Путь на Спрингс

Кайл знает, что найдёт его здесь, на вершине. Осталось лишь подняться. Двадцать семь минут шагом – они засекали – и около пятнадцати бегом, что всегда было соревнованием. Но сегодня Стэн его очевидно обогнал и Кайл даже не знает, расценивать ли это как победу друга (78:77) или оставить для следующего раза, поскольку они всегда поднимались сюда вместе. Не было ни единого раза, чтобы кто-либо из них пришёл один. По крайней мере Кайл никогда не приходил без Стэна. Однако сегодня это кажется односторонним соглашением. Кайл чувствует себя преданным, так как всегда думал, что Стэн разделяет это же негласное правило с тех пор как они впервые пробежали до вершины по таймеру. Может, это в первый и последний раз, но то чувство всё равно гложет где-то глубоко внутри. Ещё когда им было по двенадцать, Кайл думал, что найти место, о котором никто не будет знать, звучит как что-то захватывающее. И на самом деле интересно держать секрет. И всё же секретом всегда хочется делиться с кем-то, чтобы делить его хотя бы на двоих. Кому он ещё мог рассказать, если не Стэну? Кайл вообще стал сторонником эскапизма с некоторых пор и спрятаться от всего мира, смотря на тропу между горными утесами, вроде как спасало. Прятаться одному в какой-то момент стало скучно (буквально на третий день) и вот Стэн уже следовал за ним, оглядываясь по сторонам. Сначала он боялся, но быстро привык. Кайл, в отличие от него, пришёл с каким-то чувством умиротворения в это место. Будто он всю жизнь скачет по горам. Хотя на самом деле его первая вылазка была именно сюда. Отец боялся брать его с собой, потому что «ты ещё слишком мал, Кайл, твоя мама точно не будет довольна, если что-то произойдёт и ты поранишься». Хотя Кайл был уверен, что дело вовсе не в маме, а в том, что отец скорее предпочитал отдохнуть с мистером Маршем. И не то чтобы его сын этого не понимал. Кайл в общем-то многое понимает. Например, почему сменяются день и ночь, почему люди стареют, почему его семья не празднует Рождество. Много вещей, нужных и не очень. Но ещё он понимает, почему Стэн здесь сейчас. Почему он сам сейчас здесь и уже на полпути к вершине. Стэн ждёт его – он знает. Я люблю тебя, Кайл. Не так, как любят друга. То есть, как друга тоже, конечно, но есть ещё кое-что. Он не нашёл, что сказать в ответ. Честно – не знал тогда, не знает и сейчас. И Кайл здесь не потому что ему нужно что-то ответить. Он здесь, потому что Стэну ещё есть что сказать. Его шаги наконец приобретают уверенность. Кайл всё ещё полон сомнений по этому поводу. Он не понимает своих чувств, но есть вещи, которые он должен сделать. Не потому что они нужны ему, а потому что они нужны кому-то ещё, очень важному. Он почти срывается на бег. Мама Стэна сказала, что он исчез ночью и они не били тревогу лишь потому что думали, что он у Кайла. И хотя Кайл беспокоился, он чувствовал, что что-то почти мистическое ведёт его к Спрингсу. Они придумали это название вместе, когда им было около тринадцати. Бывали здесь слишком часто и было неловко называть утёс «тем местом», поэтому перебирали варианты, созданные их фантазией. Сначала они были сумасшедшими, но Стэн как-то сказал «весна только наступила, тебе не кажется, что будет круто назвать его в этом роде?». «Да, Спрингс звучит отлично.» Кайл всё ещё помнит, как видел в Стэне тогда почти святого. Он даже не знает, почему. Всё звучало слишком просто, но оттого не менее гениально. Кайл видит макушку из тёмных волос и выдыхает с облегчением, когда останавливается. Он здесь. В голову закрадывается мысль, не связаны ли они какой-то