь он смотрел сверху-вниз на Футу, ожидая того, что он тоже полезет за ним. Здесь не то чтобы было высоко, но всё равно была приличная высота. Фута, конечно, не из пугливых, но безопасность и подобная шняга?... Да к черту всё это, они бунтари. Фута, отряхнувшись, аккуратно брался за твердые железные ступени лестницы. Она оказалась не такой-то и хлипкой, как казалось изначально, и взобраться вполне возможно. Шаг за шагом, Фута же конечно продолжил, и под конец, Микото подхватил его за руку и улыбнулся, желая "помочь". Рука приятно потеплела. Фута и не помнит, когда его в последний раз держали за руку. Это странно, но не противно, а вовсе наоборот. Микото ведь потенциальный будущий друг. Такие ощущения точно не нужные. Усевшись сбоку от Каяно, Фута руками вцепился в решётку, на которой сидел. Одежда от этой приставучей ржавчины определённо не будет отстирываться, но плевать – сейчас стоит, и одеждой пожертвовать, да бы поговорить. Хоть разговор и не вяжет, но это не проблема. Небо кажется приятным, Фута ведь и никогда не обращал на него внимание: "Небо, как небо". Но, всё же не страшно почти, хоть человек под боком вряд ли защитит его от гопников (но, может, отвлечёт). Задумчивость Футы быстро оборвалась когда Микото протянул ему что-то из своей сумки. Ну, Фута, конечно же, радушно принял. Оранжевенький, кругленький, милый мандаринчик. Кажется, Фута в последний раз их ел на прошлый новый год. – Спасибо. – Пожалуйста. Вряд ли там внутри отрава, так что Каджияма, не задумываясь, стал его очищать, складывая кожуру сбоку от себя. Прекрасно – кожурка-то оверсайз! Да ещё и мандарин мягкий. Секунда, две, и первая долька оказывается во рту. Фрукт ещё и вкусный, не кислый, не сладкий, не гнилой, а просто идеальный. Теперь у Футы в планах есть мандарины только с рук Микото – не может ведь произойти так, что настолько вкусные ещё попадаться будут. Минуты не прошло, как Фута с заметной улыбкой умял весь мандарин. От парня сейчас прямо-таки удовольствием разило. Вкусная мандаринка лучше любого хентая, теперь рыжий понимает это точно. Микото, чуть ли не смеясь, смотрел за Каджиямой, параллельно сам по себе заглатывая дольки мандарина, который успел очистить. Фута сейчас казался таким обычным и что-ли... Не описать. Просто доброе лицо у Футы – редкость, а сейчас может как волк завыть от радости, что удосужился такой чести, пока Фута будет выть от того, какая мандаринка была вкусная. – Хочешь ещё? – Глупый вопрос. Каяно заметнее заулыбался и чуть отодвинулся, достав из сумки пакет с мандаринами, положив его между парнями. Как Микото так спокойно жил, зная, что в сумке у него мандарины? Фута ведь раньше не то чтобы их любил, но сейчас они кажутся чем-то божественным. Скорее всего, дело в душевном комфорте, хотя не точно. Может, Каджияма по мандаринам просто соскучился? Или просто внезапная любовь в какой-то еде проявилась с возрастом. Как те же самые оливки, к примеру, от которых дети нос воротят, а старики уплетают за обе щёки. Фута их, к слову, так и не полюбил. Прошло некоторое время. Ребята просто болтали о том, о сём и ели те же мандарины. Сейчас Фута послушал истории о том, как Микото с сестрой здесь когда-то были и потом их за это ругали. Каджияму и его сестру ведь тоже, не стыдясь, материл отец, когда те не слушались и уходили куда нельзя. Хотя воспоминания хорошие, ведь рядом была она. Та, другая она. Фута, положив в рот последнюю дольку, потянулся к телефону в кармане и непонятно зачем разблокировав, глянул на время – 2:42. Надо бы домой пиздовать, а то глаза и правда закрываются... – Ну, сколько там? – Без восемнадцати три. – А это сколько? – Ты тупой? – Каджияма, чуть недоумевая, глянул на жертву аборта слева от себя, желая внезапно провести урок математики для отсталого, но