С огоньком

      — Не хочу я бахать, Бёрнис, — лениво отозвался Лайтер по ту сторону их импровизированного бара в «Зубастике».       Они «бахали» весь вечер, пока Пайпер не отправилась спать, а Люси с Цезарь не начали ругаться и в итоге исчезли в неизвестном направлении, чтобы выяснить отношения. Опьянение только начало действовать, и, к сожалению Лайтера, его мысли без привычного шума девчонок вокруг решили уплыть к давнему прошлому, что и заставило сникнуть.       Сделав вид, что не услышала его бубнёж, Бёрнис отправила ему под нос пустой стакан, который Лайтер остановил не глядя, и в холодное стекло из непрозрачной бутылки тут же полилась янтарная жидкость, намешанная хрен знает из чего. Лайтер никогда не интересовался, что именно она мешала в своих коктейлях, чтобы не портить себе жизнь ненужным знанием. Лишь бы не бензин.       — Ой, ну раз у тебя уже всё готово, — Бёрнис уверенными движениями принудила его обхватить стакан покрепче и поднять, тут же звонко чокнулась с ним дном бутылки. — Бахнем!       Всё же сдавшись, Лайтер «бахнул» вместе с ней и опрокинул в себя залпом огненную жидкость. Нет, всё-таки не стоило сбрасывать со счетов вариант, что она могла добавлять бензин. Глотку жгло. Но легче было согласиться на уговоры Бёрнис, чем пытаться увиливать дальше, по крайней мере у него ещё ни разу не вышло выдержать напор её настойчивости.       — Ух! Огонь! — радостно воскликнула Бёрнис, прижав к груди опустевшую бутылку, а после отставила её и упёрлась одной ладонью в стол перед Лайтером: — Ну что ты нос повесил, Лайтер? Что случилось?       — Да всё нормально, — он поправил очки на носу, так как перед его лицом вместо лица Бёрнис маячила её грудь в узком топике: при всей красоте зрелища у него не было настроения пялиться.       Указательный пальчик Бёрнис вдруг подхватил его за подбородок, вынуждая поднять голову и встретиться взглядом с её распахнутыми глазами, в которых, казалось, всегда отражалась одна эмоция — дурь. Хотя вряд ли дурь можно назвать эмоцией, но иначе описать её взгляд не получалось. Он был дурной, поехавший, ненормально весёлый абсолютно всегда и сейчас тоже, только к обычной весёлости добавилось любопытство.       — Мои глаза выше-е, — пропела последнее слово Бёрнис, подмигивая ему, отчего Лайтер почувствовал, как к щекам прилил жар. Быстро же дало в голову от её бурды, налила что-то новое из своих экспериментов?       — Я и не смотрел, — фыркнул он, но захотелось поправить на горле вдруг ставший удавкой шарф.       Хотя смущаться было нечему, потому как нарочито сексуальный и откровенный вид Бёрнис вызывал у него стояк только в первые дни присоединения к Сынам Калидона, со временем же ко всему привыкаешь и к её открытой одежде тоже.       — Н-да? За твоими очками не поймёшь, — Бёрнис сложила локти на поверхности, уложив на руки грудь, чтобы теперь её глаза были на одном уровне с лицом Лайтера, всем видом демонстрирующего невозмутимость, треснувшую сразу после её хитрого вопроса: — По Люси сохнешь, а? Да?       — Чего? — от неожиданности предположения Лайтер даже выпрямился, до того растёкшись по бару, так что теперь Бёрнис лукаво смотрела на него снизу вверх.       — Не отрицаешь, тогда, наверное, не по ней, — она задумчиво покусала губы, снова удивив: — По Цезарь? Это ты вообще зря, хотя-я…       Взгляд Бёрнис выразительно скользнул по смазливому мужскому лицу, спустился к широким плечам, обтянутым кожаной курткой, и Лайтер поймал себя на странной мысли, что ему хочется прикрыться. Даже в боях, где приходилось быть голым по пояс, он не ощущал себя таким раздетым, как сейчас под пристальным беззастенчивым взглядом Бёрнис.       