Виновен

— А сколько веры было в то, что благо получено...       Он закончил перебирать аккорды на гитаре, когда увидел, что Вару его не слушает. — И кому я старался? — А... Подожди, я задумался. Мне точно не выедят мозги чайной ложкой за то, что ты здесь? — Нет, и ладно, все же в этом был плюс — я размял пальцы.       Вару вздохнул. — А он... он в порядке будет?       Джокер тоже выдохнул немного углекислого газа. — Думаешь я знаю? Он первый ко мне прилез. Может латте? — Не подлизывайся. Ты его чуть не убил. — густые темно-зеленые брови нахмурились. — И вообще я люблю капучино.       Джокер подло улыбнулся. — Буду знать. Слушай, а классная у него все таки гитара. — Не начинай. И больше не бери ничего из его вещей. Мразь.       Пушистый хитрец толкнул юношу в бок. — Да ладно тебе, чего ты так о нем печёшься? Ты ни о ком никогда не переживал. Или чувствуешь вину? — Тут капучино не поможет. Бред ты несешь. — Вару отвернулся и решил посмотреть на скользкую дорогу, покрытую ледяной коркой. — Я и бред? Ну вообще да, почти два одинаковых слова, но все же здесь я прав.       Юноша снова вздохнул и его руки задрожали от холода, а может и от переживаний. — Я конечно рад, что ты меня выпустил, но сколько бы я не отсутствовал, одно остается неизменным — ты эгоист. — Заткнись! Вот не начинай сейчас! Просто уйди отсюда. Пока не увидели.       Джокер тихо засмеялся. — Мелкий, глупый, агрессивный. Ты как три в одном. Ладно уж, тебе купить?       Он недолго помолчал. —Купить...       Тонкая длинная фигура удалилась, оставив Вару наедине со своими мыслями. "Ну почему все так сложно. Зачем я это сделал? Он извинился, но этого можно было избежать". В нем определенно произошли перемены с последней выходки, которая обернулась для Пикового короля плохо. Не хотелось ни розыгрышей, ни выходок, ни шуток, даже хоть немного острых. Только смесь страха ответственности за поступок и страха за жизнь, которая может оборвать по цепочке их жалкое существование. — Вару, твоя очередь мыть посуду. — прозвучал на кухне голос Феликса. Как всегда, он был теперь невыразительным, когда он обращался именно к Вару, а взгляд тонко намекал, что лучше теперь всегда молчать. Единственный, с кем можно было пообщаться — Джокер, так что это не особо радовало, но сгнивать без какой-либо дружеской стороны не хотелось.       Он просто смирился и пошел мыть посуду, без единого язвительного слова, улыбки, мелькающего взгляда. Остальным было на это все равно, ведь виноват был он. Пусть страдает. Одна тарелка за другой, губкой тщательно обрабатывались кончики вилки, ножа, чесночницы. К нему подошел Габриэль, но разве сейчас ему не должно быть все равно, кто к нему подойдет и что скажет. Вару просто пропустит мимо ушей и будет думать о своем кофе, которое ему пообещали. В последнее время он живет только на нём. — Вару, помой пол.       Тихий вздох. Сначала, а то есть в первый месяц, он еще пытался этому сопротивляться — неловко, судорожно, пытаясь свести все в шутку, но пытался. Но видя, что его просто обходят стороной или тактично игнорируют, видя, что давление повышается с каждым разом, он просто сдался. Быть изгоем в "семье" очень нелегко. Так что пришлось смириться с ежедневными поручениями, пока в край не съедет крыша.       "Возможно я бы мог сбежать. Но я бы потерялся, а тут, как никак, есть еда и тепло. Покончить с собой — значит убить всех остальных. Не то чтобы я прям их ценю, но... не хочется."       Помыв посуду, он уже не знал чем заняться и просто сел на диван, ожидая очередного холодного приказа. Раньше они были грубыми, теперь холодные и расчетливые, и в этом он виноват. И снова все мысли склоняются к одному слову. Он не услышал, как возле его места на полу прозвучал стук в окно. —Вару! Вару, я не могу кричать, алло. Твой кофе уйдет сейчас.       