Трейни в прошлом?

— Вы исключаетесь из группы. Это все. Лино почувствовал, что земля уходит из-под ног. Он что-то сделал не так? Он ведь танцевал от максимума. Ребята дебютировали без него? Забавно, а ведь он присоединился к группе одним из первых. Слёзы льются. кто-то подходит к нему, обнимает, он подбородком тычется ему в плечо. Челка взмокла от пота. Его огорошили этой новостью после выступления. — Прости меня. — доносится голос полный сожаления. — прости… Так это их лидер. Сону всегда нравился фанатам из-за своего чуткого сердца. Та внимательность, с которой он следил за всеми цепляла не только фанатов по ту сторону экрана, но еще Стафф и других трейни. Сону всем нравился. Но это все на камеру. Стоит стаффу их выключить, как слезы на глазах одного из трейни засыхают на месте, глаза его приобретают ехидное выражение. Появляется мимолётный оскал. Лино в шоке не может отвезти взгляда. Глаза подрагивают и ему кажется, что это застывшие слезы не дают развидеть четкой картинки. — Хорошо, что они опомнились вовремя, — сказал Сону. — О чем ты.? — голос Лино охрип. Он сипел. — Ну допустим о том, что ты был недостоин.— парень сделал паузу и посмотрел на реакцию Лино, и с вызовом спросил, — что? Ударишь меня? Прямо здесь? — взгляд старшего опустился вниз и он в притворном раздражении отшатнулся, — Ащ! Своими слезами мне кроссовки закапал. Лино сжимал кулаки. Взгляд опустился на красные баленсиаги — подумаешь слезы… Они высохнут. А Минхо в группу не вернуться. — Да как ты можешь? — с ненавистью через слёзы прошептал он. — Легко и просто. Такому мусору как ты нет место среди нас. Мальчишка из трущоб. Это ощущалось как толчок в бездну. Лино взглянул в сторону группы — они еще не в курсе. И не слышат что происходит через звукоизоляцию. Сону стоял к ним спиной и через стекло не было заметно как он улыбался, когда в последний раз «обнял его». — А теперь советую тебе покинуть это здание. Ты тут в последний раз. Не забудь вернуть пропуск. Он шел под проливным дождём обратно домой — считал, что «мальчишка из трущоб» не достоин такси. Телефон уже отключился. — А ведь он как-то прав… не достоин. Сейчас он вернётся в свою одинокую квартиру, счета, за которую так и не погасил, потому что отец убежал, оставив на него всевозможные долги, а мать вообще срать хотела на такого «маленького ублюдка» как он. — Маленький ублюдок, — повторил он слова матери.— отродье, — повторил он слова отца. Получатель этих оскорблений не сменился, но адресатом стал сам Лино, сжимающий сердце через ткань тонкой обмокшей куртки. Он выбирал разные маршруты — домой возвращаться не хотелось, был уже мокрым с головы до пят. Дождь уже подходил к концу. В переулке прошел мимо клуба, до этого оттуда проходили мимо него подростки, которые ныли, что их не впустили из-за возраста и что поддельные документы не такие уж и поддельные на вид. — Агх! Почему так не везёт?! — со вселенской досадой сказал один из них. Лино это не сумел проигнорировать — его кулаки сжались, а костяшки побелели. Не везет? Они серьезно? Ребята прошли мимо и он бы не остановился, но капюшон нависший над мокрой прилипшей челкой и опущенная голова не дали заметить лицо человека, который под крики «стой, ублюдок!» вдруг врезался в него. Неоновая вывеска клуба «Серебристая луна» задрожала в отражении его глаз. — Держи его! — крикнул ему мужчина.