Она закончила осмотр и звонко цокнула:       — Неа. Нет, извини, ты не её типаж, вот был бы ты хорошим воспитанным мальчиком, как из мелодрамы… — её цепкая ладонь легла поверх руки ошарашенного Лайтера. — Не обижаешься, а?! Я не хотела сказать, что ты плохой и невоспитанный!       — Да я понял, — хмыкнул Лайтер, придя в себя от беспардонности Бёрнис и старательно игнорируя её руку на своей. — Я не обижаюсь, Бёрнис. И я не сохну ни по Люси, ни по Цезарь.       — Это правильно, тем более, что они… ой, мне нельзя об этом говорить, — Бёрнис прыснула со смеху и замахала свободной рукой, хотя Лайтер ничего не сказал. — Всё-всё, не спрашивай даже, я не скажу! Ха-ха-ха!       Она смеялась так открыто и заразительно, что Лайтер тоже улыбнулся. Как будто кто-то в Сынах Калидона не знал про Люси и Цезарь, совсем плохо скрывающих, как их соперничество переросло в нечто большее, но все вокруг усердно делали вид, будто не замечали. Если у Лайтера и была скромная симпатия к Люси поначалу, то уже давно сменилась ощущением, что у него завелась младшая капризная сестра, пока Цезарь была ему как старшая сестра, которой привалило больше всех ответственности не по возрасту. Из-за своей манеры разговаривать молодая Пайпер казалась реально их тётушкой, Бёрнис же…       Напарница?..       По крайней мере с ней было веселее всего ходить на опасные задания и нарываться на драки, потому что Лайтеру не приходилось беспокоиться о её безопасности, как с Люси, или о её имидже, как с Цезарь: при виде огнемётов Бёрнис, не знающей меру, любой уносил ноги, а кому хотелось поджариться — того шпарили раньше кулаки Лайтера. С ней было легко — эту лёгкость, пожалуй, он и ценил в их отношениях больше всего, раздражала только невозможность обогнать её на байках, потому что в отличие от неё у Лайтера всё-таки было чувство самосохранения.       — Отлично, пока ты улыбаешься… — в стакан снова полилось янтарное пойло из новой бутылки, которую Бёрнис успела достать из-под полы. — Бахнем-ка ещё!       Откуда в ней столько задора? Лайтер бахнул ещё, предварительно чокнувшись с ней. Во всех смыслах.       Сколько ещё раз они бахнули — он даже не стал считать, но в какой-то момент стоять оба уже не могли, поэтому оказались на подранном диване, валяющемся позади «Зубастика». Мысли Лайтера перестали занимать грусть и тоска, подбирающиеся к нему редко, но метко, вместо них — блаженная пустота и шум яро бьющейся крови в ушах. Качаясь на своих шпильках, Бёрнис настраивала музыкальный аппарат и наклонилась за своим занятием так уверенно, что Лайтер и в темноте ночи мог разглядеть, как неприлично задралась её юбка, под которой виднелась полоска обнажённой кожи между короткими шортами и высокими чулками-сапожками.       В слабом свете единственного работающего фонаря было заметно, как ляжки Бёрнис блестели выступившим потом от кожаной облегающей одежды и жара после выпитого. Лайтеру тоже стало жарко в куртке, поэтому он стянул с себя её вместе с шарфом, закинув их на спинку дивана.       