красной нитью или типа того, которая задержится там надолго. Сбитое дыхание постепенно приходит в норму, пока он молчит. Стэн даже не оборачивается, но всё равно говорит первым. — Я знал, что ты придёшь, — голос Стэна тихий и чуть ли не поникший. — Я знал, что ты будешь здесь, — говорит Кайл в ответ, ничуть не лукавя. Стэн на это усмехается. — Твоя мама сказала... — Что меня не было с ночи, — заканчивает Стэн за него. Кайл думает, что это происходит не в первый раз. — Прости, мне нужно было подумать. — Я не тот, перед кем тебе нужно извиниться, чувак, — после чего Кайл слышит какое-то недовольное мычание. — Ты хочешь поговорить, да? О вчерашнем. Так всегда было. Когда им нужно было поговорить, они переходили сразу к делу, без лишних вопросов и вбросов. Кайл считал это лучшим подходом к решению проблем между ними. — Ещё бы, — Стэн наконец оборачивается. — Кайл... — Только Стэн поднимается из сидячего положения, Кайл видит босые ноги. — Какого хера, Стэн! Где твоя обувь?! — Судя по реакции Стэна, когда он с недоумением посмотрел на свои ноги, а потом и на Кайла, он и сам не понял, что обувь куда-то делась. — Твоё счастье, что лето только-только закончилось и ещё не морозит. Чёрт... Хочешь, я сниму свои? Тебе не холодно? — Кайл, просто забей и можно мы поговорим? — Слышит Кайл, и хотя он соглашается, но лишь с условием, что позже они придумают что-то с ботинками. — Ладно. — Кайл видит, что Стэну неловко, и он его понимает, но тот собирается с силами, глубоко выдыхает. — Я знаю, что вчерашнее... что-то было довольно неловким. Особенно та часть, где я сбежал после того, что сказал. Но я хочу, чтоб ты понимал, что я не шутил или типа того. Это, вероятно, странно слышать от меня, ты знаешь, об этих чувствах. Тем не менее, я хочу знать, что ты об этом думаешь. Но сначала! — Стэн не дал Кайл ничего сказать, когда тот пытался ответить. — Позволь мне признаться тебе ещё раз, но более развёрнуто. Я думал об этом всё время до этого момента. Кайл лишь кивнул, смотря Стэну прямо в глаза. Солнце село только недавно, и это сумеречное небо оттеняло Стэна, стоявшего прямо перед ним. Кайлу казалось, что картинка как в сказке, но он её не забудет. — Кайл, я люблю тебя. Я люблю Кайла, моего суперлучшего друга, с которым я рос всю свою жизнь, о котором я заботился и который заботился обо мне. Я люблю Кайла, который испепеляет гневом Картмана, и Кайла, который помогает мне с математикой. Кайла, который хочет изменить мир, проживая в маленьком городке в штате Колорадо. Кайла, который прячется от этого мира здесь, на Спрингсе, вместе с его лучшим другом. Я люблю любого Кайла, от самых худших до самых светлых его проявлений. И когда я говорю, что «люблю» тебя, это не значит, что мне нужно, чтоб ты ответил мне взаимностью или думал обо мне и моих чувствах всё своё время, посвящал мне стихи или рисовал картины любви. Это значит, что я счастлив быть рядом с тобой на Хануку или Рождество. Что я готов прийти тебе на помощь, когда ты сомневаешься в себе, и поддержать тебя, или просто напомнить, какой ты чудесный, Кайл, даже если в чём-то похож на свою мать. И всё же, мне нужно знать, что ты обо мне думаешь, чтобы понимать, как мне себя вести и всё такое... Кайл нашёл несколько забавным то, что Стэн начал с большим энтузиазмом, но к концу он словно выдохся и речь сдулась с последними словами. Ему потребовалось около минуты, чтобы наконец определиться, что сказать. И всё это время Стэн не спускал с него глаз. — Ты ведь понимаешь, что я не могу сказать тебе того же в этом ключе? — Наконец произнёс Кайл. Лучшим выбором всегда