Он любит кошку

— Я могла бы печь хлеб, — утвердила шезму, собираясь на заказ. С мыслей всегда начинался вечер Эвы перед заказом. Она думала о жизни, смерти, прошлом и будущем, пыталась посчитать сколько дней она прожила, как создать элексир бессмертия и сколько стоит Египет. Конечно же, это далеко не всё, о чём Эва успела пофилософствовать, есть множество того, над чем она ещё придет в размышления.  — А вообще, могла одежду шить, — девушка обмотала вокруг себя мантию для ритуала в виде калазириса*, прежде чем сложить её с собой, будто показывая кому-то, какая она умелая.  — Да кем угодно! Я бы могла! Но не могу. И это кажется мне странным. Я вольна делать что хочу, но не способна по щелчку пальцев всё представить по-своему. Когда я думаю об изменении настоящего, что-то начинает терзать изнутри, будто шепчет: «Не делай этого». Мне кажется, что мой путь уже кем-то проложен, и я только должна повиноваться ему. Это из-за грехов прошлой жизни? Чем же ты занималась, прошлая я? В этой жизни я часто грешу. Извини, следующая Эва, тебе тоже будет не легко. Шезму, собрав как свой рабочий атрибут, так и себя, всё ещё мыслями находящаяся не в этом мире,  отправилась на заказ, обходя стороной пустые местности, где её могли легко увидеть, прячась за домами. Она делала это десятки раз, перебиралась как кошка: тихо, незаметно, проворно, чтобы не привлекать лишнего внимания.  Эвтида находит пункт назначения: достаточно большой дом в один этаж, с тускло зажённым огоньком  в окне. Перед тем как зайти в помещение, в котором шезму придётся сделать свою работу, она надевает ритуальную мантию с маской.  Её ждала женщина в возрасте, с поседевшими кое-где волосами. Эвтида заметила эту мелкую деталь:  «Я бы стала для неё хорошим парикмахером. Представить сложно, что могла не стоять здесь в этом черном платье с маской. О чем я только думаю?», — снова подметила девушка о тяготе своей жизни. Нет, ей нравится помогать людям, но темная магия, которой она пользуется  — сложный, в некоторых местах даже страшный способ. И мысли, что она делает это незаконно, не давали покоя. Постоянно скрываться, обманывать, рисковать — не для молодой девушки, хотя она умело делала всё это. Наконец, Эва кивнула в ответ.  — Прошу, помогите. Вчера утром мой муж отправился в Фивы, сказал, что на рынок, но вечером этого же дня мёртвое тело мне привёз Нери — торговец древесиной и близкий друг моего Баако, — с грустью, чуть ли не плача объяснила женщина, — Идёмте, — она повела за собой в соседнюю комнату шезму, где лежал её муж. Из услышанных слов Эва поняла, что умершего зовут Баако, а Нери наверняка очень богат, ведь торговать древесиной очень прибыльно. Войдя в соседнюю комнату девушка увидела лежащего на скамье мужчину лет пятидесяти, у него были короткие темные волосы без седины, пропорциональное телосложение, а лицо его выглядело красиво, почти без морщин, но всё же он был похож на человека уже отжившего своё. — В доме есть кто-нибудь ещё?  — Нет, наша дочь живёт уже со своим мужем, в этом доме теперь живу только я, — поникнув, сказала женщина, осознавая, что осталась совсем одна.  Было жалко смотреть на неё, она рано осталась без мужа, сейчас ей остаётся лишь работать, без любви, без завтрака с семьёй, совершенно одной в четырёх стенах, пока не дождётся внуков, с которыми она точно будет нянчиться не отрываясь. Эвтиде хотелось расспросить об их дочери, о браке, но не поддаваясь чувствам поняла, что лучше поскорей начать.  — Мне нужно остаться одной, чтобы мне никто не мешал, я сообщу вам, когда закончу. — Да, конечно, — и женщина ушла в соседнюю комнату, оставив Эву выполнять свою работу. Шезму сняла маску, устремив взгляд решительности на мёртвое тело, точно зная что ритуал как всегда пройдёт идеально. Эва концентрировалась, осматривала его тело, дряблые руки, трогала тёмные волосы, вместе с этим отпуская все мысли, создавая в голове темноту, чтобы впустить ещё не ушедшую Ка умершего. Спускаясь с его мужественной шеи к сердцу, маска начала меняться, и девушка тут же натянула её.  *** Свет. Слышен запах рыбы. Эва, глазами Баако видит как он берёт сумку, целует свою жену, выходит на улицу и отправляется в Фивы. Идёт к шумному рынку, где сидят десятки торговцев, предлагающих свои необычные товары. «Он не обманул свою жену и действительно попал на рынок, может сейчас он зайдёт в переулок и там его убьют?» — рассуждала Эва, сначала подумав, что он обманул жену. — Баако! — слышится звонкий мужской голос рядом. Повернувшись, он видит знакомого мужчину. — Нери, здравствуй! — Ты снова покупаешь всё что видишь? — Овощи и мясо. — Давно не видел тебя, я сегодня думал хорошо отдохнуть, Халил придёт, будет музыка, придут ещё приятели, они принесут хек, а я распоряжусь домом и едой, ты мой давний друг, никто не будет против компании такого хорошего человека! — и Халил будет? А ты не знаешь ли, жена у него появилась? А то так и помню его одиноким. — Не слышал, я с ним тоже давно не виделся. — Как же я пойду пить и есть к тебе, сам ничего не принеся? Неудобно мне так! — Ну что ты, Баако! Соглашайся, я хочу с тобой провести время. — Ладно, уговорил, но ненадолго, уйду я когда солнце начнёт садиться, не хочу ночью домой возвращаться. Они отправились в дом давнего друга. Как и предполагала Эва, Нери действительно был богат, роскошный дом, лучше только у Фараона, три комнаты на каждом из двух этажей. Хорошо обставлен, светло, просторно, и на большом столе в столовой стояли самые дорогие закуски, а на против было что-то вроде… Сцены? Небольшой подъём, сзади висел тёмно-красный, драпирующийся занавес, а по бокам стояли большие зелёные цветы в горшках.  Баако обратил внимание на этот необычный, украшенный объект: — Нери, что это? — с удивлением спросил мужчина. — Ну как же, место для танцовщицы.  — Нери у меня жена! Как же я ей в глаза посмотрю? — Какое же веселье без танцовщиц, брось ты, она же не узнает! Баако нехотя согласился. Прибыли остальные приглашённые. Все гости расселись. Слышался смех, разговоры, стук бокалов. Когда каждый был уже достаточно расслаблен, Халил позвал танцовщицу и она вышла на тот самый украшенный выступ, по бокам которого стояли музыканты с флейтой и дарбукой*. Молодая девушка была сама по себе красивой: ровный загорелый тон кожи, длинные чёрные волосы, большие глаза с тёмными, как ночь зрачками, стройная фигура, напоминающая песочные часы, а женские красивые места прикрывали мягкие струящиеся волнами ткани, оголяющие живот и бёдра. Только смотреть на неё было усладой для глаз, а когда танцовщица начала двигаться, каждый гость по очереди открывал рот, из которого точно вот вот потекут слюни. Она была грациозна, каждый шаг идеально сочетался с музыкой — редкими ударами по дарбуке и мягким звучанием флейты. Движение каждой части тела было плавным, заостряло внимание. Как умело она двигалась! Девушка манила, одурманивала, и Эва, видя эту красивую картину, только недавно филосовствуя о предназначении в жизни, снова мечтала: «Никогда не думала стать танцовщицей, но точно когда-нибудь займусь этим.» — Красавица, как ваше имя?! — завороженно спросил один из гостей. — Фабула, — продолжая танцевать, ответила девушка с мягкой улыбкой, больше не сказав ни слова. — Я отойду, — тихо сказал Нери, взяв в руки бумажный свёрток, содержащий табак и ушел на задний двор, чтобы выкурить.  Некоторые попивали хек, всё ещё смотря на танец, он продолжася и продолжался, пока один из гостей не подал голос: — Раздеваться когда будешь? — напрямую грубо сказал девушке мужчина богато одетый, явно знающий толк в развлечениях, особенно в танцовщицах. Эва заметила, как дёрнулся глаз у красивой девушки, продолжающей радовать всех сидящих за столом. — Да, пора бы уже, — неуверенно поддержал Халил, который и привёл танцовщицу. Все начали переглядываться, тут же обратно устремляя взгляды на танцующую, но через мгновение она уже не танцевала. Остановившись, девушка снова улыбнулась мягкой улыбкой, но уже не такой, как перед этим. Она начала спускать ткань с левого плеча, медленно, плавно проводя по руке. Все сидели в предвкушении, загипнотизированные. Заметив этот жест, Баако, глазами которого видела Эва, встал чтобы выйти во двор, не желая смотреть на чужую.  