Судьба, что начинается вновь

Прошло почти три месяца. Государственные дела требовали присутствия султана, а Кёсем не хотела отпускать его одного. Дни проходили своим чередом, и до родов оставалось мало, она боялась в такой трудный для неё момент, остаться одна, без него, так что было принято решение вернуться в Стамбул. Все, кто находились в Ая-Флории, вернулись в столицу. Теперь Кёсем была на девятом месяце беременности, и совсем скоро её малыши появятся на свет. Она мечтала о том дне, когда сможет взять их на руки, когда все прежние страхи и переживания уйдут, уступая место только радости. Однако сейчас, её мир сузился до четырёх стен её покоев. Ходить становилось всё тяжелее, каждый шаг отдавался болью в пояснице, а тяжесть живота утомляла даже в покое. Её некогда грациозная походка сменилась осторожными, размеренными движениями. Пышные наряды с корсетами ещё давно остались в прошлом, уступив место лёгким и свободным тканям, не стесняющим её тело. Даже корона больше не покоилась на её голове, теперь Кёсем чаще заплетала волосы или украшала их лишь тонкой диадемой. Но несмотря на все эти перемены, одно тревожило её больше всего. Они с Кеманкешем отдалились. Кёсем почти не покидала свои покои, а он, полностью погружённый в дела империи, кажется наверстывал всё упущенное. Она понимала, что это необходимо, но от этого не становилось легче. Он заходил к ней лишь раз в неделю, если получится, коротко расспрашивал о её самочувствии, касался её живота, чувствовал, как шевелятся их дети… и снова уходил. Она не говорила ему о своих переживаниях, но каждый раз, когда он покидал её, внутри разрасталась большая пустота. Кёсем надеялась, что это всего лишь временно. Что после родов всё изменится. Что они снова станут близки, как прежде. Хатидже султан тоже находилась в Топкапы. За это время они с Кёсем сблизились, и теперь долгие часы разговоров стали для них привычными. Однажды, набравшись смелости, Хатидже призналась в своей тайне. Она рассказала, кто завоевал её сердце, и попросила Кёсем сохранить её секрет. И Кёсем хранила его, понимая, как много этот человек значил для сестры султана и подруги. Айбиге по-прежнему оставалась в мраморном павильоне. Её не держали в полном заточении, но и свободы у неё тоже не было. По приказу Кеманкеша ей позволили выходить во двор, но лишь из-за ребёнка, которого она носила. Кёсем размышляла о том, какое наказание достойно этой женщины. Её вина была непростительна, из-за неё Кёсем чуть не стала жертвой насилия, едва не потеряла своих детей, и так долго была разлучена с тем, кого любила. С самого возвращения в Стамбул Кёсем приказала тщательно следить за ней. Всё, что касалось Айбиге, где она бывает, что ест, о чём говорит, с кем встречается, ей сообщалось ежедневно. Раньше эти отчёты были скучны, однообразны, не заслуживали внимания. Но с недавних времён, и это изменилось. Был обычный, тёплый вечер. Солнце уже клонилось к горизонту, окутывая Стамбул мягким золотым светом. Воздух был наполнен ароматами моря и садов, смешанными с лёгким ветерком, что проникал в покои. Кёсем сидела на балконе, подложив под спину несколько подушек, чтобы хоть немного снизить напряжение. В её руках была книга, но мысли блуждали далеко от строк, расплываясь в своих, тревожных размышлениях. Она всё чаще оставалась одна, всё реже видела его рядом. Шаги. Кто-то вошёл в покои. — Я здесь, — достаточно громко сказала она, не поднимая головы. В дверях балкона появился он. — Кеманкеш, — тепло улыбнулась Кёсем. Султан подошёл ближе и, склонившись, коснулся губами её лба, поцелуй был лёгким, едва ощутимым, но всё же она закрыла глаза, наслаждаясь этим коротким мгновением