оказывается честность. — Да. — И то, что я, скорее всего, на всю жизнь останусь холостым? — Возможно. — И ещё то, что в десять лет я, кажется, был влюблён в Клайда? — Чё.. — реакция Стэна не заставила себя долго ждать. Кайл открыто рассмеялся над его выпученными глазами и глупым выражением лица. — Подожди, серьёзно?! Ты никогда об этом не рассказывал, чувак, какого чёрта! Кайл продолжал смеяться, и Стэн, кажется, тоже подхватил заразительный смех. — Прости... — сквозь смех говорит Кайл, — я просто не думал, что это важно. Я всегда считал, что мы обсуждаем только девочек и ты никогда не говорил, что тебе нравятся мальчики тоже. — Наверное, потому что это немного странно. — Ага, немного, — наконец смех понемногу утихает и они могут снова посмотреть друг на друга. — Клайд, чувак? — Типа того. Мне просто нравилось, как он выглядел в своей толстовке. Кажется, это впервые, когда я оценил парня как «горячий». — Блять, я и не представлял, — настроение Стэна явно улучшилось, и Кайл не мог этому не радоваться. Они каким-то образом стояли теперь очень близко друг к другу, ближе, чем когда Кайл слушал признание. — Я о тебе тоже не знал. Получается, даже у нас были секреты друг от друга. — Я бы рассказал, если б ты спросил, — парирует Стэн и Кайл в общем-то в этом не сомневается. — Я, думаю, не смог бы. По крайней мере в десять уж точно. Да и сейчас вряд ли кому-то, кроме тебя, — они замолкают на секунд десять. — Знаешь, я не гей. — Говорит Кайл, нарушая тишину. — Знаю, — легко отвечает Стэн на его заявление. — Я думаю, что тоже не гей. Или скорее я гей только в отношении тебя. Кажется, — Кайл чувствует слабое прикосновение холодных пальцев к своей руке и на самом деле вовсе не думает её убирать. — Я не могу сказать, что чувствую того же к тебе, Стэн, — только чужая рука готовится отстраниться, как Кайл её сжимает в ладони. — Но я был бы не против, если бы мои чувства к тебе переросли во что-то такое. Похоже, что после приступа смеха они неосознанно избегали взгляда глаза в глаза, и только сейчас каждый из них был готов утонуть во взгляде другого. Другая рука Кайла сама тянется к лицу Стэна, потирает большим пальцем его щеку, едва касается кончиков уха, задевая линию волос. Стэн словно застывает вне времени или в одном моменте и приходит в себя лишь когда Кайл опускает руку. — Нам надо домой, твоя мама беспокоится, — говорит Кайл и поворачивается к тропе, ведущей вниз к подножию, всё ещё сжимая ладонь Стэна. — И всё-таки, где твои ботинки? — Задаёт он вопрос, волновавший его с самого начала. — Понятия не имею. Может, я просто хотел ощутить землю под ногами, — Стэн следует за ним, когда Кайл начинает спуск. — Уверен, что тебе не нужны мои? Стэн молчит какое-то время, но после говорит: — Не-а. Но думаю, что знаю, как меня устроит... Когда они приходят домой (к Кайлу), отец спрашивает, всё ли в порядке, а мать возмущается тому, что дети босые. Никто не спрашивает, почему они сцепились руками в мёртвой хватке, и Кайл думает, что возможно это потому что они со Стэном с детства неразлучны, что все вокруг привыкли к ним двоим. Что в целом недалеко от правды, если задуматься. Мать отправляет их мыть ноги и греться, потому что температура упала до плюс восьми градусов. Стэн говорит, что если умрёт от обморожения, то оставит в наследство Кайлу свою коллекцию фигурок из Звёздных Войн, а Кайл почему-то уверен, что всё будет в порядке и коллекция фигурок останется при Стэне. Завтра в школу, и похоже, это будет единственный день, когда Кайл не выполнил домашнее задание, на которое ему, если честно, наплевать.