— Боже мой! У него нож! Он только что ранил человека! Этим человеком стал Лино. В его правый бок воткнули тупое лезвие — так больнее. Он дрожащим голосом поднял взгляд и спросил: — За что.? Он видел эти испуганные глаза. Испуганные, не потому что тот ранил человека, скорее больше от осознания, что все это видели и что ему не поздоровится. Лино просто стал тем нежелательным моментом в жизни этого чёртового наркомана, который «я…я не виноват, просто помешательство», « я…я… да он сам напоролся на нож! Кто ходит вот такими переулками ночью?!», « Детектив, мне, конечно, жаль его и всё такое… но, сами понимаете…», а потом ещё дрожит, сидя перед следователем и взглядом молит о дозе. Лино слышит скорую. Лино видит сирены. К Лино никто не подходит — все стоят далеко и смотрят. Он видит, как какая-то девушка прячет свой взгляд, уткнувшись в шею какого-то парня, который, словно не понимает, что момент не подходящий, залезает ей под шорты. Кто-то смотрит с омерзением. Этот взгляд так напоминает Минхо Сону. Он также смотрел, дико и презирающие. Но точно разглядеть лицо он не в состоянии — только оскал. Он опускает взгляд на обувь этого человека: — Красные баленсиаги…— произносит он и ресницы его поддразнивают в последний раз. Это было последнее что он видел перед тем как закрыть глаза. Голова гудит. Он открывает глаза и первое что видит — женщина которая спит у него в ногах в больничной палате. Она открывает глаза и вскакивает. — Проснулся, — шепчет женщина. Она чувствует что глаза её залило слезами, — Д… дорогой, наш сын проснулся! Горло саднит, взгляд будто в тумане. Он видит силуэт мужчины, который подходит и кладёт руку ему на коленку в преободряющем жесте: — Сынок, ты молодец что выдержал. Я так тобой горжусь. Хороший сон. Лино подумал, что мозг устроил ему праздник перед смертью — такое воспоминание перед уходом, чтобы он после не писал в книгу жалоб в аду все свои недовольства. На столе лежали фрукты. Взгляд зацепился за них. Эти люди… «Родители», которых он никогда прежде не видел, но назвавшие его сыном, словно заметив это, решили пояснить. — Это от ваших ребят в школе. Все ждут твоего выздоровления. Забавно, Минхо ведь давно закончил школу. Мозг, да ты приколист. — Я позову медсестру, — сказал отец. Тем временем Минхо это немного напрягало. Он ведь должен был умереть и уже давно отключиться сознанием… но этого не происходило. Он ущипнул себя за ногу. Боли почти нет. — Я сплю? — поднимает он взгляд на женщину, которая назвала его своим сыном. — Врачи говорили, что после наркоза дети бредят, — снисходительно улыбнулась она. Ее рука начала гладить волосы Минхо. И словно вспомнив, как он умер Минхо оттянул одеяло. — Не делай лишних движений — швы разойдутся.— засуетилась она. — Не понимаю… Если честно всё ощущалось намного реальным: он мог касаться предметов, он даже взглянул на время оно идеальное — то есть в воображении не все так чётко бывает. У людей, стоящих перед ним не отсутствовала логика в действиях. Кажется это всё реально, а боль не чувствуется из-за медикаментов. И шрам на правом боку странное тому подтверждение. Лино всегда хотелось изменить свою жизнь, но чтобы настолько? Люди вокруг него новые, но для них он «прежний» милый мальчик, которому просто не повезло лечь под нож хирурга. Но это временные трудности, с которыми они справились. А теперь, что делать студенту который попал в тело ребёнка? — Может к гадалке? — спросил он у зеркала, видя отражение