Фрагмент из жизни Сансиро

Бедный нем язык, а по жилам тонкий Знойным холодком пробегает пламень; Гул в ушах, темнеют, потухли очи, Ноги не держат. Сафо "Stray sheep" - повторял Сансиро. - Заблудшие, заблудшие овцы... Она снова над мной насмехается. Или просто равнодушна ко мне. Или... Сансиро было трудно понять, что она чувствует к нему на самом деле. В голове его перемешалось все события, произошедшие за последние дни. Живя в Кумамото он даже не подозревал, что в душе человека могут расцветать столь сильные чувства. Вся его жизнь до поступления в Токийский Университет казалась тусклой, далекой, будто бы беспробудным сном. Лишь письма матери напоминали ему, что там, в деревне до сих пор возможна подобная жизнь. Иногда душу Сансиро охватывала странная меланхолия и тоска по малой родине. И вот ему уже не хотелось знать ни Хироты-сэнсэя, ни Нономиты-сана, ни Ёдзиро, ни Ёсико и даже ни Минэко... Лекция закончилась, и ученики стали собираться и быстро покидать помещение. Сансиро чувствовал лёгкое недомогание, и с каждым шагом он ощущал себя всё хуже и хуже. После лекций у него не было никаких планов, кроме как заснуть. Он желал похоронить чувства, которые овладели его сердцем. Те чувства, которые вывели душу Сансиро из оцепенения. Новость о замужестве Минэко разбила его. Им оволадело странное смутное чувство, которое никак нельзя выразить, и Сансиро приходилось ходить с ним, как с тяжким грузом от которого невозможно избавиться. Впрочем, именно такая немота являлась самой сутью его существования... Проходя мимо одного из зданий университета, он увидел Минэко, стоявшую под буком, как при первой их встрече. Она первая окликнула его и Сансиро направился к ней. -Вы выглядите совсем нездоровым, - проговорила она. -Да... Немного болею, - тихо ответил Сансиро. - А вы правда женитесь? -Да, - ответила Минэко ничуть не удивлённая тем, что Сансиро знает. Лишь странно сузила глаза, будто бы он стал для нее чуждым. - видимо вам Ёдзиро сообщил. Завтра мы уезжаем. -Куда же? - чуть ли не выкрикнул Сансиро. -В Лондон. Потом Париж, Мюнхен, Амстердам... Моему мужу захотелось посмотреть Европу. Не знаю, вернемся ли мы снова в Токио. -Но... Я... - мямлил Сансиро пытаясь выразить всё, что чувствует, но им овладела какая-то немота и выходили лишь отрывистые звуки. -Огава-кун, вы так до сих пор и не ответили на мою открытку. Помните, stray sheep? -Да, да, конечно, - говорил он запинаясь. - Гм. В таком случае я отвечу сейчас. Вы ведь... знаете, что я вас... -Знаю, - ответила она. В взгляде её прослеживалась грусть, но выражение лица осталось прежним. - Куда лучше, чем вы знаю. -А... тогда: "Так вы невеста? - молвил я с поклоном. - Желаю вам успеха в новой роли". -Но сердце сжалось у меня до боли, - неожиданно для Сансиро продолжила Минэко. - Хоть равнодушным говорил я тоном. -Откуда... -Внезапно слёзы хлынули ручьями, из милых глаз, опущенных в печали, - был нежный образ унесен слезами... Немного помолчав она продолжила -Я даже не подозревала, что вы любите немецкую поэзию. Романтизм, юноша тайно изнывающей о своей любимой. Это всё так не похоже на вас, Огава-кун. -Неужели... -Прощайте. Мне давно пора возвращаться. Она медленно направилась в сторону закатного солнца и не обернулась. Было в этой походке, что-то прекрасное, легко, но причиняющее непереносимую боль. Сансиро вернулся домой, поел, лег спать, и долго не мог уснуть. Лишь с первыми лучами он наконец-то задремал. В душе его не было ни бури, ни волнения, только непонятная, смутная боль м равнодушие. "Так всю свою жизнь мы проживем безучастными и не принесшими ничего, пустышками", - часто вспоминал он эти вычитанные, где-то слова. Так и прошла его жизнь: в вечных сомнениях, в тупой немоте и абсолютной праздности... Может, когда-нибудь он и выберется из плена собственного равнодушия, но кто знает, когда...