Путь в Сказку

Что есть Крепость Бесконечности? Это в первую очередь Магия крови, которая используется по усмотрению владельца. Дальше, это пространство со своими законами. И только в последнюю очередь это пристанище для демонов. Если говорить просто, то Крепость Бесконечности — это место, где законы физики подчиняются воле одного существа. Это достаточно просто проявляется на практике: Во-первых, пространство — не статично, а пластично. Это было выявлено, пока Ира по этой крепости, собственно, гуляла и осматривалась. В нашем мире пространство — это трёхмерная система координат (длина, ширина, высота), по которой мы движемся. В Крепости Бесконечности пространство — это скорее глина в руках скульптора. Накиме (или Мудзан) может по своему желанию менять архитектуру крепости. Стены, полы, потолки, лестницы — всё это движется, вращается и перестраивается в реальном времени. Комнаты могут соединяться, разделяться или вовсе исчезать. Это не строительство, а именно искривление самого пространства. Из-за этого парадокса Крепость и кажется бесконечной, потому что её геометрия неевклидова. Это значит, что привычные нам правила (например, что кратчайший путь между двумя точками — прямая) здесь не работают. Можно бежать по коридору и оказаться там же, откуда начал, или упасть с потолка на пол, который секунду назад был стеной. Или же сломать стену и оказаться вместо соседней комнаты в той же самой комнате. Во-вторых, гравитация — это просто опция. Главная «фишка» крепости, которая ломает мозг, — это манипуляция гравитацией. В любой момент пол может стать потолком, а стена — полом. Ира постоянно падала в самых разных направлениях, пытаясь понять местную логику, ловя чуть ли не каждую ступеньку, которая могла взяться откуда угодно. Для обитателей крепости это привычно, но для охотницы это создало колоссальные проблемы. Ей приходилось постоянно адаптироваться к меняющемуся вектору притяжения, что сбивает с толку вестибулярный аппарат и мешает использовать техники дыхания хотя бы для группировки, ни то что уклонения и атаки импульсивных демонов. Если честно, то Ада успела даже позавидовать. Демоны, такие как Аказа или Доума, то есть высшие луны, могут спокойно сражаться на стенах или потолках, будто это обычная земля. Для них гравитация — лишь направление, которое указывает им Накиме, по такой простой причине, что у них вестибулярный аппарат под воздействием регенерации тут же лечиться. И тем самым они не теряются в пространстве! И, что самое важное, не теряют при этом импульсы и силу физики! В нашем мире действуют законы сохранения энергии и импульса. В Крепости Бесконечности они тоже искажены. Например, Накиме может мгновенно перемещать кого угодно из одной точки крепости в другую (Гера: Офигела, когда узнала). Это не просто быстрое движение, а именно телепортация — исчезновение в одном месте и появление в другом. Это нарушает базовые принципы физики, так как объект не проходит путь между точками. Архитектура крепости появляется и исчезает по щелчку пальцев (или по звуку бивы). Это похоже на создание материи из пустоты, что является фундаментальным нарушением законов сохранения. Единственное научное объяснение тому, что происходит в этих стенах: магия крови имеет свойство энергии, а энергия сама устанавливает законы мировоздания. Крепость Бесконечности — это не физическое строение из дерева и камня. Это проявление Техники Демонической Крови Накиме, её внутренний мир, которому она дала физическую форму. Она не строит и не двигает объекты — она силой своей воли переписывает правила реальности в пределах своего карманного измерения. Представьте, что вы играете в компьютерную игру, и у вас есть доступ к консоли разработчика. Вы можете одной командой: Изменить карту (/map change). Отключить гравитацию (/gravity 0). Телепортировать персонажа (/tp player x y z). Крепость Бесконечности — это такое же "карманное