мальчишки. Подумать только…двадцатилетний лоб оказался в теле двенадцатилетнего подростка. Вздохнул обречённо и прошептал, — вот идиот. — Дорогой, ты скоро? — постучалась в дверь женщина, которую судьба определила ему в матери. — Это так странно… Да, иду. — выйдя из мыслей сказал тот. Они едут в машине. Минхо пьёт назначенные антибиотики и рукой придерживает болезненное место через одежду — повязки они ещё будут менять, обрабатывать, уже на дому. А теперь ему интересно, куда они едут. Мальчик подросток с мозгом двадцатилетнего на заднем сидении вдруг осознает — вау, мама и папа… дом… а та жизнь в прошлом? Он ведь так и не оплатил комуналку. И от этих мыслей хмыкнул, привлекая внимание мамы: — Что такое? — улыбнулась она. — Да так, сам в голове пошутил, сам посмеялся. Родители переглянулись. Машина останавливается у супермаркета. Отец оборачивается назад и спрашивает, держа руль: — Ну что заскочим в магазин? Или хочешь остаться в машине? — Пойдём, — кивнул Минхо. Отец не разрешил ему открывать дверь самостоятельно, вышел из машины и открыл её сам, помогая ему выйти. — Что-то не так? Тебе больно?! — испуганно спросил он. — Нет, — слегка улыбнулся он сквозь слёзы, — спасибо… спасибо. Мама тоже успела выйти из машины и наблюдала как её ребёнок еле сдерживал слёзы, затем он захныкал и вжался носом в грудь отца. «Если это сон, то пусть он продлится ещё немного» О нём никогда еще не заботились…

***

— Ты точно уверен что с тобой всё в порядке? — спросил папа. Они шли вдоль стеллажей и отец рассеянно положил не те макароны в коляску. — Да, я просто разнервничался. — Может в больницу? Никто не начинает ни с того ни с сего плакать, — нервничая предложила мама. — Мам, просто захотелось плакать, не бери в голову, — он улыбнулся ей мягко и нежно. Родители обменялись взглядами и также улыбнулись ему. Папа потрепал его по голове и продолжил катить коляску. Минхо разрешили взять все, что душе угодно. — Можешь съесть мороженое, — сказал папа. Женщина его легонько пихнула локтем. — Дорогой, это была не операция на гландах, чтобы покупать ему мороженое. — А… ну тогда просто так куплю ему мороженое. Сынок ты хочешь мороженое? Потому что я безумно хочу. — То есть ты покупал ему мороженое просто потому что сам захотел? — Ага, — довольно улыбнулся тот. — Да, я хочу мороженое, — вынес вердикт ребёнок с улыбкой на лице и дал пять отцу. — Боже, вот вы дети. — покачала головой мама. Они прошлись по всем отделам. Пока была путаница с операцией, Минхо узнал, что родители оставили все домашние дела на потом. Его спрашивали, устал он или нет и Минхо признался «честно вообще не устал» — ему толи адреналин толи ещё что-то из сверх научного ударило в голову и без труда он бы прошел километры. На кассе они расплатились и Минхо сказал, что отнесёт коляску. — Уверен? Минхо, давай только осторожно, — сказал папа, протягивая карту кассирше.— Твоя мама зашла в аптеку за антибиотиками для тебя — можешь пойти сразу к ней. — Хорошо, — с улыбкой кинул тот. Стоило Минхо уйти, как папа заглянул в пакет: — И когда только я положил эти макароны? Минхо…это его «новое» имя. Так его назвали люди, которых он хочет называть родителями. Минхо оставил коляску, забрал «залог» в качестве монетки и засунул её в карман. Хотел развернуться и направиться в аптеку к маме, но столкнулся с кем-то. — Осторожно.— сказал вдруг голос.