Особенная Меренсет

— Твоя форма бога действительно привлекает. Эва. Стоило догадаться по осторожным шагам за спиной. Он наделил её такой силой, а эта глупая смертная до сих пор чего-то боится. Сет повернулся к ней лицом и обнажил зубы в ехидной ухмылке. По её стройному телу струился чёрный шёлк с прозрачными вставками на бёдрах, а грудь выгодно подчеркивал неглубокий вырез на платье. Острые стрелки выделяли кошачьи глазки, которыми она так изучающе смотрела на своего покровителя. Мужчина действительно разительно изменился. Он, кажется, даже стал выше самого Амена, пусть на пару сантиметров, но всё же. Крупные мышцы рук внушали одновременно и страх, и защиту. Огненные волосы теперь спадали прямо на обнажённую крепкую грудь и горели ещё ярче. Эвтиде казалось, что от них исходит жар, как и от самого Сета. Его тепло она могла почувствовать на расстоянии вытянутой руки, но всегда старалась быть немного ближе, чем следовало обычной подопечной. Сначала винила во всём то, что не принадлежит себе целиком и полностью, ведь Сет имеет над ней определённую власть. А потом, на крыше, неожиданно поняла, что власть он имеет над её судьбой, а не её желаниями. Он был волен распоряжаться ей и управлять, как марионеткой. Проблема была в том, что Эвтиду это устраивало, ей не хотелось ему перечить. Напротив, хотелось полностью сдаться в плен, капитулировать и упасть ниц перед ним и своим вожделением к нему. Стать беззвольной куклой в умелых руках кукловода. Эти мысли пугали Эву. Никогда и ни перед кем она не склоняла головы, даже перед верховным эпистатом. Схвати он её тогда на заказе, даже под пытками она не покорилась бы. А здесь. С Сетом всё было иначе. Девушка привыкла быть честной сама собой и понимала, что всё то, что происходит между ней и мужчиной, выходит за рамки их изначально оговорённых отношений. Он был рядом везде, даже там, где его не должно было быть. Он появлялся из ниоткуда, спасал её и снова исчезал в никуда. Сет не бросил её даже в горящей гробнице Исмана, наплевав на то, что рядом был Амен и Агния. Конечно, ни эпистат, ни наёмница не могли нанести ему никакого урона, но сам факт того, что мужчина бросился в огонь за простой смертной, грели её душу, вопреки здравому смыслу. Иногда ей казалось, что стоит прекратить всё это. Нужно оставаться с надёжным, верным и добрым Ливием, который стал лучом света в её жизни. На него она могла положиться, он лишился ради неё всего: блага, покоя, богатств, здорового и крепкого сна, наконец. — Не думай о нём, когда так неприлично разглядываешь меня, шезмочка, — непривычно серьёзный голос Сета выдернул Эвтиду из собственных размышлений. Янтарные глаза блеснули опасным красным светом, но тут же погасли, когда девушка посмотрела на него. Это было уже не единожды, Эва уже несколько раз замечала подобное. — О ком ты говоришь? — девушка в недоумении посмотрела на мужчину, стараясь не выдать мурашки, которые пробежали по телу от властного, величественного тона. — Сама прекрасно знаешь, о ком речь веду, — глаза снова опасно блестнули красным цветом и задержались на обнаженных плечах Эвтиды. Конечно, он заметил, как по нежной коже пробежала едва заметная дрожь. Мужчина подошел чуть ближе и Эва снова почувствовала жар, исходящий от его тела. — Не понимаю, господин, — девушка хотела отстраниться, чтобы сохранить мало-мальскую дистанцию, но бог не позволил ей этого сделать. Он поймал её за локоть, возвращая на прежнее место. — Упря-я-я-мая, — довольно протянул Сет, наслаждаясь маленькой победой. Эвтида не испугалась его истинного облика, значит по-настоящему заслуживает быть рядом во всех смыслах этого слова. Хоть он и дал себе слово ещё несколько сотен лет назад держаться подальше от людей, то сейчас с треском проваливал собственное обещание. — Отчего дрожишь вся? Боишься меня? Сет и сам не знал, зачем спросил это. Может, ему всё-таки показалось и Эва проявила банальную вежливость и страх перед божеством? Эвтида могла скрыть истину языком, ведь красноречием она