измерение", созданное и контролируемое Накиме (Ада: Мы её теперь упоминаем чаще чем Доуму), где она является абсолютным "администратором" реальности. Её Техника Демонической Крови позволяет ей манипулировать не только материей, но и самим пространством-временем в пределах своего творения. Ира старалась оценивать ситуацию здраво. Ведь, как она помнила, это место демоны скорее всего возьмут как финальную точку боя. Для демонов, особенно для Высших Лун, Крепость Бесконечности — это идеальное поле боя. Они привыкли к её искажённым законам, могут использовать их в своих целях, но для охотников на демонов это может статт настоящим испытанием. Каждый шаг, каждое движение потребует колоссальных усилий и концентрации, чтобы не потерять ориентацию и не стать лёгкой добычей. Невозможность предсказать, что произойдёт в следующий момент, постоянное ощущение потери контроля — всё это окажет огромное психологическое давление на охотников. Тогда это будет не просто физическая битва, но и битва с собственным разумом, с ощущением беспомощности перед силой, которая ломает самые фундаментальные законы бытия. Так же Крепость Бесконечности — это зримое воплощение абсолютной власти демонов, их способности искажать реальность и подчинять её своей воле. Это будто напоминание о том, насколько ничтожны люди перед лицом таких существ, и как много усилий и жертв требуется, чтобы бросить им вызов. Из этого тут же следует вывод, причем не самый утешительный для Иры, как для Столпа Сказки. Для обычного человека, чье тело привыкло к стабильной гравитации и предсказуемым траекториям, Крепость Бесконечности – это настоящий кошмар. Вестибулярный аппарат, отвечающий за чувство равновесия и пространственную ориентацию, постоянно подвергается стрессу. Стены, которые внезапно меняют свое положение, полы, которые превращаются в потолки, и коридоры, которые изгибаются под немыслимыми углами – все это вызывает сильнейшую дезориентацию. Мозг получает противоречивые сигналы от глаз и вестибулярного аппарата, что приводит к головокружению, тошноте и даже укачиванию, похожему на морскую болезнь, но в гораздо более экстремальной форме. В некоторых зонах Крепости гравитация может меняться, становясь слабее, сильнее или даже направленной вбок. Это заставляет вестибулярный аппарат работать на пределе, пытаясь компенсировать эти изменения. Люди могут чувствовать себя так, будто их тянет в разные стороны, или же испытывать ощущение падения, даже когда стоят на месте. (Ада: Или же просто, две сильные противоположные гравитации запустить и ждать, пока человека разорвет на две части.) (Гера: Успокойся!). Постоянные визуальные искажения, мерцание и иллюзии, создаваемые магией Крепости, дополнительно нагружают вестибулярный аппарат. Глаза пытаются уловить стабильные ориентиры, но их постоянно обманывают, что усиливает чувство дезориентации. Но те люди, которые проводят в Крепости достаточно долго, могут развить некоторую степень адаптации. Их вестибулярный аппарат становится более устойчивым к искажениям, и они учатся полагаться на другие чувства, такие как осязание и слух, для ориентации. Прямо как Ира, которая пыталась понять, как резко с хоть бы на руках начать ходить по потолку, пыталась не блевануть, когда собственный организм сходит с ума. А ещё думала, где применить полученные знания, какую книгу написать... "А давайте полетаем?" - предложила Гера. "Что?" - не поняла сразу Ира. "Ужасная идея." - фыркнула Ада. "Мы ходить не можем, а ты предлагаешь нам летать?" - спросила Анти. "Ну сами подумайте, тут гравитация меньше, тем самым легче полет и управление!" - не унималась Героин. "А ещё нестабильные углы наклона, которые способствуют тому, что мы расшибемся!" - контратаковала Ада. "Ребят, вы сейчас рассоритесь, а нам этого не надо. Давайте отложим вопрос полета." - попросила Ира. "Так и быть..." - вздохнула Ад. "Но мы к этому вернёмся!" - возмутилась Героиня.