— парень, не ушибся? — Ничего страшного…изви…— он поднял взгляд на него и замер, — ты… Это был Сону. Тот самый Сону, с кем он говорил в последний раз. Тот, которого он считал другом, с которым он дебютирует, но прогадал с выбором друзей. Смотрел на него сверху вниз…и дело не только в росте. Вот змееныш. Почему он по новой включил «режим заботы?». А после его взгляд упал на оператора позади него и все стало на свои места. — Понятно теперь. — ответил своим мыслям Лино. — Узнал меня малыш? — оживился Сону. — Сону, вдруг это твой фанат? — сказал оператор, — за взаимодействие с фанатами получишь бонусные очки. Стоило Сону натянуть маску улыбки и обернуться вновь к мальчику, как того и след простыл. Лино драпанул, что есть мочи и затерялся в просторах торгового центра. Это не может быть он. Нет же… Сону? Он уже дебютировал? Они снимали шоу? Актеришко недоделанный. Как же…так? Он задыхался. Зады…хался. Кто-нибудь объяснит ему, что тут происходит? Минхо волоча ноги, спрятался под эскалатором, зарылся лицом в колени и плечи его подрагивали. Он тихонько зарыдал. В кармане куртки вибрировал телефон. Пропущенные от мамы и папы накапливались на экране, а он и не замечал. — Что-то случилось? Парень? Не стоит здесь сидеть. На полу ведь замерзнешь. Это был кажется охранник. Минхо не помнит. Он поднимает свой заплаканный взгляд и видит за ним билборд — опять этот Сону. Будучи довольно перспективным участником да впрочем и красавчиком, тот уже красуется своим лицом на таблоидах. Минхо переполняет ярость, охранник немного отшатывается: — Ладно, парень, прости. Не стоит так на меня смотреть. Я хотел как лучше. Он оставляет его одного с мыслью о том, что Минхо отыграется. За семейным ужином было неплохо. Мама наготовила всякого, папа пожарил мясо, а Минхо за разговорами упомянул, что хочет стать трейни. — Кем? — выгнул бровь отец. — Трейни, — повторил Минхо, подцепляя палочками кусочек мяса.— а после айдолом. — Типа кейпоп? Как та группа с крашенными мальчиками? — спросила мама. — Да, — кивнул Минхо.— у меня получится. Родители переглянулись. Вновь посмотрели на Минхо. Папа в задумчивости прикинул что-то в голове и спросил: — Выходит тебе нужен учитель по танцам? Минхо улыбнулся. Подумать только, как они легко согласились. Он знал, что не все родители такие по своему собственному горькому опыту. В прошлой жизни его так легко не отпустили, а в итоге забрали все кровно заработанные Лино деньги и убежали, оставив его с долгами. Люди, почему вы такие добрые? Сейчас заплачет… — Спасибо.— прошептал он, улыбаясь гороху у себя на тарелке. Годы тренировок не прошли даром. Родители гордились своим сыном, который хоть не дебютировал, как сольный артист, зато уже отправился в тур самой известной группы Кореи, как запасной танцор. Но вид у сына был болезненный. Закрывая голову капюшоном, он не мог скрыть своего уставшего лица. На фоне айдолов, которые также себя выматывали, но замазывали все макияжем и ходили на процедуры, Минхо никак не скрывал мешков под глазами, в которых уместилось все его желание идти до конца. Тёмные круги стали обращаться к нему на «ты». Зато он стал любимчиком одного из айдолов — главного танцора группы. И он забирал его с собой на каждый тур, говоря, что пацан способный. Только вот Минхо хотел петь. Не только танцевать. Это конечно может быть предел мечтаний почти каждого человека, который хочет попасть в эту индустрию, но это не то, за чем пришел Минхо.