Услышав последнее слово, он все же очнулся и пошел садится на подоконник и открывать форточку, а вместе с ней снимать сетку. Джокер протянул пакетик кофе. — Ты как? — А? Нормально, угу. Ты был в больнице? Он лишь раздраженно выдохнул. — Да живой он и будет живым. — А если- — Без если! — бесцеремонно и сердито перебил его Джо. — Ты так достал своим если. А если ты споткнешься об половицу и сломаешь свою шею? Такое тоже может быть, так что теперь думать об этом всю жизнь? Бояться? — Крутые у тебя аналогии. — Ты даже не знаешь что это значит. Вару фыркнул. — За кого ты меня принимаешь? Ну плохо я знаю грамматику русского и все, это не значит, что я тупой.       Джокер смягчился и улыбнулся. — Ну, не хочешь прогуляться? — Сегодня мне нельзя. — глухо ответил Вару. — Когда ты перестал забивать на запреты? Пойдем, тут не так уж и холодно.       Из-за открытого окна стуженный ветер прижал футболку юноши к телу и заставил его вздрогнуть и согнуться. — Ага, не холодно. — А ты хочешь сидеть дома?       Резко послышалось много шагов и показал Джокеру жестом сматываться. К нему подошел Куромаку, когда он закрывал окно. — Мы идем за украшениями к Новому Году. А ты сидишь здесь и ничего не трогаешь из холодильника, пока не позвонишь и не спросишь.       Он решил не отвечать и последовал громкий вопрос: — Ты понял?       Все равно не хочется отвечать, хочется молчать вечность, но придется сухо ответить: — Угу. Больно надо. Все же сегодня он был настроен более непослушно и агрессивно, чем последний месяц. Хоть эта рутина стала основными 95% его жизни, но все же хотелось глотка свободы. И даже было все равно, что этот ответ может всё только усугубить. — А ты осмелел, значит поставишь стирку. Хотя... Такую сложную работу тебе не доверить, просто протри везде пыль.       И хлопок дверью. Хотелось отчаяться и все разбить, разломать, распотрошить и выпрыгнуть прямо в окно, но из груди вырвался только вздох и судорожные совсем небольшие всхлипы, которые не являлись плачем, только стрессом. — Они ушли?       От, из ниоткуда взявшегося, Джокера он вздрогнул и с облегчением выдохнул. — Идиот. — Я вижу, ты в настроении. Идем? — Нет, мне надо... а хотя знаешь, забери меня отсюда.       Он резко встал и захотел спрыгнуть прямо с окна. — Тише! Стекло не сломай, а то тогда тебе точно пиздец. Учти, что я верну тебя сюда.       Вару поднял обе брови нахмуренные. — Зачем?! — Ну как зачем, я за тебя в ответе, а здесь твой дом.       "Да, дом... как я слышал в одной песне... дом — то место, где кругом царит полный покой. Может у других и царит, а у меня здесь буря из эмоций." — Вару?!       Его снова выбили из колеи, так что парень отпрянул назад и упал с подоконника. — Ой. Ты там как?       Казалось, он ушиб себе спину или таз. Но эта боль была ничтожна. — Н-нормально.       Он встал, надел свою шапку, перчатки и слишком легкую, для такой погоды, куртку. Выйдя из подъезда, в нос ему ударила морозная свежесть и от этого захотелось чихать. Рядом уже стоял Джокер, вернее качался на качельках на детской площадке. — О, собрался? — Да, дитё. Недоразвитое. Мигом он прибежал к юноше. — Мне не обидно.       Вару хотел сказать "а жаль", но вспомнил, что на данный момент это его единственный друг. Протерев больное место, он обернулся в сторону тяжелой металлической двери. — Я не помню, есть ли у них запасной ключ. — Если бы не было, тебе бы они его не доверили.       Послышался звонкий смех, но Вару было не смешно. — Мне же получать за это! Я... я наверное не.. — Ты пойдешь! И точка. Или слабо? "Ой, только не это.!" — промелькнуло у него в голове, но выход был только один. Не хотелось показаться еще более слабым, чем сейчас, когда правила ломают его, будто тонкую спичку. Самого Великого Вару. Вдохнув слишком много холодного воздуха, горло начало жечь и першить, поэтому он разразился кашлем. — Ладно, я иду. Но есть одна просьба.       Джокер улыбнулся: — Слушаю. — Зайдем к нему.       Улыбка исчезла с его лица и оно приняло недовольное выражение, но после были видны признаки смирения. Легким шагом шел Джокер и допивал свой недавно заказанный кофе, а рядом с ним плелся нервный Вару, желая отбросить всё и просто жить, но это было не так легко, как казалось.