***

Ирина Борисовна нашла какие-то черные корни в полу. Пошла по следу. Эпицентр этих самых корней нашелся спустя десять минут брожения охотницы по территории. И этим самым эпицентром оказалась черноволосая, бледная девушка в традиционных японских одеждах с закрытыми челкой глазами и бивой в руках. - Ого... - Гера пошла ближе. Посмотрела на демонессу. А у той напряглись рука. - Что это за инструмент? Ни разу не видела. - Героин села на пол. Это безопасная зона. Личное пространство этой темноволосой просто зашкаливает: 30 метров. И через эту невидимую черту нельзя переходить. И тем не менее Ирина эту черту перешла. От чего нервозность Накиме буквально чувствовалась тяжелым напряжением в воздухе. Девушка находилась на 25 метрах от демона. Зона, когда нужно приготовиться к атаке... - Ох, так ты не из разговорчивых... Значит, ты общаешься на языке музыки... Хм... О, можешь призвать пианино? Я его любила, в отличие от скрипки... Ответом охотнице стал удар по струнам бивы, что переместил ее за линию тридцати метров, а следом еще один удар перенесший ей ранее запрашиваемый инструмент. - Спасибо! - она пошла за стул рядом. "Оооох.... Чёртово пианино..." - вздохнула Ада. "От классики болит мозг..." - вздохнула Гера. "Дай мне..." - взяла пульт Анти. Глаза стали пусты. Анти села ровно за стул и начала изучать. Втянула когти, сложила руки так, будто держит яблоко. Вздохнула. Она не знала, какую мелодию играть... Но... Нужна спокойная... - Моцарт. - решила Анти и положила пальцы на клавиши. Как ощущается "Маленькая ночная серенада" Моцарта: Путешествие в мир света и гармонии "Маленькая ночная серенада" Моцарта – это не просто музыка, это целое переживание, которое проникает в самые глубины души, оставляя после себя ощущение легкости, радости и умиротворения. Она помогает редставить себе теплый летний вечер, когда воздух наполнен ароматами цветов, а небо усыпано звездами. Именно такое ощущение дарит нам эта мелодия. С первых же нот вас окутывает нежная, игривая мелодия. Она словно легкий ветерок, который ласково касается вашей кожи. Первая часть, Allegro, – это настоящий праздник жизни. Она полна энергии, жизнерадостности и оптимизма. Все вокруг чувствует, как внутри пробуждается радость, хочется улыбаться и двигаться в такт этой прекрасной музыке. Это как оказаться на балу, где все вокруг танцуют, смеются и наслаждаются моментом. Затем наступает вторая часть, Романс. Здесь музыка становится более задумчивой и лиричной. Мелодия плавно перетекает, словно река, несущая свои воды к морю. Она вызывает легкую грусть, но грусть светлую, наполненную воспоминаниями о прекрасных моментах. Это как будто сидеть у окна, наблюдая за падающими звездами, и размышлять о жизни, о любви, о вечном. Третья часть, Менуэт, возвращает к игривому настроению, но уже с большей утонченностью. Это как танец, вальс с прекрасной незнакомкой, чувствуя ее прикосновение и очарование. А завершающая часть, Рондо, – это настоящий фейерверк эмоций. Она полна энергии, драйва и радости. Можно понять, как музыка поднимает в воздух всех, кто слышит ее, заставляя забыть обо всех заботах и просто наслаждаться моментом. Слушая игру охотницы Демоница пережила целую бурю всевозможных эмоций. На столько прекрасного исполнения и мелодии до этого ей не доводилось слышать. А потому игра девушки тронула Накиме до глубины души. Анти выдохнула, как только закончила... - Знаешь... - она посмотрела на Накиме. - Меня не спрашивали, хочу ли я играть или нет. Однако... Клавиши могут появиться в любом произведении. Только когда я стала старше, я поняла их универсальность. А теперь... - она встала. - Я хочу услышать, как играешь ты. Да, Ира опять ввязалась в битву. Но теперь это музыкальная битва. Это битва Анти и Накиме. И никто не имеет право её прерывать. Бива это не гитара, хоть многие из и сравнивают. В отличие от гитары, Бива издает особенно высокие лады, которые заставляют оборачиваться. Всего струны четыре. Они не натянуты так, будто сейчас порваться. К ним, наоборот, мягко отнеслись, от чего все струны звенят, когда их заставляют петь. И эти струны никак нельзя натянуть: вся игра зависит только от силы нажатия грифом Игра начинается просто с удара о струны. А играющая говорит лишь одно слово. - Каванакаджима. То, что начала играть демонесса... Это не просто музыка. Это погружение в историю, в самую гущу сражения. С первых же ударов плектра по струнам создаеться чувство, как оживает поле битвы. Звук бивы – он грубый, резкий, иногда даже пронзительный. Он напоминает лязг мечей, звон доспехов, крики воинов. Когда мастер, мастерица играет, кажется, что струны не просто вибрируют, а сами становятся клинками. Быстрые, стремительные