***

Набор трейни. В итоге они в команде из девяти человек, считая Минхо. Он уже успел привыкнуть к этому имени, оно вызывало у него приятное ощущение того, что его дома ждут, никто не предаст и им обязательно будут гордиться. Он обещает. — Ребята, давайте сделаем это. — сказал лидер. Его звали Бан Кристофер Чан. И этот парень был серьезен. Ребята лажали: у кого подтянуть вокал, у кого танцы. Минхо знал свои слабые стороны: вокал, рэп и, что самое нелепое — английский. Зато он мог собой гордиться — в итоге выучил все танцевальные связки за две недели и поставил рекорд. Ну это так мелочи. — Я понимаю что вы устали, но потерпите ещё немного. Мы дебютируем вместе, я безумно хочу дебютировать вместе со всеми вами. Чушь. Ведь Минхо отлично понимает, что скрывается за маской «очень заботливого лидера» и вообще, может ли он ожидать что-то хорошее от этих людей. Нет, не может. Уж лучше он займётся своими делами. Например выучит все танцевальные связки, ведь время поджимает. Ему дали две недели… Так он думал до некоторых пор. После первой репетиции ребята позвали его поесть вместе. Чан платил. — Послушай, я понимаю что влиться в новой коллектив не просто, — сказал тогда ему Чан, но будет проще понять команду и действовать синхронно, если мы найдём что-то общее. Не стоит отдаляться. — Я и не отдаляюсь. Простите ребят я просто застенчив. Точно, зачем ему показывать все эмоции, как они есть. Ну в таком случае он позволит себе быть холодным, чтобы не подпускать к себе ближе. Таков был план изначально, но все изменилось. Немного привык к ребятам, которые вообще ему по духу близки. Он никогда не забудет, как один парень по имени Джисон взял его за руку. — Видишь? Так проще? — улыбнулся тот, показывая их сцепленные пальцы в один большой кулак. Минхо только закончил делать то в чем был не уверен — реп. Был парень которого он понимал наполовину — Феликс. Это было так странно. Минхо не знал английский, Феликс ломанно говорил на корейском. И теперь иди пойми. Но парень казался лучиком солнца. Такой…солнечный мальчик. С Чанбином тоже было весело. Оказался комфортным человеком. Репер грозный и всё такое но доброй души человек. Минхо видел, как он успокаивал свою подругу Черен на лестнице. И мысленно Чанбин тоже прошел проверку. Минхо у себя в голове поставил галочку напротив его имени. Что ж…макнэ Чонин. Боже ты мой, какой он маленький мальчик, особенно по меркам Минхо (который к своему возрасту должен прибавить еще лет восемь) а уже вмешивается в индустрию. Удачи. Дите малое называло его хеном и он местами присматривал за ним. Хенджин. Просил все время отдать ему вещи, которые они собирались выбросить. Минхо подумал бы что у него синдром Плюшкина. Но нет. Парень любил цацки и одежду. Готов был почку поставить, что в будущем у него будет больше всего одежды в гардеробе. Сынмин. Парень из богатенькой семьи это было видно. Как собственно и по Чанбину. Парень хороший. И в будущем будет из-за него плакать… А теперь лидер программы и собственно группы. Бан Кристофер Чан. Со всеми улыбчивый. С кем бы не встретился в компании и за ее пределами — был знаком. Существовал ли человек, которого Чан не знал бы в индустрии? Со всеми чуть ли не на «ты». Говорили, что он семь лет пытался дебютировать. Но черезмерно улыбчивый люди не вселяли уже доверие в Минхо — он уже обжигался так. Стоило тому подойти, чтобы спросить, как дела у Минхо, трейни отстранялся и находил предлог, как бы уйти по-быстрому. Делал это так, что многие не замечали — с улыбкой и вежливо. Но не Чан. Чан все замечал. Сону тоже себя вел так изначально. Даже мягче. А в итоге? Этот херовый человек по имени Чхве Сону оказался тем еще ублюдком. На те же грабли не хочется… Особенно, когда Минхо видит, что Чан с ним разговаривает, встретившись в дверях. Вау. Казалось, Сону прямо в этом разговоре передает эстафету Чану. «Теперь ты его закошмарь». — Даржу за вас кулачки, — сказал