обладала как прирождённый оратор. Но глаза ее убеждали Сета в обратном. Взгляд Меренсет манил его к себе, словно оазис посреди пустыни. Понятно, почему и лекарь, и эпистат, и даже пресимпатичная наёмница чуть ли не глотки грызли за неё. Эва могла заставить их делать всё так, как ей нужно, она могла заставить повиноваться лишь невинным хлопаньем ресниц. Но была ли эта девушка столь невинна и несчастна, как они все думают о ней? Нет. Она — Невтида Меренсет. Наречённая. Возлюбленная бога Сета. Её не должны жалеть. Она была рождена, чтобы стать его госпожой. Стоять по правую руку от своего покровителя и идти рядом с ним к завоеваниям. Перед ней должны были склонять голову те, что уничижали её за занятия чёрной магией. Перед ней должны были трепетать, как трепещут от одного его имени. — Я не боюсь, — вопреки своим словам, Эва отстранилась и с тоскливой улыбкой посмотрела на Ливия. Тот, стоял рядом с Аменом и о чем-то беседовал, не замечая её ухода. Судя по выражению его лица, разговор был серьёзным. Исфет, конечно. Она уже давно забыла, когда в последний раз они говорили о чем-то лёгком и беззаботном. Смерть Исмана, Дии, Реммао, охота на Ливия, козни Саамона. Всё это навалилось на неё в один день, как и неуместные чувства к Сету. Для него она была лишь очередным увлечением, не более. Он и сам сказал ей тогда, что Эва не единственная его должница. Так с чего она взяла, что будет особенной для него? Богу Хаоса стало скучно в мире людей и он решил хоть немного позабавиться над смертной и её чувствами. Хотя назвать то, что происходило внутри Эвтиды нельзя было так назвать. То были не чувства, совсем нет. Она не испытывала к Сету робкую симпатию, как например, к Ливию. Её сердце не трепетало рядом с ним, не было смущения и пунцовых щёк после осторожного поцелуя. Рядом с Сетом в ней пробуждалось что-то первородное и местами даже немного дикое. Страсть наполняла её с ног до головы. Их поцелуй был борьбой, в которой Эва заведомо проиграла. Да и возможно ли победить, если твой соперник – божество? Каждый раз их близость распаляла её, она чувствовала как горит в адском пламени, а затем возрождается, подобно фениксу. Сет притягивал её, скрывать это было бессмысленно. Но и Ливия обманывать она не хотела. Он нравился ей, действительно нравился и заслуживал лучшего. Таковой она себя не считала. Она — шезму, он — царский лекарь на службе фараона. Не стоило ей допускать того поцелуя в его кабинете, им изначально было не по пути. — Эвтиде нечего сказать? — голос Сета вновь донёсся из-за её спины, а затем послышались тяжёлые шаги. Мужчина встал перед ней, закрывая обзор широкой грудью. Двумя пальцами он приподнял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Эва сморгнула непрошенные слёзы и постаралась улыбнуться, но Сет заметил перемены в её настроении. — Это он? — мужчина небрежно махнул головой в сторону лекаря. — Что «он»? — Эвтида делала вид, что абсолютно не понимает, о чём идёт речь. — Не включай дурочку, Эме. Тебя это не красит, — Сет угрожающе навис над ней и раздражённо уточнил, — Из-за лекаря своего слёзы роняешь? — Нет, господин. Всё в порядке, тебе не о чем переживать, — Эва выдавила из себя улыбку. — Не стоит никто из них слёз твоих, запомни, — мужчина неожиданно нежно погладил её лицо большим пальцем, оставляя широкую ладонь на щеке. — По твоему мнению, Исман тоже, — девушка вспомнила недавние слова своего покровителя. — Тебе он безразличен, я помню. Как и все мы. Ни один человек, ни одна смерть не вызовет в тебе хоть каких-то чувств. Так ты сказал, — Эвтида внимательно посмотрела на него, не отстраняясь от прикосновения. Такого нежного, почти невинного и утешающего. Казалось, в этих теплых ладонях можно спрятаться от всех бед и напастей этого мира. Прильни ближе, обними и он укрыл бы от всего на свете. Рядом с Сетом было так спокойно, что единственное, чего ей хотелось, это выплакать все слёзы по погибшим друзьям. Но нельзя показывать слабость. Она сильная и она справится без его