пассажи – это атака конницы, стремительный натиск. Медленные, тягучие ноты – это напряжение перед боем, ожидание, страх, который сковывает сердце. Анти слышит не только звуки оружия. Бива передает и топот копыт, и свист стрел, и даже отчаяние павших. Накиме, играя, словно рисует картину: вот два великих полководца, Кацуёри и Синген, сходятся в поединке. Каждый удар, каждая нота – это их ярость, их решимость, их судьба. Анти героиня ощущает смесь восторга и напряжения. Она чувствует себя зрителем, но в то же время – участником событий. Звук инструмента проникает в самую душу, заставляя сердце биться в унисон с ритмом битвы. Это мощно, это драматично, это незабываемо. Это не та музыка, которую слушают фоном. Это музыка, которая требует полного внимания, погружения. Это путешествие во времени, где прошлое оживает благодаря силе дерева, струн и таланта мастера. Каванакаджима на биве – это не просто исполнение, это переживание. Однако настоящее искусство начинается там, где заканчивается другое. Важно правильно подобрать следующую мелодию. А так как сейчас была битва в исполнении Накиме, то время послебитвенной тишины и покоя. - Восьмая Соната Лодовико Джустини: Эхо Утраченного Мира. - сказала Анти, не желая принимать поражение. Восьмая соната Лодовико Джустини. Даже само название звучит как шепот из прошлого, как легкое прикосновение к чему-то хрупкому и драгоценному. Когда пальцы касаются клавиш, и первые ноты начинают рождаться в тишине, кажется, будто время замедляет свой бег. Это не громогласный марш, не бурная страсть. Восьмая соната – это скорее интимный разговор, доверительная беседа души с самой собой. Она начинается с меланхоличной, но не отчаянной мелодии. Ноты словно стекают, как слезы, но слезы, которые несут в себе не горечь, а скорее глубокое, задумчивое принятие. Есть в ней что-то прозрачное, как утренний туман, рассеивающийся под первыми лучами солнца. Мелодия переплетается, словно тонкие нити, создавая узор из нежности и легкой грусти. Иногда она взлетает, как птица, стремящаяся к небу, но тут же возвращается к земле, к своим корням, к своим воспоминаниям. Вторая часть – это уже более оживленный, но все еще сдержанный танец. Ритм становится более четким, но не теряет своей грации. Это может быть воспоминание о былой радости, о смехе, о беззаботных днях, которые теперь кажутся такими далекими. Но даже в этой живости присутствует оттенок ностальгии, легкое сожаление о том, что эти моменты уже не вернуть. Финал – это возвращение к задумчивости, но уже с оттенком обретенного покоя. Это не триумфальное завершение, а скорее тихое умиротворение. Словно после долгого пути, душа находит свое пристанище, свою тихую гавань. Когда слушаешь Восьмую сонату Джустини, будто разворачивается картина. Это не конкретное место или событие, а скорее атмосфера, ощущение. Виден старинный, немного заброшенный сад. Цветы уже отцвели, но их аромат все еще витает в воздухе. Солнце пробивается сквозь ветви деревьев, создавая игру света и тени на мокрой от росы траве. Где-то вдалеке слышится пение птиц, но оно звучит приглушенно, словно издалека. Приходят на ум образы людей. Не толпы, а единицы. Старик, сидящий на скамейке и смотрящий вдаль. Молодая женщина, перебирающая старые письма. Ребенок, играющий с забытой игрушкой. В их глазах – мудрость, пережитое, но и надежда. Именно в этой тихой меланхолии, в этой хрупкой красоте, в этом принятии утраченного и кроется связь Восьмой сонаты с временем после войны. Война – это всегда разрушение, боль, потеря. Но после того, как грохот стихает, наступает время тишины. Тишины, которая может быть оглушительной, наполненной эхом прошлого. Эта соната звучит как тихий вздох облегчения, когда опасность миновала, но шрамы остались. Это мелодия воспоминаний о тех, кто ушел, о тех, кто потерял. Это музыка надежды, которая рождается из пепла, из желания восстановить, построить заново, найти смысл в новом мире. В ней нет бравады победителя, нет ярости побежденного. Есть лишь глубокое, человеческое переживание. Это музыка тех, кто видел войну и теперь пытается найти дорогу к миру, к себе. Восьмая соната Джустини – это именно такая музыка. Она не кричит о боли, она шепчет о ней. Она не показывает ужасы войны, она передает ее последствия – опустошение, но и стойкость духа. Это музыка тех, кто научился ценить тишину после грозы, кто нашел красоту в руинах, кто верит в возможность нового рассвета. В ней есть та самая сдержанная элегантность, которая часто присуща музыке, созданной в периоды восстановления. Это не буйство красок, а скорее тонкие, пастельные оттенки. Это не громкие заявления, а тихие, но глубокие размышления. Она