Вишня

Утро было свежим и тихим. Лишь редкая трель соловья наполняла воздух, смешиваясь с лёгким шорохом листвы вишни, что свисала густыми ветвями над садом. Лепестки деревьев мягко касались земли, устилая её нежным ковром. Под этим небесным шатром вишни утро казалось тёплым, укутанным в тихую идиллию. Сион лениво потёр глаза, ещё сонный, и повернулся на бок. Его взгляд упал на тело, что лежало рядом. Большая грудь спокойно поднималась и опускалась, дыхание было ровным и глубоким. Сион невольно улыбнулся. Каждый раз, когда он просыпался первым, он чувствовал, как любовь заполняет каждую клеточку его тела. Он оставил слепой поцелуй на скуле партнёра и, осторожно, чтобы не разбудить, вылез из-под одеяла. Белая рубашка, висевшая на спинке стула, легко села на его стройное тело. Её тонкая ткань подчёркивала изгибы бёдер, оставшихся незатронутыми следами ночных страстей. Зато грудь, шея, руки — всё было покрыто маленькими отметинами любви. Каждая из них была историей, напоминанием о взаимной привязанности, такой крепкой и чистой, что казалась нерушимой. Дончжу уже был в саду. Он сорвал с ветки спелую вишню, откусил половину, а сладкий сок тонкой линией побежал по подбородку. Мужчина не стал спешить вытирать его, позволяя каплям скатиться вниз, пока они не остановились на ключицах. Съев ещё несколько кислых ягод, он бросил косточки в траву и поднял голову. Из-за ветвей вишни за ним наблюдал Гонхак. Уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. Он смотрел, как солнечные лучи пробиваются сквозь густую листву, освещая лицо его парня. Свет играл на его коже, придавая ей едва заметный золотистый оттенок. Цветы, падающие на плечи Дончжу, смешивались с тенью, и этот момент показался Гонхаку почти нереальным. — Как долго ты смотрел на меня? — спросил Дончжу, возвращаясь к кровати. — Пока ты ел ягоды, дорогой, — спокойно ответил Гонхак, не отворачиваясь. Слова звучали просто, но от их мягкости по коже Дончжу побежали мурашки. Когда Гонхак поднялся навстречу, его пальцы оказались удивительно тёплыми. Они медленно начали расстёгивать рубашку. Дончжу даже не успел осознать, как остался полуголым, чувствуя, как язык его любимого медленно скользит по коже. От подбородка к шее, затем к ключицам. Каждый поцелуй был как прикосновение огня, разливающего тепло по телу. Дончжу тихо застонал, когда сильные руки Гонхака скользнули по его спине, будто касаясь самого хрупкого фарфора. Его сердце стучало всё громче, но вокруг всё ещё сохранялась утренняя тишина. Лишь лёгкий ветер нарушал её, щекоча кожу и заставляя лепестки вишни кружиться вокруг них. — Малыш, сядешь на лицо? — прошептал Гонхак на ухо. Дончжу смутился, но не смог отказать. Каждый раз, когда Гонхак просил что-то подобное, это звучало так, будто между ними не было ничего, кроме искренности. Он медленно приподнял бёдра, уселся на грудь партнёра, а затем осторожно опустился ниже. Гонхак смотрел на него снизу вверх, и в этот момент мир словно исчез. Он видел только Дончжу, его тело, обнажённое и прекрасное, и розовое колечко, что манило его взгляд. Когда его язык коснулся его, Дончжу не сдержал громкий стон. С ветки дерева сорвался цветок и, кружась, приземлился на пресс Гонхака. Дончжу поднял его и провёл по коже, смеясь, когда лепестки щекотали его. Он провёл цветком по груди, затем ниже, пока его руки не начали дрожать от волнения. Цветок скользнул по венам, и этот неожиданный холодный след заставил его закрыть глаза. Когда напряжение стало невыносимым, Дончжу вскрикнул, а его тело обмякло и упало на партнёра. Гонхак поймал его, аккуратно уложил на простыни, улыбаясь краешком губ. Он склонился над ним, проводя пальцами по его лицу. — Ты лучший, — прошептал он. — Ты тоже, — ответил Дончжу, прижимаясь губами к его губам. Поцелуй был нежным и трепетным, как утренний ветер. Гонхак медленно провёл рукой по спине Дончжу, затем спустился ниже. Его движения были плавными, когда он взял флакончик со смазкой, растёр её в ладонях и мягко ввёл палец в тело Дончжу. Тот чуть дёрнулся, но тут же расслабился, зная, что партнёр всегда заботится о нём. Гонхак был терпелив, как и всегда, наблюдая, как его парень закрывает глаза, позволяя волнам наслаждения захватить его. Когда их тела слились воедино, тишина сада превратилась в мелодию стона и дыхания. Они двигались в унисон, будто это был танец, повторяемый сотни раз. Руки сплелись, а губы находили друг друга вновь и вновь. В какой-то момент Дончжу открыл глаза и посмотрел вверх. Лепестки вишни кружились в воздухе, падая на их тела. Это было красиво, почти волшебно, и он не мог сдержать улыбку. — Гонхак, смотри, — прошептал он, указывая на цветы. Но тот уже смотрел. Его взгляд был прикован к своему партнёру, а не к лепесткам. — Ты красивее, — сказал он, касаясь пальцами лица Дончжу. Их любовный ритм продолжался до тех пор, пока они не достигли пика вместе, в одно мгновение. Тело Гонхака обмякло рядом с Дончжу, и они лежали так, наслаждаясь остатками этого утра. День обещал быть долгим, но им некуда было спешить. Они остались в кровати, среди лепестков, смотря друг на друга и на вишнёвое дерево, что укрыло их своей тенью.