Просто будь рядом

Величественный зал суда давит сейчас со всех сторон, или это цепи, которыми Столаса сейчас пригвоздили к полу? Принц Гоэтии уже не разбирается. Его взгляд прикован к Блитцу, стоящему на коленях перед плахой. Сатана грозно возвышается над ними. Вся знать окидывает их презрительными взглядами.        — Невзирая на все твои доводы, принц Столас, вины этого беса ничто не отменяет. Он всё же незаконно проникал на Землю с помощью твоего Гримуара. — Сатана встаёт, выпуская дым из своих ноздрей. — Столас из Арс Гоэтии, так, как ты признал свою вину, наказание не минует и тебя. За свою связь с бесом ты лишишься своих сил, поместья и титула на сто лет! Столаса мгновенно окутывает магия, которая в одну секунду пронзила его тело болью, высасывая все силы. Когда процедура закончилась и обессиленный Столас упал на пол, он с усилием поднял взгляд на Сатану и по его взгляду понял, что это не всё его наказание. И он не ошибся…       — Кроме того… — Сатана на миг останавливается, что-то обдумывая, а затем продолжает, — так, как этот бес, судя по всему, очень тебе дорог, узри же его смерть воочию, осознай все последствия своего халатного отношения к могущественному артефакту, вверенному тебе! Приговор для Блитцо Баксо остаётся неизменным! Громогласный голос Сатаны разносится по залу суда. От его последних слов сердце Столаса начинает бешено колотиться. Слёзы застилают все его четыре глаза, когда он с отчаянием бросается вперёд, но его останавливают цепи.        — Нет! — Столас бросает беспомощный взгляд на всех присутствующих, поймав торжествующий взгляд Андреальфуса, сочувствующие взгляды Вассаго, Асмодея и Бельзевул, влажные взгляды всей команды Блитца и равнодушные взгляды всех остальных. Голову Блитца насильно укладывают обратно на плаху.        — Нет! — Столас снова предпринимает тщетную попытку вырваться из цепей. Страх растёт с каждой секундой. — Пожалуйста, — тихо шепчет он. Блитц бросает печальный взгляд на возлюбленного.        — Прости меня за всё, Столас, — говорит он, пока его глаза наполняются слезами. Топор палача поднимается над головой беса, а Столас готовый уже откровенно взвыть от своей беспомощности, от того, что он не в состоянии помочь своему бесёнку.        — Я люблю тебя, — успевает проговорить Блитц, прежде, чем неумолимое оружие палача со свистом опускается.        — Нет! — уже истошный вопль срывается с губ Столаса, и он смешивается с криками Мокси, Милли и Луны. Голова отлетает в сторону, а уже лишённое жизни тело тяжело падает с плахи, окрашивая пол в чёрный цвет, пока Столасу кажется, что его жизнь тоже только что оборвалась вместе с жизнью первой и единственной любви. Он не смог его спасти, не смог защитить… Полный отчаяния и горя крик срывается с горла лишённого абсолютно всего принца Гоэтии, пока остатки его рассудка тонут в волне боли. Все лица уже перестают существовать, превращаясь в одну сплошную массу, которой наплевать на его утрату. Спазми со всей силой сдавливают его горло, но у Столаса всё равно хватает сил на то, чтобы разразиться новой порцией истошного, горестного крика… : ***        — Нет! — Столас срывается в холодном поту, тяжело дыша и дрожа всем телом. Сердце колотилось так сильно, что в груди чувствовалась неприятная, ноющая боль. Он заметался по маленькому дивану, ещё толком не осознавая, где находится.        — Блитц… — лихорадочно шепчет он, в отчаянном жесте трогая пространство вокруг себя в поисках бесёнка, не в состоянии сделать что либо ещё, — Блитци! Зов тихий, еле слышный, но он всё же находит свой ответ. Его ладонь мягко сжимают чужие пальцы, а затем Столас вообще оказывается в тёплых объятиях.        — Т-ш-ш-ш, — ласково говорит Блитц, поглаживая Столаса по спине, — всё хорошо, птенчик, я рядом. Столас всё ещё не может восстановить своё дыхание и остановить слёзы, которые текут у него по щекам.        — Что бы тебе не приснилось, это всего лишь кошмарный сон, — приговаривает Блитц, продолжая перебирать совиные перья, — ну же, дыши со мной. Ощущение пальцев любимого на перьях, его тепло и голос постепенно возвращают Столаса в реальность, и он начинает дышать вместе с Блитцом. Дрожь постепенно утихает, сердцебиение приходит в норму, ледяные мурашки ужаса пропадают, и бывший принц облегчённо вздыхает, осознавая, что Блитц действительно здесь — живой и невредимый. Но это обрушивает на него новый шквал эмоций от новой реальности, где его лишили всего, где он потерял связь со своей дочерью на целых сто лет, где он стал никем… Новая волна рыданий накрывает его, и Блитц терпеливо прижимает его крепче к себе, получая в ответ такие же объятия. Когда Столас немного успокаивается, Блитц мягко отстраняется, целуя Столаса в щёку и нежно утирая его слёзы.        — Может принести тебе воды? — спрашивает Блитц, на что Столас только цепляется за него крепче, не желая отпускать, — я сейчас вернусь, я ненадолго, буду всего лишь в паре шагов от тебя, от воды тебе полегчает. Столас секунду колеблется, а затем с неохотой отпускает Блитца. Бес не врёт, он действительно быстро наливает в стакан воды и возвращается обратно, протягивая его Столасу, который жадно его осушает, ведь жажда всё же даёт о себе знать. После стакана воды Столасу действительно стало немного легче. Блитц тихо сидит рядом, не зная, чем ещё можно ему помочь. Немножко помявшись, бес в неловкости говорит:        — Я понимаю, что вопрос до невозможности тупой, но… — Блитц секунду молчит, но затем всё же спрашивает, — как ты? Столас одаривает его усталым взглядом, а затем вздыхает.        — А ты как думаешь, Блитц? — спустя секунду всё же отзывается он, проведя рукой по своим перьям на голове. Блитц пристыженно опускает взгляд, теребя в руках свой хвост.        — Да уж, у нас всех сегодня пиздецки хуёвый день, — Блитц чувствует, как его всё больше захватывает чувство вины, потому что во всём, что сегодня происходит со Столасом виноват в большей степени именно он. С секунду они оба молчат, слушая тиканье настенных часов, пока Блитц не решается всё же прервать тишину.        — Столас, мне очень жаль, что всё так получилось, я принёс так много дерьма в твою жизнь, и сейчас из-за меня ты пострадал и даже мог погибнуть. Я всегда себя вёл с тобой, как последний мудак, а ты спас меня невзирая ни на что, хоть я нихуя этого не достоин…        — Нет, ты всё же идиот, — твёрдый голос Столаса внезапно прерывает сумбурные душеизлияния Блитца.        — Прости? — озадаченно хлопает глазами Блитц, встретившись с сердитым взглядом бывшего принца. Столас сжимает в руках края рубашки Блитца и за грудки притягивает его к себе, со злостью смотря ему в глаза.        — Думаешь, твоё самобичевание мне сейчас поможет? — сердито шипит Столас, — мне и так сейчас паршиво, ведь я потерял всё. Всё! Понимаешь? Но… Столас на миг останавливается, а затем продолжает:        — Это мой выбор, слышишь?! Мой! Я разрешил тебе использовать Гримуар! Я начал нашу полнолунную сделку! И именно мне, слышишь?! Мне расплачиваться за это! Да! Мы во многом виноваты друг перед другом, но я с уверенностью могу сказать, что если бы можно было всё вернуть назад к суду, я сделал бы это снова, снова, снова и снова. Знаешь, почему? Блитц отвечает лишь вопросительным взглядом.        — Потому что если бы я тогда не успел, я бы совершенно точно бы умер в ту же секунду, — на выдохе отвечает Столас дрожащим голосом, — одна даже мысль о другом исходе рвёт моё сердце на части, потому что я не хочу терять тебя! Я не мог поступить иначе! Ты дорог мне, понимаешь?        — Теперь я это понимаю, — отвечает Блитц, и подумав секунду, с уверенностью добавляет, — и принимаю. Но…        — Никаких «но»! — обрывает его Столас, — я больше никогда не хочу слышать того, как ты поливаешь себя плохими словами! Я не для этого тебя спасал! Я вижу, какой ты на самом деле в глубине души. Там на суде ты искренне переживал за меня, и сейчас ты не отвернулся от меня и от всей души заботишься. И я не жалею о том, что спас тебя, хорошенько это усвой и запомни. Блитц смотрит на Столаса со всей нежностью, на которую он способен.        — Я тебе верю, — отвечает он, — но мне действительно жаль от того, что я не могу толком ничего сделать, чтобы облегчить то, что случилось, хотя мне очень хочется что-то сделать для тебя. Столас с мягкой улыбкой заключает лицо Блитца в свои ладони.        — Ты уже это делаешь, дорогой, — отвечает он, а затем нежно целует своего такого вредного, порой злого, но всё же любимого бесёнка, который с удовольствием отвечает на этот поцелуй. Они крепко прижимаются друг к другу, будто цепляясь за последнюю надежду, хотя, по сути оно так и есть: они друг для друга последняя надежда на счастье в этом Аду. Поцелуй опьяняет, и Блитц всё ярче понимает, насколько он по этому скучал. Он крепче прижимает Столаса к себе, зарываясь пальцами в перья на совином затылке. Блитц клянётся, что больше никогда не совершит ошибку и не оттолкнёт того, кто искренне его любит. И которого сам безумно любит в ответ. Блитцу хотелось обнять Столаса, никогда не отпускать его от себя, и любить-любить-любить-любить его всё это время, что у них двоих осталось прожить, ведь, как оказалось, это самое время у них могут очень легко отобрать. И с Блитцом это происходило впервые за всю его жизнь. Когда они отстраняются друг от друга, Столас говорит:        — Просто продолжай быть рядом, этого будет достаточно. Блитц мягко улыбается Столасу в ответ.        — Всегда, — просто отвечает бес, прежде, чем они снова сливаются в поцелуе… Остаток ночи они провели в объятиях друг друга, наслаждаясь тем, что у них есть такая возможность. Ночь после изгнания показала Столасу, что для него всё же не всё потеряно, а Блитцу она показала понимание того, насколько дороги минуты, проведённые рядом со Столасом. И что теперь более всего на свете ему хочется быть рядом с ним. Всегда…