напоминает о том, как важно сохранить в себе человечность, даже когда мир вокруг рушится. О том, как хрупка красота и как сильна тяга к жизни. Восьмая соната Джустини – это не просто музыка, это эхо утраченного мира, которое, однако, несет в себе зерно будущего. Это музыка, которая позволяет нам почувствовать связь с теми, кто пережил трудные времена, и понять, что даже после самой темной ночи всегда наступает рассвет. Это произведение было длинным. Но стоило убрать от клавиш болевшие пальцы, как тут же прозвучал удар по струнам, который заставил хашира вздрогнуть. "Какой мощный звук..." - прошептала Ада. "Аура не менее мощная." - усмехнулась Ира. - より春の宴 – "Больше, чем весенний пир". - сказала Пятая Высшая луна. Видимо, она приняла этот поединок на свой счёт... Пока слушаешь исполнение, в голове возникает мелодия, сотканная из тонких нитей. Это не громкая, торжественная музыка, а скорее нежное, но настойчивое звучание. Будто не хватает флейты, и её чистого, немного меланхоличного тембра, словно ветерок, проносящийся сквозь цветущие вишни. К ней присоединяется струнный квартет, играющий мягкие, обволакивающие аккорды, создавая ощущение пространства и глубины. Возможно, где-то вдалеке слышится тихий перезвон колокольчиков, напоминающий о хрупкости момента. Мелодия нетороплива, она развивается плавно, словно рассвет, постепенно заливающий мир светом. В ней есть легкая грусть, но она не гнетущая, а скорее просветленная, как воспоминание о чем-то прекрасном, что уже прошло. Сакура это первое, что приходит на ум. Нежные розовые лепестки, осыпающиеся с деревьев, создают атмосферу мимолетной красоты и хрупкости. Это символ весны, обновления, но также и быстротечности жизни. После бурного цветения, когда лепестки опадают, наступает период тишины. Это не пустота, а скорее наполненная тишина, в которой можно услышать шепот ветра и собственное дыхание. Мелодия вызывает образы прошлого. Это могут быть счастливые моменты, проведенные с близкими, или же более сложные, но важные переживания. "Haru No Utage Yori" – это не просто "весенний пир", это нечто большее, чем просто радость. Это глубина пережитого, которая окрашивает настоящее. Несмотря на меланхолию, в мелодии есть явный оттенок надежды. Это надежда на новое начало, на возрождение после зимы, на то, что даже после потерь жизнь продолжается. Это чувство глубокого внутреннего спокойствия, которое приходит после того, как буря утихла. Это принятие настоящего, каким бы оно ни было, и готовность двигаться дальше. "Haru No Utage Yori" тоже напоминает время после войны. Война разрушает. После нее мир становится хрупким, как тонкий лед. Цветение сакуры, такое прекрасное и мимолетное, символизирует эту хрупкость. Жизнь после войны – это тоже своего рода "весенний пир", но пир, который нужно ценить особенно, потому что он может быть прерван в любой момент. После грохота войны наступает тишина. Но эта тишина не пустая. Она наполнена эхом прошлых событий, потерями, страданиями. Мелодия "Haru No Ut Весна после зимы – это символ возрождения. После войны люди тоже стремятся к возрождению, к восстановлению разрушенного. Но это возрождение происходит на фоне глубоких потерь. Мелодия, с ее просветленной грустью, отражает эту двойственность: радость от того, что жизнь продолжается, и боль от того, что было утрачено. Это как видеть цветущие вишни, зная, что многие из тех, кто радовался им раньше, уже не смогут этого сделать. Война учит ценить простые вещи, которые раньше воспринимались как должное. Тихий вечер, пение птиц, цветение деревьев – все это приобретает особую ценность, когда знаешь, как легко всего этого можно лишиться. "Haru No Utage Yori" – это не грандиозный праздник, а скорее нежное, интимное переживание, которое напоминает о важности этих простых, но драгоценных моментов. Таким образом, "Haru No Utage Yori" на биве вызывает ассоциации с временем после войны благодаря своей способности передавать хрупкость жизни, тишину, наполненную эхом прошлого, надежду на возрождение, ценность простых моментов и процесс переосмысления. Это музыка, которая говорит не о громких победах, а о тихом, но стойком стремлении к жизни и миру. Анти открыла глаза. Игра Накиме была совсем иной. Не удивительно: те, кто видели войну во всем её проявлении по другому играют такие произведения, хотят они этого или нет. По другому уже не могут. Это не идёт в сравнением с тем, что пережила Полиневична. Однако и сдаваться девушка не планировала. - Пора замкнуть круг. И прошу продолжить, а не повторять. - спокойно сказала Антигероиня. От ее слов пальцы Накиме слегка дрогнули. Продолжить, а не повторять? Но в чем суть? Не может уловить мысль...