помощи. В конце концов, он помогает ей не из сострадания, а своей выгоды. Почему она только об этом всегда забывает? — Покину тебя, не хочу нарушать твоё уединение, — девушка мягко отодвинулась от него и направилась к остальным. Но не успела она и сделать пары шагов, как властный, не терпящий возражений голос заставил её замереть на месте. — Остановись, Эме, — Сет перехватил её за талию, оставаясь за спиной. Она замерла на месте, не смея ступить даже миллиметр. Мужчина крепче прижал её к себе и прошептал в самое ухо: — Не принимай мои слова на себя. Ты к смертным не относишься. Он снова укусил её за мочку уха, вызывая у Эвы улыбку, теперь уже искреннюю. Она повернулась лицом к нему, так плавно, словно кошка. В её глазах вновь засверкали озорные искорки, которые полюбились ему в столь короткий срок. — Как же не принимать, господин, — спорила она уже из чистого упрямства, желая услышать от него то, что хочет. — Я же простая шезму, такая же смертная, как и все. — Н-е-е-т, — Сет крепче прижал девушку к себе, проверяя, как далеко она готова зайти. Он всё ещё помнил грязные руки её отчима, который тот тянул к совсем юной девочке. Мужчина не хотел давить на неё и делать что-то не по её воле. Пусть сама выбирает путь. Он поддержит любое решение своей Меренсет. — Ты принадлежишь мне, я властен над твоей смертью. Ты нужна мне, Эме. И я не позволю тебе умереть. — Посмотри мне в глаза, — Эвтида попросила его так, словно просила исполнить самое заветное желание. Сет наклонился к ней, чтобы всмотреться в её глаза, которые были в нескольких сантиметрах от него, а она всмотрелась в его. Их обоих охватило безудержное желание, мужчина чувствовал, каким томным тяжёлым сделалось её дыхание. Он хотел поддаться вперёд, чтобы завладеть такими манящими губами, но старался не спешить, чтобы не напугать и не всколыхнуть болезненное прошлое. — Я вижу, — сказала Эва, прервав тишину, воцарившуюся вокруг них. — Да? — Сет изогнул бровь и ухмыльнулся уголком губ. — И что же это, моя милая шезмочка? — Я, — произнесла она такую простую истину, но внутри мужчины всколыхнулось что-то новое для него. — В обоих глазах. И вытащить меня оттуда невозможно. Сет не мог больше сдерживаться. Пусть ударит, накричит или оттолкнет, он готов. Но держать его на расстоянии в такой момент смертельно. Мужчина с жадностью припал к таким желанным губам, словно испытывал великую жажду и не мог насытиться спасительной влагой. Впервые в жизни он ощущал, что ему мало. Он — Бог и никогда не испытывал недостатка в чем-то. Но сейчас поцелуя было мало. Хотелось трогать, кусать, обладать ей полностью. В голове промелькнула мысль, что Эва могла проделать подобное и с глупым, тщедушным лекарем. В нем взыграло такое низшее и недостойное его чувство ревности, что Сет ненадолго опешил. Эва же, заметив его смятение, воспользовалась моментом и легонько укусила его в шею, оставляя алый след. Она знала, что мужчина разрешит ей эту маленькую шалость, а потому переместила руки на его грудь, проводя ладонями по обнажённому телу. Их всепоглощающая страсть желала вырваться наружу, но кто-то должен был остановить это безумие. Эва вернулась к его губам, оставляя последний поцелуй и отстранилась первой. — Так-так, — Сет потер место укуса, довольно глядя на Эву, которая до сих пор не могла выровнять дыхание. — Я совсем разбаловал тебя, Эме. С этим что-то нужно делать. — Скажи мне, что тебе не понравилось и этого больше не повторится, — Эва хитро улыбнулась ему и ловко выкрутилась из объятий. — Любовь божественному противоестественна, помни об этом, господин, — девушка весело усмехнулась и быстрым шагом направилась к остальным, оставляя Бога в одиночестве. «Любовь ли это, моя Меренсет? Что такое любовь? Спроси меня и я не отвечу. Но случись с тобой что, я сожгу Нижний и Верхний Египет, я найду тебя и того, кто причинил тебе боль. Его смерть будет долгой и мучительной. Только я умею так убивать. И тогда Дуат покажется ему полями Иарупосле того, что я с ним сделаю».