Танец

Гию Томиока и Шинобу возвращались с совместного задания, морозный воздух словно пронизывал до костей, заставляя Шинобу и Томиоку кутаются в свои плащи, когда вдали замерцали огоньки небольшой деревни. — Томиока-сан, смотрите! — в голосе девушки зазвучала радость, когда она указала на горизонт. — Переночуем здесь. Утром выдвинемся в штаб — спокойно проговорил Гию, слегка ускорив шаг. Подойдя к городу, напарники услышали шум и бегущих к краю деревни людей, что радостно о чём-то переговаривались. — Извините. — с улыбкой поймала Шинобу за руку одного из мужчин, — а что там за шум? — Вы только прибыли? Каждый год, когда начинаются морозы, парень с горы спускается в деревню. Он танцует от заката до рассвета, и люди верят, что его танец отгоняет болезни и защищает их от зимних бед. — пояснил мужчина приветливо улыбаясь. — А вы не отсюда? —спросил Томиока, бросив взгляд на постепенно увеличившуюся толпу. — Да в этой деревне человек пятьдесят живёт от силы! Многие сюда приезжают специально, чтобы посмотреть на этот танец, например я. Вы уж простите, но не хочу опаздывать! — откланялся мужчина и в спешке побежал к толпе. — Что думаете, Томиока-сан? Хотите посмотреть? Или вы тоже, как всегда, предпочитаете молчаливое наблюдение? — в её голосе звучала лёгкая насмешка. Ответом был краткий кивок, после чего два столпа зашагали по направлению к людям. Застали они как раз начало танца, устроившись на крыше здания, столпы оценивали взглядом разодетого парня. На сцене стоял молодой парень в кимоно глубокого алого цвета с золотыми узорами пламени. Его лицо скрывала тканевая маска с вышитым кандзи 'Огонь'. Хрупкая фигура и юные черты казались совсем не соответствующими суровости танца, который он собирался исполнить. Особенно бросались в глаза его хрупкость и юность — трудно поверить, что он способен танцевать от заката до рассвета, как уверяли местные. — Что думаете, Томиока-сан? Он не выглядит сильным чтобы танцевать целую ночь, — с сомнением подметила Шинобу, откинувшись на спину рядом сидящего напарника. — Хм... — задумчиво протянул Томиока, но ничего не ответил. Кимоно парня тихо шуршит, руки медленно вытягиваются и теперь держат в руках церемониальный посох сякудзё. Огонь в рядом стоящих факелах приятно трещит, создавая неповторимую, магическую атмосферу. Столпы затаив дыхание ждут начала. Шумная до сей поры толпа, затихает... Танец начинается с медленного, плавного как огонь шага, посох слегка приподнят над головой. Ноги его едва касаются земли, будто паря над ней. Он поворачивается плавно и уверенно, делая первый плавный взмах, раздаётся звук колокольчиков. Словно подчиняясь неведомой силе, посох с удивительной грацией начинает описывать широки круги в воздухе, на кончике что направлен в небо, начинают появляться едва заметные искры. Танец продолжается. С каждым движением его шаги становились всё решительнее. Плавные повороты сменялись прыжками, а посох словно оживал в его руках, разбрасывая вокруг искры. — У него явно печальная судьба...на обычного человека он не похож, — с грустной усмешкой прокомментировала Шинобу, словно вспоминая себя. Ответа Гию не дал, лишь размышлял: “Его движения...он словно не танцует, а сражается с кем-то невидимым...или с самим собой?” Внезапно танец останавливается. Закрытое тканью лицо направленно прямо на толпу. Люди не смели издать ни звука, дети, которых привели родители, смотрели не моргая. И вдруг с невероятной скоростью посох начинает раскручиваться в руках, движения становятся быстрыми, уверенными. Каждый взмах оставляет за собой теперь уже видимые огненные следы. Посох, что напоминал спокойный ручей, сейчас был бушующим лесным пожаром, что норовил всё уничтожить. Руки двигаются в такт внутреннему ритму, как если бы танец ожил сам по себе, в виде бушующего огня. Дым из рядом стоящих факелов стал сливаться с посохом, будучи его продолжением. Шинобу, чуть наклонившись вперёд, не отрывала взгляда от танцора. — Удивительно, как это... красиво, но в то же время... — она замолчала, не находя слов. Гию лишь слегка нахмурился: — Это не только танец. Здесь есть что-то большее. Чувствуешь? Шинобу посмотрела на напарника, но промолчала, впервые соглашаясь с его интуицией. Люди, окружившие сцену, казались загипнотизированными. Некоторые шептали молитвы, веря, что танец действительно способен отогнать болезни, другие просто наслаждались магией момента. Дети, прижимаясь к родителям, с широко раскрытыми глазами следили за каждым движением танцора В разгар танца, когда танцор оторвался от земли, совершая грациозный оборот, маска слегка приподнимается, открывая кроваво-красные глаза, тем, кто был на крыше. Взгляд, который кричал о боли и безысходности.. Дыхание Шинобу замерло. Взгляд — слишком человеческий. Полный боли, отчаяния и той безысходности, что она сама когда-то знала слишком хорошо. Томиока смотрел пристально, но его лицо оставалось непроницаемым. Только сжатые губы выдавали, что он тоже заметил этот взгляд. — Да он же... — отбросив лишние мысли, Шинобу схватилась за рукоять катаны. Его рука коснулась её запястья мягко, но твёрдо. — Демон, но он пока не причиняет вреда, — крепче сжал руку Томиока, чувствуя сопротивление. — Если он что-нибудь сделает... — Шинобу не договаривает, но отпускает рукоять. Танец набирает скорость. Посох продолжает крутиться, шаги становятся всё более резкими и агрессивными. Шаги ускоряются, огонь уже не подчиняется человеку — он стал его хозяином. Посох становится похож на острие огня, отражая силу и боль. Его движения несмотря ни на что продолжается. Посох описывает несколько кругов, а танцор, будто теряя равновесие, отступает назад, почти падая, словно через дисциплину и опыт прорываются многолетние страдания. Незаметно для всех присутствующих, первые лучи солнца начинают пробиваться сквозь горизонт, предвещая конец ночи и логическое завершение танца. Парень делает глубокий, величественный шаг обратно в центр, его посох возвращается в исходное положение. Он замер, и мир вокруг остановился вместе с ним, огонь и человек слились воедино. Повернувшись к толпе, и приготовившись к финальному движению посоха, что напоминало скорее атаку. Шинобу и Томиока напряглись, но что-то невидимое не давало им сделать первый шаг. Последнее движение посоха — мягкое, почти прощальное. Поклонившись, танцор молча растворился в первых лучах солнца. Когда его фигура скрылась за первыми деревьями, толпа начала расходиться, словно проснувшись от глубокого сна. Лишь Шинобу и Гию продолжали смотреть в сторону горы, чувствуя, что этот танец — нечто большее, чем просто красивые движения. Он скрывал в себе историю, которую никто из них так и не смог разгадать. — Мы должны были остановить его, Томиока-сан... — в её голосе звучал укор, смешанный с внутренней борьбой. — Возможно, этот танец — его единственный способ почувствовать, что он ещё жив...