***

Эта битва музыки и симфоний могла продолжаться очень долго. От прекрасной и веселой музыки, где хочется танцевать, до настоящих криков агонии, которые описывают тяжёлую судьбу и несправедливость мира. Когда Кибуцуджи вернулся и отправился на поиски своей рыжей гостьи, он совершенно не ожидал попасть в разгар настоящей музыкальной вакханалии. Накиме и Ирина устроили самый настоящий музыкальный батл. Звуки бивы сменялись клавишными и наоборот. Мудзан так и завис наблюдая за всем происходившим какое-то время. Мелодичный и режущий звуки. То, что не может звучать вместе. Однако прекрасно перекрывает друг друга. С одной стороны вакханалию стоило бы прекратить, но тратить на это ни сил, ни времи совершенно не хотелось. Особенно когда эта ведьма играет... Прервет её, а она все в свою пользу обернет. Но вот одна из клавиш издала не тот звук. - Технические неполадки. - села Анти, убрав руки вверх в детстве капитуляции. Голос прозвучал громко, чтобы точно прерваться. – И как долго вы этим тут занимаетесь? – прозвучал подобно грому голос Мудзана, от чего Накиме невольно вздрогнула. Услышать Господина оказалось слишком волнующе для демоницы, которая ещё не полностью вышла из власти музы. - Так... Ну, час точно. - свершилась с внутренними часами Ира, которая заняла место Анти. - Хотя вам в крепость бы часы настенные приобрести бы. – Спасибо за замечание. Учту, – фыркнув отозвался Демон, который в этих часах в принципе не видит смысла, кроме нужных для экспериментов песочных часов. - Не за что. - разозлила своим ответом его девушка Покачав головой, Кибуцуджи цокнул и отвернувшись пошёл на выход из комнаты бросив на последок: – Ребячество, ха. Ире пришлось прикусить себе язык, чтобы ничего не сказать. Выдохнула. - Ну, не знаю, по-моему, ребенком быть здорово. Никакой ответственности, можно дурить немного... Накиме на это лишь неопределённо кивнула. Действительно, детям многое прощается. Даже если у тебя просто тело демона детское. Взять того же Руи. - Так... Надо что-то с пианино делать. Я чинить не умею... Пианино под звук битвы исчезло. А потом исчезла и сама Накиме с Мудзаном. Ирина переместили к воде на нижние этажи. Хашира сказки тут же начала оглядываться и заметила свои вещи. Улыбнувшись, она поправила одежду и катану и пошла по мостикам. Сердце Накиме трудно покорить: слишком холодная. А потому надо делать постепенные шаги, дабы стать хотя бы хорошей знакомой. Все же, хороший знакомый это либо тот, кого ты хорошо знаешь, либо тот, кого ты ещё не можешь назвать другом, но и не можешь проигнорировать при встрече. "А может плаваем?" - спросила Гера. "Ещё одна дурацкая идея, и я ее приведу." - начала угрожать Ада. Ира хихикнула, перепрыгнув с одного мостика на другой. Мило.