Справившись включить энергичную музыку, Бёрнис закачала головой в такт, взялась пританцовывать на месте, кружась и веселясь, пока Лайтер развалился на диване и наблюдал за ней с далеко не отстранённым интересом. С чего бы? Почему вдруг взгляд поверх сползших очков не мог оторваться от светлых хвостиков Бёрнис, скачущих вслед за ней из стороны в сторону, от её подпрыгивающей груди, ставшей ещё открытее, когда Бёрнис сняла куртку, и от края кожаной юбки, норовившей взлететь до талии и не оставить никакого пространства для фантазии. А её кожаные обтягивающие чулки, врезающиеся в мокрые от пота бёдра? Она…       — Лайтер, смотри! — его взгляд быстро метнулся от неприличного разглядывания ног Бёрнис к лицу, но её глаза скрывались за красными линзами. — Я нашла свои очки! А я думала, что с головы слетели на дороге!       — Зачем тебе очки ночью? — усмехнулся Лайтер и тут же непроизвольно дёрнулся, когда Бёрнис подскочила к нему и нагнулась так близко, что в нос ударил яркий запах «Нитро-топлива».       — А тебе, дурилка? Солнце светит, что ли? — Лайтер молча поправил волосы привычным жестом, скрывающим его неуверенность, на что Бёрнис широко улыбнулась, щурясь: — Да ты что-о, красуешься передо мной? Ла-айтер!       — Вовсе нет, — закатил глаза он и всё же поднял очки наверх, как любила носить Бёрнис. Она отзеркалила его действие, тоже подняв очки на чёлку.       — Лайтер, тебе та-ак идёт, — тонкие пальчики зарылись в его волосы, взлохмачивая и так растрепавшуюся укладку. — И какие у тебя глаза зелёные, они всегда такие были, а?       — Конечно. Бёрнис, прекрати, — пришлось мягко убрать её руки от своего лица, взяв за предплечья, но её взгляд засиял только ярче.       — Ну ты прямо котик зеленоглазый! Хи-хи, котик Лайтер, кис-кис-кис.       Лайтер не понял, в какой момент Бёрнис оказалась на его коленях лицом к нему и почёсывала его как реального кота за ухом возле дужки очков, но останавливать её не хотелось. Её беспардонность была привычной. Разомлев от жара женского тела, он откинул тяжёлую голову на диван и не до конца прикрыл глаза, сквозь ресницы наблюдая за Бёрнис, которую, казалось, по-настоящему вдохновило представлять его котом, потому что вторая её рука уже легла ему на оголённое плечо, пальцами забираясь под узкую лямку майки и царапая широкий шрам, со спины выползающий ему на грудь.       До Лайтера начало что-то доходить, только когда Бёрнис без предупреждения вдруг его поцеловала и её грудь упёрлась в его, совершенно недвусмысленно обжигая сквозь прорези майки. Скорее по инерции открыв рот навстречу её языку, Лайтер быстро вошёл во вкус: его ладони огладили талию Бёрнис, пальцы ощутили мокрую от пота кожу, липкую и почему-то этим возбуждающую ещё больше.       Бёрнис отстранилась от него, глубоко вдыхая всей грудью, готовой вот-вот выскользнуть из топика в лицо Лайтеру       — Уф-ф, ну и жара, — обмахиваясь ладонью, Бёрнис взглянула на озадаченного Лайтера и весело улыбнулась: — А ты с огоньком, Лайтер!       — Я бы сказал, что ты, — усмехнувшись в ответ, Лайтер рассеянно поглаживал её поясницу и никак не мог сообразить, как спросить, что вдруг на неё нашло, и стоило ли портить уточнением момент.       Ни разу с момента их знакомства он не замечал интереса Бёрнис к себе, что даже в своё время оскорбляло его эго (всё-таки хорош собой), но потом решил — профессионализм и всё такое, с напарницами не спят или как там. И теперь, когда Бёрнис сидела на нём, давя весом на пах и сжимая бёдрами его бока, а горячие ладони обжигали похлеще её огнемётов то его бицепсы, то пресс, Лайтеру пришла только одна мысль на ум:       — Бёрнис, ты что, поспорила на меня с кем-то?       — А? — ей понадобилась целая секунда, чтобы с явным сожалением всё же оторваться от жамканья и тисканья его мускулов. — С кем бы я могла поспорить? Ну ты придумал, Лайтер, — Бёрнис искренне рассмеялась, отчего её промежность, пусть и в шортах, проехалась по крепнущему члену Лайтера. Соображать давалось всё хуже. — А ты против, что ли? Я просто подумала, раз ты один, ни по кому не сохнешь, то почему бы и нет, такой вечер балдёжный. Если против, прости-и-и! Ой, я сейчас…       Она собралась было сползти с его колен, но Лайтер прижал её к себе обратно, ладонями соскальзывая с поясницы по кожаной юбке вниз.       — Да я не против, — его взгляд оценивающе прошёлся по ней, разглядывая по-новому. Так, как обычно осматривал девчонок на Объездной, вешающихся на него по команде.       — Вот и славненько! — не тратя время зря, Бёрнис обняла его лицо обеими руками, вновь увлекла в голодный поцелуй, от которого ощутимо заискрило — подноси зажигалку и делай «бум».       Их не слишком волновало, что диван стоял прямо на улице, скрытый от дороги разве что их грузовиком, внутри которого сладко спала Пайпер, а местонахождение Цезарь с Люси и вовсе оставалось загадкой. Всё, что волновало Лайтера, — надо ли стягивать шорты с Бёрнис или получится прямо в одежде, но пока он примерялся, она уже задрала его майку, вовсю наглаживая крепкую мужскую грудь и игриво царапая вставшие от ночной прохлады соски.       Бёрнис щупала его так бесстыдно, что Лайтер на мгновение подумал, как хорошо теперь представляет, каково обычно девушкам в его руках. Но ему нравилось. Даже слишком. Сам он забрался ладонью под ткань её шорт (единственной эластичной вещи на ней), сжимал упругую ягодицу под её вздохи ему в рот, другой рукой же проходился по взмокшему бедру Бёрнис к плотно облегающему кожаному чулку, поскрипывающему от прикосновения. Поднявшись обратно к её пояснице, Лайтер надавил, вынуждая Бёрнис выгнуться навстречу, что позволило ему наконец стянуть вниз надоевший топ, найти губами такие же затвердевшие соски, с жадностью втянуть один в рот.       От её тела пахло вперемешку бензином, алкоголем и потом, но Лайтер, вероятно, звучал также: типичный для байкеров набор, которому не хватало только пыли, но её они смыли после дневного заказа в душе. Он вдохнул глубже её запах, носом упираясь в ложбинку пышной груди Бёрнис, за затылок притягивающей его к себе крепче под плохо сдерживаемые стоны. Учитывая, сколько «Нитро-топлива» она выпивала, то даже дышать ей пьянило совершенно осязаемо. Лайтер прошёлся языком от ложбинки обратно к соску, чувствуя солёный привкус и получая от него своё извращённое удовольствие. Во время участия в боях он постоянно ощущал во рту вкус пота и крови, и если последнее теперь вызывало отвращение, как и один вид крови, то мокрую Бёрнис хотелось облизать с головы до ног.       Потянув его за волосы, чтобы отвлёкся наконец от её груди, она заставила Лайтера задрать голову себе навстречу, настойчиво потёрлась о член сквозь брюки, намекая, куда стоило перенести внимание. Ухмыльнувшись, Лайтер поймал за запястье её руку, лежащую на его напряжённом прессе, с тем же намёком опустил её вниз к своему ремню, вслепую помогая активным пальцам Бёрнис расстегнуть пряжку.       Она едва не запуталась сначала в замке, а потом в дорожке из волос, уходящей под резинку его белья, и всё же нащупала твёрдый член, сжав с силой, от которой у Лайтера перед глазами заплясали звёздочки.       — Как у тебя там горячо, — хихикнула Бёрнис ему на ухо, на пробу проводя ладонью по всей длине.       — Полегче, детка, — хрипло выдавил из себя Лайтер и накрыл своей ладонью её, чтобы вернуться от боли к приятным ощущениям.       — Ты такой нежный, — Бёрнис погладила второй рукой его плечо, намотала на палец цепочку с жетонами на его шее, отвлёкшись, но тут же вновь посмотрела на Лайтера. — Может, мне тоже так тебя называть? Де-етка, — она протянула ласковое слово, медленно поднимая и опуская кулак, вынуждая Лайтера выдыхать сквозь зубы. — Тебе нравится, а? А?       Лайтеру нравилось. Он молча кивнул, хотя ни от одной другой девчонки ни за что бы не хотел услышать подобного обращения, но Бёрнис можно — от её интонации поджимались яйца и подкидывало бёдра, чтобы глубже толкнуться членом в кольцо её пальцев. Вторая рука Лайтера, так и сжимавшая задницу Бёрнис, со спины проскользнула под её шорты к промежности, пальцы ощутили вязкую влагу её возбуждения, дразняще прошлись поверхностно по складкам, заставив Бёрнис мелко вздрогнуть. Из-за его тесных объятий ей приходилось уже откровенно лежать на нём, зажимая его член между их телами, и она мокла только больше.       От движений его пальцев по чувствительной точке Бёрнис тяжело задышала ему в шею, всё ещё пытаясь спрятать стоны в до сих пор играющей музыке, про которую все забыли. Не выдержав долгой пытки, она ударила Лайтера кулаком по груди:       — Эфириалы всё раздери, — оторвала голову от его плеча, чтобы заглянуть в глаза, темнеющие таким же бессознательным животным желанием, как у неё самой. — Лайтер, детка, дай мне уже сесть на твой член.       Лайтер резко втянул раскалённый воздух носом, едва не кончив от того, как она это сказала. Так простецки и с искренним недовольством, будто он не давался, а ей приходилось добиваться его разрешения. Разрешения насадиться на член.       Проглотив собственный стон от услышанного, он обвёл её клитор по кругу и спросил с усмешкой:       — Мне помочь тебе?       — Держи-ка шорты, — Бёрнис завозилась на нём, сдвинув его пальцы к краю ткани, которая норовила помешать.       Лайтер подумал о предохранении поздно — с характерным влажным звуком Бёрнис села до конца на его член и облегчённо вздохнула, запрокинув голову и открывая вид на линию своей шеи, вновь увлекающую взгляд Лайтера к её груди. Взглянув на него сверху вниз, она сжала его плечи, вцепляясь ногтями в шрамы и зажимая в одной ладони мешающиеся жетоны, из-за чего шнурок норовил придушить Лайтера и пришлось оттянуть его.       — Наконец-то, так гораздо лучше! — усаживаясь удобнее, Бёрнис зажмурилась от удовольствия: — Как горячо…       Он сглотнул от умопомрачительного ощущения внутри неё, от того, как она сжималась на нём, привыкая. Ну, в принципе он никогда не жаловался на скорость реакции, благодаря которой выжил на ринге, поэтому сегодня (и только сегодня! только с Бёрнис!) придётся смириться с риском.       Легкомысленную Бёрнис подобные вопросы явно не беспокоили: она неспешно задвигала бёдрами, ловя ритм то ли музыки, то ли просто тот, что ей понравится. Загипнотизированный мягко качающейся грудью перед глазами, Лайтер вернул руки на её задницу, ладонями скользя по ногам в кожаных чулках к коленям и обратно. Из каждого следующего толчка будто выбивало искры, пока Бёрнис не разошлась до той же скорости, с которой гоняла на байке, — если не пристегнуться, можно улететь с дивана прямиком в кусты.       Лайтер почувствовал, как по его вискам потекли капельки пота, когда Бёрнис вдруг остановилась, давая передохнуть, и по-хозяйски положила его руки себе на грудь.       — Слушай, придерживай, а, больно трясётся, — она смахнула прилипшие ко лбу волосы и подвигалась ещё, проверяя, как Лайтер исполнял просьбу. — Отлично! Уф, Лайтер, какие у тебя плечи крепкие, очень удобно.       — Спасибо, Бёрнис, — всё, что он успел сказать, прежде чем она продолжила самозабвенно качать поршень и жечь топливо, создавая взрывоопасную ситуацию.       Если Бёрнис целовала, то до текущей по подбородку слюны, если скакала на члене, то до состояния вытраханной души, если жгла ногтями по коже, то до шипящих царапин, и если мокла, то до хлюпающих ритмичных звуков и измазанной смазкой одежды. Сквозь пелену крайней степени возбуждения Лайтер умудрился поймать момент, когда её стенки сократились в преддверии оргазма, сжимая его член до основания, и помог дрожащей Бёрнис слезть, но она не отстранилась, вжавшись в него и сотрясаясь всем телом, глухо всхлипывая ему в шею. Всё же не выдержав, Лайтер кончил вслед за ней, разбрызгивая сперму между их животами и на кожаную юбку Бёрнис заодно.       Обессиленно он откинулся на спинку, а Бёрнис сползла с его колен, заваливаясь спиной на диван и закидывая длинные ноги на Лайтера.       — Ох, я уста-ала, — простонала она, вновь обмахивая обеими ладонями розовое лицо. — Ты просто зверь, Лайтер!       — Я? — у него едва хватило сил удивиться, потому что зверем тут был явно не он, на что Бёрнис, накрыв глаза закинутыми руками и зевнув, без слов улыбнулась.              После того, что она с ним сделала, Лайтеру мощно хотелось закурить, щёлкнуть зажигалкой и одной сильной затяжкой сжечь весь табак, но, вероятно, малейшая искра сейчас могла воспламенить их обоих буквально. Пошарив в кармане куртки, он достал пачку леденцов и закинул в рот сразу несколько, поморщился от яркого вкуса и протянул Бёрнис.       — Будешь?       — Ой нет, сладко слишком, — с трудом приподнявшись на локтях, Бёрнис расфокусированным взглядом оглядела грузовик, — лучше пойду найду себе «Нитро-топлива».       Поправив одежду и равнодушно подметив пятна на юбке, Бёрнис всё же поднялась на дрожащие ноги, потянулась всем телом, пытаясь пальцами достать до неба, шумно выдохнула, сбросив руки перед собой. Лайтер устало наблюдал за ней, жуя леденцы и думая о том, что ещё придётся подождать, пока она сходит в душ, чтобы потом отмыться самому.       — Спасибо, детка, помог разрядиться, — Бёрнис потрепала его по волосам, в которых не оказалось очков, давно свалившихся в кусты позади.       — Говоришь так, будто ты меня использовала, — хмыкнул Лайтер, не отгоняя её руки и терпеливо выжидая, когда ей надоест его тискать.       — Ой, Лайтер, ты сам сказал, что не против, — пожав плечиками, она взялась пальцами расчёсывать свои растрёпанные светлые волосы. — Так что давай, поднимай свою красивую задницу и пошли в душ. Там воды на два захода не хватит, Люси намывалась целый час.       Лайтер удивлённо выгнул бровь и повернул голову в сторону цокающих прочь от него каблуков, когда Бёрнис обернулась и подмигнула ему:       — Давай-давай, будешь хорошей деткой, потру тебе спинку. Или останешься грязнулей до завтра, бе-е.       Рассмеявшись, она ушла, а Лайтер потёр указательным и большим пальцем глаза, так и не определившись со своим отношением к её обращению, нагло украденному у него. Но мысль о совместном душе, когда обычно он мылся в одиночестве последний, вызвала новую волну только затихшего возбуждения, заставила стукнуть кулаком по дивану и подняться, закидывая куртку с шарфом на плечо, чтобы не валялись без присмотра на улице.       Что ж, если горячей воды не хватит на два захода, то Лайтера на второй точно хватит. Всё-таки бензин водой, даже холодной, не потушить.