тот Крису. — Да, спасибо, Хен. Они улыбались друг другу. Знали бы они, что Минхо прямо сейчас ненавидит их. Ох, как он их ненавидит. Чан думал, что у них все уже хорошо, он подсел к Минхо, который заметив, что они закончили разговаривать, вернулся к группе, на диван и сказал всем: — Только что видел Сону хена из «PowerLegends», мы с ним хорошо пообщались. Он сказал, что будет рад познакомиться с вами, ребята. В ответ послышались только «Вау», «Круто», «такой известный айдол, аж мурашки»… А Минхо молчал. Стиснул палочки и старался ни в кого не воткнуть их. — Минхо, ты вообще не отреагировал, — сказал кто-то из ребят, — неужели не знаешь Сону? — Знаю о его любви к дизайнерской обуви.— Минхо замешивал соус в лапше и решил попробовать. — Правда? Он любит дизайнерскую обувь? Я просто не следил за ним в интернете.— сказал кто-то из ребят. А Минхо это на собственной шкуре испытал. В тот день на его последнем выступлении он, будучи еще Лино, стоял рядом с ним. Ребята заметили красные баленсиаги и Минхо как-то забыл о них. Забыл, до того самого момента. Это воспоминание не уходит. Словно кто-то заставляет просматривать одну и ту же запись, не позволяя отвернуться: В него врезается какой-то мужик и он осознает, что из правого бока торчит нож. Его кроссовки пропитываются кровью и он падает на землю. Он слышит сирены и и понимает, что последнее что он видит… — Это лимитированная коллекция, — тогда сказал Сону кому-то из ребят. — Красные баленсиаги…— прошептал тогда Лино и потерял сознание. Минхо встал из-за стола со словами, что наелся. Чан, словно ища в глазах мемберов объяснение того, что произошло, думал побежать за ним. — Думаю, он просто на нервах. Директор на него сильно наседает в последнее время. — остановил его Хан. — И не только на него, — Чанбин намекнул на Феликса, которому еще надо было подтянуть корейский. Собственно сказал он это на корейском, поэтому Енбок не отреагировал. — Да…возможно вы правы.— Чан в последний раз взглянул в сторону, куда ушел Минхо и тяжело вздохнул. — нам предстоит еще много работы. Минхо ненавидит это. Он понимает, что это глупо. Люди не знают того Сону, которого знает он. Этот жестокий, мерзкий засранец! Он садится на лестнице и зарывается пальцами в свои волосы. Зубы сжаты в оскале, думает, если сейчас никого не ударит — точно помрет на месте. Рядом садится потенциальная жертва: — Эй, все нормально? — это был голос Чана. — Может хочешь выговориться? Это нормально, говори спокойно. Многие трейни так делают. Все тут на нервах. Минхо не смотрел в его сторону лишь сухо ответил: — Обойдусь. Чан кивнул. Но остался сидеть на месте, удобно устраиваясь на ступеньках. — Я хочу, чтобы мы дебютировали все вместе. Боюсь, что кто-то не пройдет и мне становится не по себе. У меня началась бессонница, уже забываю, куда кладу вещи. Вчера компьютер оставил в шкафчике в спортсазе, а когда опомнился…прикинь, пришлось просить охранника ночью открыть раздевалку. Ужас какой. Чан бросил мимолетный взгляд на Минхо — спина стала менее напряженной, а руки уже не так впивались в плитку ступенек с выбухшими венами. — Это так больно видеть, что ты один долгие семь лет не можешь дебютировать. Мои ровесники уже макне в прошлом поколении. Я для вас хен, чувствую себя стариком, который садится на лекции со школьниками. Минхо обернулся, странно посмотрев: — Я тебя на два года младше. Чего ты тут мне…? «Тем более, что я не так молод, как ты думаешь» А если так подумать, получается что Минхо на восемь сознательных лет старше чем его тело. — Если ты не будешь изливать мне душу, то это сделаю я. Хоть кому-то из нас двоих должно полегчать сегодня или нет? — спросил Чан и заметил изменение во взгляде Минхо, — что такое? Это из-за директора? — Не могу сказать. Чан продолжил: — Моя сестра стащила мои солнечные очки, сказав, что на ней они лучше смотрятся. Вот наглая. Это были мои любимые. — Опять заладил… — Когда мне было шесть родители принесли Лукаса и сказали, что теперь он мой брат. Я подумал, «с чего это вдруг? И вообще где они его откопали?» — Ты будешь рассказывать мне все рандомные истории, которые только в голову взбредут? — …а еще страннее было то, что когда я заметил, что мамин живот уже не такой большой, я указал на него и крикнул «Мама! Почему ты не кушаешь?». Минхо фыркнул: — Наивный. — Мне было шесть! — Ты и в санту небось верил….