близости. Он опустился рядом на тахту, взглядом скользя по её лицу, по округлому животу. — Как ты, Кёсем? Как себя чувствуешь? — Всё в порядке. Всё жду, когда наши малыши решат выйти на свет. Она говорила с улыбкой, но в её голосе не было радости. Кеманкеш положил ладонь на её живот, медленно и мягко провёл по нему пальцами. — Ты смотри, только что так активно пинались, а стоило появиться отцу, как сразу успокоились, — с лёгкой улыбкой заметила она, но быстро сменила вид. — А ты как? Как идут дела? — спросила она, пристально вглядываясь в его лицо. — Всё совсем плохо? Ты постоянно в советах, не поднимаешь головы с бумаг… и нас почти не навещаешь. Он отвёл взгляд. — Дел действительно много. Мы обсуждаем большой поход, поэтому совет собирается так часто. — Поход? — удивлённо спросила она. — Да. — И когда же? Подготовка уже идёт? — Пока нет, завтра на совете мы примем окончательное решение. Он сделал паузу, а затем ровным голосом добавил: — Отдыхай. Я позже навещу тебя. Кеманкеш встал, собираясь уйти, но Кёсем схватила его за руку. — Останься, — мягко, почти умоляюще попросила она. — Хотя бы сегодня, всего один день. — У меня ещё много дел, Кёсем, — он осторожно убрал её пальцы со своей руки. Она смотрела, как он уже сделал шаг к выходу… И тогда тихо, но достаточно отчётливо произнесла: — Кеманкеш, ты меня разлюбил, да ведь? Он замер. — Кёсем… — Прошу, ответь. — Нет, — ответил он, даже не оборачиваясь. — Ты же лжёшь, — она горько усмехнулась. — Может быть, ты сам этого не замечаешь, не придаешь внимание, но я ведь чувствую. Ты отдалился… и продолжаешь отдаляться. — У меня нет времени на эти разговоры, Кёсем. У меня государство, дела, документы, впереди большой поход… Хватит. Он вышел, оставив её в тишине, наполненной болью. Кёсем сидела неподвижно, устремив взгляд в одну точку, а его слова звенели у неё в голове, как глухой удар. Прошло несколько дней. Кёсем чувствовала себя всё хуже, но по-прежнему молчала, стараясь не показывать, насколько ей тяжело. Временами ей казалось, что она одна во дворце, даже когда вокруг неё были десятки служанок и охранников. Сегодня она тоже сидела на балконе, также, насколько возможно наслаждалась погодой и чистым воздухом. Где он сейчас, что делает? Может читает очередные доклады, окружённый визирями и пашами? Или ищет покоя в другом месте? Мысли становились всё мрачнее, но она постаралась прогнать их. Нет. Это ведь её Кеманкеш. Он просто запутался, слишком много дел навалилось на его плечи. Она знала, как тяжело быть повелителем. В конце концов, не сильно много годов прошло, как она сама была на его месте. Хатидже султан приходила почти каждый день, принося ей свежие новости или просто пытаясь поднять ей настроение. Они сдружились, и теперь сестра султана стала для неё почти единственным источником утешения. — Как ты, Кёсем? Лицо у тебя бледное, и глаза красные, опухшие. Ты почти не спишь, да? — Всё хорошо, госпожа. Просто устала очень. Беременность нелегка. Хатидже сжала её руку. — Это ведь не только из-за детей, правда? Я вижу, что ты переживаешь. Ты можешь рассказать мне, если хочешь, я выслушаю. — Спасибо, Хатидже. Всё хорошо, просто, сейчас такое время, всё изменилось. Хатидже кивнула, словно понимала, о чём она говорит. — Да, брат изменился после возвращения из Ая-Флории. Он стал ещё более серьёзным, ещё более… повелителем. Кёсем грустно вздохнула. — Именно… Хатидже молчала, не зная, как утешить её. В глазах Кёсем было столько боли, что ей самой стало тяжело. После недолгой беседы Хатидже пожелала ей спокойной ночи и вышла, оставив её снова наедине с собой. Кёсем лёгла на подушки и закрыла глаза, и почти сразу, сон взял её в свой плен.