Послышался шум позади, боль с левого бока. Баако обернулся, и только увидел, как танцовщица с кровавым кинжалом сбегает с музыкантами, прихватив мешок денег, валявшийся неподалеку на тумбе, а за столом лежали мёртвые тела, одним из которых был Халил и тот богатый мужчина. Лишь самые дальнесидящие получили сильный удар в плечи, видимо, чтобы не тратить убийцам много времени, чтобы сбежать. *** Шезму рассказала о том, что видела. Что делать дальше остается решать только  этой несчастной женщине. Эва всю ночь думала об увиденном: «Невероятно, она будто загипнотизировала всех. Но затем всех же и убила. А Нери остался жив, потому что вышел покурить. Они запланировали это убийство? Но… это было необычной красоты, где она научилась так двигаться?» В конце концов виновных нашли. Та самая красивая танцовщица была любовницей Халила, который попросил показать её профессионализм, ведь денег у него на другую танцовщицу не было. У них в отношениях  всё было хорошо, она не танцевала, занялась торговлей, но после услышанного предложения, что-то щёлкнуло у неё в голове, и она вспомнила всё, когда она танцевала. Он никому не сказал, что это его возлюбленная. Такое отношение ей не понравилось, и она согласилась станцевать, лишь желая отомстить мужскому полу, который много лет заставлял её делать разные вещи перед ними.  *** С тех пор прошло много времени. Эва попала в отряд верховного эпистата. Познакомилась с Сетом, раннее называвшим себя «Аш». Стала близким другом Ливию. Ещё больше узнала Агнию. И наконец, все объединились ради общей цели. Ливий послал Эву купить еды по списку, чтобы он, после того как разберётся со своими лекарствами и обработал все раны Амену, сразу начал готовить ужин. Не было бы здесь Ливия, наверное, давно отравились бы от сырого мяса или рыбы с червями.  — Ничего не забудь: лук, томаты и морковь. Эва отправилась на рынок, надев длинное неприметное платье с капюшоном. Место кричащих торговцев, нескончаемых прилавков и толкающихся людей, как обычно было оживленно, с большим разнообразием в продуктах. Девушка сразу же заметила стол с едой, которую ей нужно было купить, но пока она до туда дошла, её толкнули, крикнули что-то прям в ухо и дёрнули за плечо. — «Что он там сказал? Фундук, салаты и кровь? Или бамбук, ваты и свекловь? Нет, наверное лук, томаты и морковь… Приду, скажет не то купила. Может сразу всё? Нет, всё не съедим… Куплю что подешевле: лук, томаты и морковь. Точно, наверное так и было». С купленными товарами, Эва, не желая снова быть центром внимания надоедливых торговцев, решила обойти большое скопление людей, двигаясь ближе к жилым домам. Идя, никем не отвлекаемая, обретя спокойствие, шезму пошла к своим сообщникам. Был слышен отдаленный шум с рынка, разговоры людей неподалеку и… Кажется, музыка, топот и смех. Идя дальше, Эва увидела вдалеке танцующих в хороводе девушек и несколько играющих на музыкальных инструментах юношей. Точно заучив каждое движение, и отточив его сотню раз, танцующие двигались синхронно, при этом шагая по ободу круга. Вероятно, это был ритуальный танец, чтобы был хороший урожай или благая погода. А может, просто для развлечения? Но каждый, зная свою роль, совершал движения безошибочно и точно. За то время, пока Эва смотрела на них, словно загипнотизированная, никто не оступился, не сделал неверный шаг, не забыл следующий выпад. Всё было идеально… И как у них только хватает времени учить это? — Красиво танцуют, правда? — мужской голос раздался над ухом. Эва лишь слегка дрогнула, но мгновенно успокоилась, ведь этот чарующий бархатный голос она привыкла всё время слышать за своей спиной, каждый раз совершенно не ожидая чьего-то присутствия. — Ожиданно, Сет. — Ожиданно? Новое слово придумала? — ехидно улыбаясь сказал красноволосый, разрушая нервные клетки девушки, что он всегда любил делать, — и мурашки побежали! — В следующий раз проигнорирую, — раздраженно ответила девушка, отводя взгляд. — Шезмочка, смотри, да они же танцуют ритуальный танец в честь меня! — Бога смерти? Маловероятно, что эти счастливые люди, кидающие в воздух листья и кричащие «счастья и радости» зовут именно тебя. Кто вообще будет призывать бога разрухи и хаоса?  — И вправду, но, знаешь ли, такие люди есть, и меня звали, принося в жертву человека и танцуя в чёрных платьях в закрытых помещениях со свечами, — стараясь напугать говорил Сет. — Зачем? — удивлённая такому открытию спросила Эва. — Личные неприязни и вражда, кто-то просто сошел с ума. Ну да, наверное, тот, кто любит бога смерти сумасшедший. — Но я же не такая, — разворачиваясь снова в сторону недолговременного места проживания начала шаг Эвтида. — Мне послышалось? — подбегая и идя рядом с ней наклонился улыбающийся Сет. — Зачем ты шел за мной? — Захотела оставить меня с мило смеющимся лекарем и ненавидящем меня главарём белых собак? Такая обстановка не для меня. Эвтиду немного развеселило описание эпистата, но, не желая сейчас показывать свои легко вызываемые эмоции, Эва попыталась снова сделаться серьезной, — Но ты же мог исчезнуть по своим «божьим» делам. — Шезмочка, станцуешь для меня ритуальный танец? Эва, услышав такое странное предложение, сначала удивилась, как он легко пропускает её слова и отходит от темы, но потом покраснела в щеках и даже на секунду в её мыслях пробежало: «конечно». Но её разум тут же вернулся и, не сказав такого глупого, непонятно откуда взявшегося в её голове соглашения, лишь спокойно сказала:  — Прямо у нашего дома? — остановившись и указывая на постройку, где внутри сидели Ливий, Амен и Агния, иронично ответила девушка, — я немного голодна, зайди позже. Сет лишь уверенно улыбнулся своей многообещающей улыбкой вслед Эвтиде, заходящей в дом. *** — Эва, хочешь попробовать себя в роли повара, я помогу? — по-доброму, как старший брат обратился Ливий к Эве. Девушка обрадовалась такому предложению при входе. Учиться чему-то новому всегда интересно. И, конечно же, согласилась. Ливий учил, подсказывал, и когда всё получалось, Эва радовалась как ребёнок. Наконец, блюдо подано. Все вместе разговаривают и едят, хваля приготовленную еду. Для Эвы это был хороший вечер, как же приятно, когда тебя хвалят! И прекрасно, когда все собрались, без споров и ругани, тепло проводя время вместе. Не было только Сета. Все начали расходиться по комнатам и Эва, пребывая в хорошем настроении, которое ещё больше подняло лучшая выпивка Агнии, залетела к себе в комнату, не заметив, как она покружилась, и потянулась, точно кошка, от долгого дня.  — Какое необычное начало. Эва встрепенулась и увидела сидящего на окне ухмыляющегося мужчину, которого сегодня она уже видела, идя с рынка. Сет спрыгнул и подошёл к девушке вплотную, но она не сдвинулась с места ни на шаг, снизу глядя в его глубокие глаза и чувствуя его вздымающуюся грудь.  Несколько секунд или минут никто из них не двигался. Они смотрели друг другу в глаза: она в его игривые и кошачьи, а он в её игривые и кошачьи. Эва коснулась его мужского, накаченного плеча и провела по широкой груди, затем немного отшагнув назад. Она протянула ему руку, подразумевая станцевать вместе. Немного расслабившийся Сет хотел быстро взять её в ответ и завладеть ей, но лишь увидев движение, Эва отдёрнула руку, уходя ему за спину.  — «Меня только что обвела вокруг пальца обычная смертная?» — мимолётно подумал красноволосый. Он замечал, как ловко и грациозно двигается Эва, словно кошка, что только наполняло любопытством, ведь он и сам был как кот — быстр и точен. Ему легко поддавались женщины, и он хотел выиграть, хотел заполучить Эву. Девушка провела пальцами по его широкой спине, слегка касаясь ногтями и оставляя почти незаметный след. Сет обернулся и она снова отпрянула, но в этот раз он не пытался её поймать, лишь наблюдал за тем, как она кружилась вокруг него, покачивая бёдрами, всячески касаясь и задевая. Его медленно наполняло возбуждение и интерес. Он знал, что она ему принадлежит, его Меренсет, но не мог просто так поймать её, полностью завладеть, от того ещё больше хотел.  — Знаешь, Сет, — заговорила она прильнув к нему, — я слышала историю, как одна наикрасивейшая, грациозная и невероятная танцовщица, одурманивающая своими движениями, убила своего возлюбленного, представляешь? — Неужели это была ты, шезмочка? — По-твоему я могу убить тебя? — Может когда-то в прошлой жизни, но я уверен, что в прошлой жизни ты была наикрасивейшей, грациозной и невероятной танцовщицей, одурманивающей своими движениями.  Они стояли, вжавшись и дыша друг другу в губы. Сет уже не терпел и резко, как охотник накинулся на свою добычу, завладевал языком девушки, обжигал и свои и её губы. А она поддавалась, немного царапая при этом его шею. Выгнулась, наполненная страстью ему навстречу. Девушка и не заметила, как исчезла её одежда, и как она прижала бога в кровать. Как облизнула ему ухо и шею, провела тонкими пальцами по выделяющемуся пресу,  и как извивалась и выгиналась на нём, издавая тихие вздохи и стоны. В эту, длившуюся вечность ночь, она поняла, что не просто Меренсет, что ей движет не только принадлежность к нему с рождения, а он, что любит кошку.