— Минхо заметил, как Чан надул нижнюю губу, — не верю…до скольких?! Чан что-то пробурчал в ответ. Минхо не расслышал. — Что? Повтори-ка? — В пятнадцать…эй! Не смейся! — П…прости! Я…я, — задыхаясь от смеха начал Минхо, — Чан, спешу огорчить, пасхального кролика тоже нет. — Да знаю я…лет с двенадцати. Минхо прыснул со смеху и наклонившись на бок, чуть не свалился с лестницы — Чан его с криком «Осторожно!», схватил за руку и потянул на себя. Минхо сглатывает. Минхо оказался над ним и их лица были в паре сантиметрах друг от друга. Их носы почти касаются друг друга. Чан отвернулся, заметно побагровев. — Кхм, ты как? Цел? Минхо, руки которого были по обе стороны от головы Чана, кивнул. — А ты? — Ну мне нормально. Просто встань пожалуйста, я сяду. — А, точно. Минхо сел рядом, Чан приподнялся на локтях и теперь они сидели вдвоем в менее агрессивной обстановке. Но сейчас Минхо прятал взгляд. — Есть один человек, которому я не доверяю…— Начал Минхо. Чан оторвал взгляд с его побагровевших ушей, — но многим он нравится. — Оу… он сделал тебе что-то плохое? «Смеялся пока я умирал». — Он меня сейчас вряд ли вспомнит. Но я помню, что он сделал…не думаю, что смогу простить его. — Ну тогда не прощай. Минхо не ослышался? — Я не знаю, что именно он тебе сделал, но видимо это что-то серьезное. Ведь ты парень не обидчивый, а значит, что он прям провинился. — С чего такая уверенность? — Интуиция. Опыт общения с людьми. — О, оказывается я не обидчивый, а я полон сюрпризов, — усмехнулся Минхо. — Я знаю. Минхо опять застыл. У этого парня фишка такая? Вгонять в ступор? — Я правда не знаю каких, но уверен, что они есть. — Чан улыбнулся ему как-то тепло и даже уютно. Минхо сдается. Чан…он ему не кажется плохим. Давайте на чистоту. Его жизненного опыта должно хватить, чтобы отличать бяку от добряка. И Чан…ну он хочет нравиться людям, но это не плохо. Он по-своему классный. С ним приятно. Минхо прошептал, вытягивая того из мыслей: — Чан… — М? Что такое? Минхо жестом подозвал, чтобы он приблизился, а сам, заглянул ему в глаза, напоминая своими повадками Чану кота: — На самом деле это моя вторая жизнь, — прошептал Минхо со всей серьезностью в голосе, — в прошлой жизни меня пырнули ножом. Вот сюда… Взгляд обоих медленно опустился ниже… туда, куда указывал палец Минхо. Молчание было напряженное. Чан сглотнул. Они не отрывали друг от друга взгляда. И вдруг Чан засмеялся: — Вау, я аж поверил. Тебе говорили, что из тебя получится отличный актер? — А? Не этого эффекта ожидал он. — Д.да. Я тоже так думаю. Хотя это ты просто доверчивый. — Благодаря вам ребята, я тренируюсь различать шутки от правды. — Ну удачи… — Эй! У меня получится, — возмутился Чан, слегка обиженно хлопнув Минхо по плечу. Тот хихикнул. Получается… может, Чан не такой уж и плохой? Даже наоборот. Человек, к которому он относился без нотки доверия теперь казался…приятным. Боже. Он ему помогал. Нет, серьезно. Стараясь преуспеть за трудолюбивым Чаном, Минхо не щадил себя… и выучил эти чертовы связки за две недели, параллельно тренируя вокал. Чан частенько заглядывал через приоткрытую дверь, видя, как тот падает и Минхо даже настолько растоптал свою обувь, что кроссовок порвался. Но Чан был уверен, что он справится. Он это сделает. Они точно дебютируют вместе. День, когда все решится. Камеры направлены на участников, но слова директора адресованы Ли Минхо. — Вы исключаетесь.— Говорит директор. Он…это сказал? Ха…история повторяется.