тут сам вспомнил, что кроме эбонитовой палочки нихуя не помнит... Хотя она вроде на физике была?... Или на химии... Ладно, похуй... – Ну не ругайся я просто путаюсь... хех... – несколько пристыженно ответил Каяно, отводя взгляд и засматриваясь в бок на траву, которую было ещё лучше видно свысока. Луна стала светлой и освещала всё достаточно хорошо, да и глаза к темноте более-менее привыкли. – 2:42. – Спасибо! Ох, а это поздно... – Да, давай домой пиздовать. – Тебя проводить? –Это НЕ гейское свидание. – Я волнуюсь, что тебе страшно будет одному в темноте! – Я не!... Я?... Темноты бояться? Пффф... Не смеши! Чтоб я чего-то боялся? Ха-ха! – Уверен? – нет.нойдём.со.мной. – Ладненько! Вот и договорились. Фута так и не понимает, какой смысл и так уставшему Микото провожать его. Им совсем не по одному пути, а ведь от водокачки до дома Каяно совсем немного... Откинув мысли Каджияма продолжал о чем-то говорить с парнем, так потом и узнал, что отпуск-то кончается и Микото уедет уже через два дня. Ну и хорошо – некому с Махиру будет на всю хату визжать. Не ясно, какие они там дорамы смотрели, но крики и визги, которые быстро сменялись плачем, а то и смехом Фута так просто не простит. Пятиэтажка, "Пятёрочка", "Магнит" и банк... А вот и дом. Привычный, но в темноте. Было бы как-то не культурно, если бы Фута так Микото отпустил, да? Чисто логически, если Микото останется на ночь, но будет спать на полу (коврик жалко), то это не будет по-гейски? Ну, друзья ведь остаются друг у друга, да?... – Останешься? – Если без намеков, то могу. – Я тебе по ебалу щас настучу... – Потому что отпускать не хочешь? – Потому что ты ебанутый... Друзья ведь друг у друга могут оставаться, да? – закатил глаза Фута, уже пожалев о предложении... Он ведь реально ничего такого не имел ввиду! – Ну ладно, так и быть... – будто бы делая одолжение, сказал Каяно, разводя руки в стороны: "А что я?". Фута и правда сотню раз пожалел. Хотя нет, даже миллион. Микото прямо издевается на самолюбием Футы, улыбаясь и сидя на кровати рыжего, пока последний сидел на своем шедевро-геймерском кресле, выбирая из варианта спать на стуле или кинуть Микото с его манатками в виде сумки в окно. – Ложись. – сказал Каяно, похлопав рядом с собой ладошкой по кровати. – Надеюсь, в гроб? – Там не уютно, сыро и холодно. – Как будто сам в него лез... – Чшш... – ...Я тебя боюсь. – Ты же сказал, что ничего не боишься? – Только тебя, гея, боюсь. – Да ладно, хватит, я серьезно! Я тебя трогать вообще не буду! Твоя же кровать... Кстати, мягкая. Укладывайся давай. Не то чтобы Футе хотелось.. Нет, совсем нет, но он всё-таки жалеет бедного несчастного Каяно, позволяя насладиться сном рядом... Но не трогать – это по гейски!. Хотя, кому Фута будет врать, он уже сам, как гей, после такой прогулки. Кровать вообще не очень просторная, не двухместная, а скорее чуть больше, чем на одного. Ну ладно, наверное, хватит. Скинув кофт у и оставшись в футболке, Фута лег с другой стороны от Микото который ещё сидел но сразу улыбнулся изображая из себя няшку и лег со своей стороны. Оба смотрели друг на друга так пристально, что было даже странно. Хотя, Микото делает это по приколу, чтобы поиздеваться, а Фута потому что его дебик–Микото бесит. (Блять я какую-то хуйню пишу) (Сама удивляюсь) – Сука, отвернись... – А что я? Фута закатил глаза и подождал пару секунд, ожидая что тот всё-таки отвернется, но Каджияме самому пришлось взглядом уткнуться в стену, не желая поворачиваться. – Ээ... А обниматься будем? – Нет, Микото, мы не геи. –Нет? – Нет. Дальше было лишь молчание. Фута уже почти сопел , закрыв глаза и даже кажется забыл о существовании Микото под боком, но вернулся в реальность, ощущая на плече руку. Просто рука. Не объятия. Ну и похуй... Всё равно сил не осталось.