Дочка

Суд закончился. Охранники за руки выпроводили Столаса за дверь, после чего та с грохотом закрылась, отрезая его нынешнего и все прожитые им года жизни как принц Гоэтии. С дверьми закрылось и возможность вновь встретиться с Октавией... Столас попытался подняться на ноги, но вылетевший в него стаканчик с кофе, или чем-то ещё, что он не захотел выяснять, заставила слегка содрогнуться. — Ты отстой, Столас! Его зрачки сузились. Впервые в жизни с ним так разговаривали, впервые его обзывали и оценивали. Блицо что-то прокричал, но до Столаса его голос звучал будто из под толщи воды. В голове звучал лишь "Отстой". "Отстой, отстой, отстой, отстой, отстой, отстой, отстой, отстой, отстой, отстой, отстой, отстой, отстой". "Ты отстой, Столас". Эти слова панели его сомалюбие, заставили сомневаться в себе, правильно ли он сделал? Стоило ли заступаться вообще? Что теперь с ним будет?! Стоп! Он сделал глубокий вдох. Хоть сейчас он лишён своего имущества и презираем всеми, он все так же принц Гоэтии, а принцу не подобает так расписаться. "Тем более, это всего на 100 лет..." Хоть как то пытался успокоить себя он... Ощутимого эффекта это не дало. Мысли обратно улетели к Октавии. Как же она будет без него? Кто о ней позаботится?.. Стелла слишком эгоистично, и только и думает, что о себе, но Октавия ещё совсем птенчик, она много не понимает, слишком наивна и долгое нахождения рядом с матерью не даст ей нечего хорошо... Она будет ненавидеть его? Она обязательно возненавидит его... В горле ком встал, а глаза начали наполнятся слезами, которые стали не заметны, когда какой-то бес разлил на него ведро помоев. Да.. его и обычные бесы ненавидят, как он мог забыть об этом... Не очень длинная дорога до берлоги Блицо казалось нескончаемой. За несколько минут его успели облить ещё несколько десятков раз. Перья на его голове и спине потеряли свой арестокрочитеский блеско, большая часть из них слилась, а остальное ужастно воняло. Ему необходимо была горячая ванна. Зайдя в дом и закрыв за собой дверь, Столас обернулся и замер. Луна наклонилось над Блицом и обняла. Обняла так нежно и крепко, что сердце любого отца, даже самого чёрствого, растаяло бы от этого. –Я так рада, что ты в порядке, я люблю тебя, папа. Сцена была такой милой и душевно, что любой бы неосознанно улыбнулся. Но не Столас. Его воображение сыграла с ним злую шутку, нарисовав такую же картину но в с ним и Октавией. Он представил, как дочка обнимает его и говорит о своей любви... Но этого некогда не было. Октавия некогда не проявляла таких нежных чувств к нему, а он некогда не был хорошим отцом, чтобы она себя так вела... Слезы снова подступили к глаза, и на этот он быстрым шагом отправился в ванную. Блицо помогал ему с труднодоступными местам, промывал и расчесывал из. Закончив с этим, он оставил принца одного, чтобы тот без стеснения промылся до конца. Еле как поднимая онемевшие и замёрзшие руки, он вскоре закончил ванные процедуры. Рядом с раковиной стояла новая одежда, пренисеная Луной, а на полу валялись его грязные вещи. Он быстро накинул на себя новые одеяние, которые слегка были молы ему, и начал подбирать свои вещи. Когда он поднимал свой плащ, что-то упало вниз. Нагнувшись, он увидел, что это фото, а когда перевернул, окончательно не смог сдержать слёз. На этой фотке был запечатлен момент из Лулуленда, где они с Октавией мило улыбались...